Зимние полевые исследования кафедры социально-экономической географии зарубежных стран в этом году прошли с 25 января по 3 февраля в городе Батуми, Грузия. Это первая экспедиция кафедры за границей с 2019 г. и для нас — крайне важный момент. Она продолжает цикл зимних экспедиций по Кавказу, начатый в 2018 г. В этот раз участие приняли 30 человек под руководством мл. н. с. Р.А. Дохова и лаб. Ф.М. Чернецкого. Экспедиция сплотила разнообразный научный коллектив студентов, магистрантов, сотрудников и выпускников кафедры, студентов первого курса, а также коллег из НИУ ВШЭ. Кирилл АВДЕЕВ, 1 г. о. магистратуры, кафедра социально-экономической географии зарубежных стран Батуми смутил мой замыленный пасторальными грузинскими пейзажами взгляд «негрузинскостью»: строгой имперской сеткой улиц, дубайскими небоскребами вдоль моря всего в квартале от нашего хостела, портовым многоязычием, турецким кварталом в центре. Новинками стало обилие релокантов и релокантских заведений, зимний холод, пустота и
Зимние полевые исследования кафедры социально-экономической географии зарубежных стран в этом году прошли с 25 января по 3 февраля в городе Батуми, Грузия. Это первая экспедиция кафедры за границей с 2019 г. и для нас — крайне важный момент. Она продолжает цикл зимних экспедиций по Кавказу, начатый в 2018 г. В этот раз участие приняли 30 человек под руководством мл. н. с. Р.А. Дохова и лаб. Ф.М. Чернецкого. Экспедиция сплотила разнообразный научный коллектив студентов, магистрантов, сотрудников и выпускников кафедры, студентов первого курса, а также коллег из НИУ ВШЭ.
Кирилл АВДЕЕВ, 1 г. о. магистратуры, кафедра социально-экономической географии зарубежных стран
Батуми смутил мой замыленный пасторальными грузинскими пейзажами взгляд «негрузинскостью»: строгой имперской сеткой улиц, дубайскими небоскребами вдоль моря всего в квартале от нашего хостела, портовым многоязычием, турецким кварталом в центре. Новинками стало обилие релокантов и релокантских заведений, зимний холод, пустота и серость Батуми, что уже сильно контрастировало с моим прошлым восприятием города. Собственно, все то, что меня занимало в виде местности и стало объектом исследования: (пост-)портовый сюжет Батуми, решетки разнородных потоков, пульсация центров активности, релоканты, приграничные эффекты. Более подробно об этом вы можете прочесть в дневниках экспедиции, которые мы вот уже второй год подряд ведем в телеграм-канале «Дневники Зарубы».
Непередаваемое чувство единства кафедральной семьи с лихвой покрывает все невзгоды полевого исследования. Когда бы еще получилось посетить грузинский Дубай, релокантские кварталы, увидеть школу, где учились братья Меладзе, поесть настоящие аджарские хачапури, подрейфовать вдоль Хахули, полюбоваться неспешным течением речушки Корилисцкали с видом на заснеженные и величественные горы Малого Кавказа в настолько приятной компании. Ради этого, наверное, и стоит жить.
Дмитрий ФОМИН, 4 курс, кафедра социально-экономической географии зарубежных стран
Когда знакомишься с объектом исследования, сразу пытаешься придумать ему емкую характеристику, в одно слово. Для меня такое слово нашлось быстро — «плотный». Меня, до этого исследовавшего российские пригороды, поражала чересполосица застройки, функций и смыслов батумского городского ядра, странная «гаражная» активность городских периферий, быстрое превращение космополитичного города в гомогенное мусульманское село при подъеме на 20 метров. Такое разнообразие в маленьком по российским меркам городе создавало простор для фантазии, помогало производить концепции, делало веселее даже самые пасмурные полевые дни.
Артем СМИРНОВ, 1 г. о. магистратуры, факультет городского и регионального развития НИУ ВШЭ, выпускник кафедры СЭГЗС
Для меня самым удивительным в Батуми оказалось не «наличие чего-то», а очень слабое присутствие наследия социализма. Значительная часть городов постсоветского пространства была во второй половине ХХ в. застроена районами из типовых зданий, первое из которых стоит на ул. Гримау, знакомой каждому жителю ДАСа. В Батуми такие районы есть, но их немного, они не формируют микрорайонной ткани, типичной для любого крупного постсоветского города. Здания в этих районах обшиты со всех сторон сайдингом (каждая панель — своим), в них не сразу узнаешь знакомую пятиэтажку. Центральное отопление, еще одно наследие советского строя, также часто отсутствует: дома побогаче топятся азербайджанским газом, победнее — аджарскими дровами. Оставшаяся коммунальная инфраструктура регулярно ломается, в прихотливых методах ее починки проявляется забота батумцев о своем месте. Еще слабее постсоветскость чувствуется вокруг Батуми — в горной Аджарии. Аджарское пригородное село крайне живое, не иссушенное урбанизацией, но болезненно зависимое от котировок рынка мандаринов. Там я постоянно чувствовал социальный контроль: некоторые местные считали меня подозрительным, поскольку «чужие здесь не ходят».
Александра ЛАВРЕНТЬЕВА, 3 курс, факультет городского и регионального развития НИУ ВШЭ
Батуми, помимо прочего, не похож на Сочи из-за отсутствия ночной жизни в зимний период. Улицы вымирают примерно к 9 вечера, и только релокантские кварталы старого Батуми подают признаки жизни с привычными кофейнями московского формата работы до 23:00 и шумными барами, из которых доносятся русские рэп и попса. По мере затихания человеческих голосов в Батуми активируются нечеловеческие акторы — а именно, бродячие собаки, подлинные хозяева здешних мостовых. Ночью взаимодействие собак с собаками распространеннее, нежели людей с людьми.