Бернардо поднял дочь на руки и стал пробираться по краю табора к лошади. Маленькая рука девочки доверчиво обнимала его шею, а лёгкое дыхание обдувало ухо, придавая сил и уверенности.
Он чмокнул дочь в шёлковую щёчку и прибавил шаги, которые уносили его не только от шумной толпы цыган, но также и в новое прекрасное будущее.
Занятый жизнерадостными мыслями, он не видел, что в это время за ним наблюдают полные злости и обиды глаза Донки. Сейчас, когда каждый миг был заполнен дочерью, и важнее всего была её безопасность, Бернардо забыл хотя бы кивнуть на прощание молодой влюблённой в него цыганке. Это была его роковая ошибка, которая обошлась ему дорого.
Со стороны табора доносились смех, песни, крики, но ему ни до чего не было дела, главное, что его заботило в эту минуту, это поскорее сесть на коня и умчаться как можно дальше от этого места. Он был полон решимости и ещё более ускорил шаг.
Подойдя к лошади, он осторожно опустил дочь в седло, вскочил позади неё и взял в руки вожжи.
- Не бойся, мой ангел, теперь всё будет хорошо. Мы вместе! - пообещал он, поцеловал девочку в затылок и пришпорил коня. Жеребец сорвался с места, и ветер вмиг засвистел в ушах седоков, словно посылая одобрение самой судьбы.
Бернардо чувствовал возбуждённую радость. Этот день принадлежал ему.
Тем временем Донка, испытывая глубокую обиду, резко схватилась за ветку, оторвала её и начала в ярости хлестать ею дерево. Она не могла смириться с тем, что любимый её обманул и предал.
“Разве Донка не заслужила хотя бы поцелуй? Ну подожди, подлый изменник, я отомщу тебе!” - шептала она, сжимая в руке ветку с такой силой, словно это был сам предатель. Её глаза горели злобным огнём, а каждый удар ветки был похож на глухой стук сердца, изливавшего наружу всю свою горечь.
Её руки устали, но ненависть в душе не утихала.
Ветка ломалась под её сильными ударами, но девушка не останавливалась, надеясь, что боль и злость уйдут.
Наконец, цыганка почувствовала, что это не приносит ей успокоения, остановилась и, тяжело дыша, окинула взглядом дерево.
Оно продолжало стоять, упрямое и несгибаемое, ветки, как ни в чём не бывало, танцевали на ветру. Взгляд её вмиг потемнел, ураган чувств разбушевался с новой силой.
- Ах, так! Ну, подожди. Подлый изменник! Донка отомстит тебе за то, что ты отказался от неё! - прошептала она себе под нос. - Ты почувствуешь такую же боль, когда у тебя отнимут твоего любимого ангелочка!
Жадно сглотнув слюну, Донка яростно стала пробираться сквозь заросли к табору. Высокая трава цеплялась за ноги, ветки хлестали по лицу, но она этого не замечала, стараясь как можно быстрее сообщить хозяину табора о похищении Земфиры, дочери Ляли.
Бернардо какое-то время скакал по узкой грязной тропинке, которая шла напрямик к главной дороге на Килию, где ему предстояло переночевать, а затем отправиться в сторону Турции, к тому месту, где располагалось его тайное убежище.
Выбравшись, наконец, на центральный шлях, Бернардо издал вздох облегчения, но тут же услышал позади себя топот копыт и громкие голоса. “Что это? Неужели погоня? – смекнул он и пришпорил коня. – Ах, Донка, злая Донка, всё же решила отомстить” – подумал он, погоняя лошадь и стараясь оторваться от погони.
Спустя несколько минут один из преследователей приблизился к нему и метнул нож. Бернардо почувствовал острую боль в спине и, с трудом удерживаясь в седле, продолжил погонять коня. Воспалённый мозг искал выход из опасной ситуации и нашёл его. Бернардо понял, что единственным спасением сейчас будет Ведьмин зыбун, которого цыгане боялись как огня, и вскоре свернул на спасительную тропу.
Оказавшись в глухом лесу, он отпустил поводья, лошадь замедлила ход, но ещё шла, а он потерял равновесие и рухнул на землю.
Сквозь затуманенное сознание мужчина посмотрел на небо, которое уже окрасилось в тёплые оттенки заката, и перевёл взгляд на дочь, всё ещё сидевшую в седле.
- Доченька моя, Земфира, послушай меня, - с трудом произнёс он, сквозь ст_он бо_ли, - ты должна уйти…убежать в безопасное место…спрячься в лесу… только вон туда не гони коня…там страшное болото…Выедешь на дорогу и скачи в Килию, ты знаешь, где это…Запомни, ты самое дорогое, что у меня есть. Я очень люблю тебя…
Маленькая девочка с испуганным личиком вмиг спрыгнула с лошади, опустилась на коленки рядом с отцом и полным отчаяния голосом закричала: - Папочка! Не ум_ирай! Пожалуйста!
- Как же так…Почему…Моя девочка…без меня…- в глазах Бернардо застыла тоска, они закатились, словно хотели найти ответ в бескрайнем небосводе, и он провалился во тьму.
- Папочка! Живи! Я буду хорошей девочкой! Послушной! Я научусь читать…- продолжала кричать дочь и трясти его за плечи, но папа лежал неподвижно и не открывал глаз, он уже не слышал свою дочь.
Это были мгновения, когда любовь и судьба сошлись в страшной трагической схватке, и никто не знал, на чьей стороне будет победа.
...Гожи сидела в уютной комнате за столом, на котором уже горела свеча, несмотря на то, что за окном ещё было не так темно. Причудливые тени танцевали на стенах, создавая в комнате загадочную атмосферу. На столе лежала старая колода карт с потрёпанными краями, которая хранила в себе тайны, ждущие своего часа.
Гожи потянулась к колоде и медленно перевернула первую карту. В тот же миг брови пожилой женщины нахмурились, вдоль лба пролегли две глубоких складки. “Ай-ай, и кто же это будет? - хрипло произнесла она себе под нос и дрожащей рукой перевернула ещё несколько карт. - Чужая, не моя кр_овь, - издала она глубокий вздох облегчения, однако тревога не покинула её лицо. - Уже близко, на пороге. С мечом в самом се_рдце…
- Мама, что случилось? Что Вы там увидели? Ваше лицо побелело, как…- с тревогой в голосе спросила Ляля, однако пожилая цыганка остановила её.
- Молчи, не притягивай беду, пусть мимо пройдёт, - шикнула она на дочь и тотчас прищурилась, - э-э, нет, не пройдёт, сегодня мне суждено открыть не только карты, но и дверь, - протянула она и застыла в напряжённой позе, будто в ожидании чего-то недоброго. - Ляля! Ты слышала? - вдруг прошептала она.
- Мама! Не пугайте меня! Я ничего не слышу, - отмахнулась дочь, но настороженно посмотрела в сторону порога. - Может, это всего лишь земляная мышь в поисках объедков взобралась к нам на крыльцо и скребётся, или ветер стучит в окно сухой веткой, - тихо промолвила она.
- Да нет, Ляля, не мышь…зловещий звук…не предвещает ничего хорошего, - задумчиво произнесла Гожи, потом резво подхватилась с места, рванула на себя дверь и выскочила на крыльцо.
- О, Дад амаро, саво иси по чери! (Отец наш, который на небе!) - услышала Ляля первые слова молитвы из уст матери и поспешила вслед за ней.
Гожи на крыльце не было, и Ляля изо всех сил напрягла зрение, потому что на улице уже стемнело.
Угол дома закрывал обзор, но женщина разглядела на сером фоне густых сумерек смутный силуэт склонившейся над кем-то матери.
Не раздумывая, Ляля бросилась к двум тёмным фигурам, а подбежав ближе, резко остановилась, будто споткнулась, и выставила руки вперёд.
Она ожидала чего угодно, но никак не подобного расклада.
Пост_анывая и пытаясь ползти, у ног матери ко_рчилась женщина.
- О, Господи! Мама! Кто это? Что с ней? - вскрикнула Ляля.
- Ничего хорошего, - грубо ответила Гожи, - это Донка, её уб_или.
- Кто-о?! Донка?! - изумлённо прошептала Ляля, - почему ты говоришь, что её уб_или? Она ведь же жива…
- Пока жива, но не жилец на этом свете, - уверенно ответила мать.
- Разве мы не можем её спасти? - с надеждой в голосе спросила Ляля.
- Нет, не спасём, карты так показали! Да отойди ты, не мешай! - с раздражением бросила она дочери, приподняла девушку и облокотила на свой живот. - Говори, говори, чявалэ тэ, (девушка), я тебя слышу. Что сказать хочешь?
- Ман о дукхал… (у меня болит) - запёкшимися губами по-цыгански пробормотала та, дотронулась до груди и с удивлением посмотрела на ок_рова_вленную руку, - рат! (кр_овь), чай… (дочь)…чай…Земфира…
- Со?! (что)- испуганно округлила глаза Гожи, услышав имя внучки.
- Бернардо забрал…я помогала…он мой камло (любимый)…Он не любит больше Донку…Я рассказала найке (обращение к старшему) Баро…просила не уб_ивать Бернардо…сказала, что Донка любит гаджо (“нецыган”)…Тобара, жених, услышал…злился и зак_олол Донку…они в погоню…боюсь, уб_ьют Бернардо… Мэ кхранио (я устала) Камэлпэ тэсовэс (хочется спать)…- девушка издала лёгкий вздох и закрыла глаза.
- Подожди! Донка! Ту манн шунэса? (ты меня слышишь?) Карык тэджав? (куда идти?) - стала тормошить её Гожи, - куда ушёл Бернардо с Земфирой?
- ДутЭ…(туда), в лес… грай (конь) унёс их…в сторону Ведьмина зыбуна…Донка шла… видела…Прости-и-и…- прошептала девушка, и её голова безвольно свесилась на плечо.
- Всё, кончилась, - проговорила Гожи и закрыла девушке глаза. - Ляля! Ты всё слышала? - строго спросила она дочь, озабоченно глядя куда-то в сторону.
- Да, мама! И Донку соблазнил этот гаджо! А Тобара так её любил, он хороший цыган.
- Миро дэвэл! (Бог мой!) О чём твои мысли? Дырлыны (дура)! - гневно сверкнула глазами на дочь Гожи.
- На холясов, дэй! (Не злись, мама!) – смутилась Ляля, поняв, что её слова не ко времени.
- Молчи! Этот глупый гаджо сам утонет и нашу Земфиру по_губит! Спасать её надо! Бери коня, иди к Мусе, одной тебе не справиться, скачите к Ведьминому зыбуну, дай Бог, успеете! Ну, давай, давай! Не стой! Пошла! - прикрикнула она на дочь, и та побежала к сараю, где стояла их лошадь. - Ай-ай, Ляля моя, изгнание из табора это “тьфу!” по сравнению с наказанием Сверху, - смачно сплюнула Гожи, с сочувствием глядя вслед дочери, - любовь материнскую не дали. Страшно! Видать, в отца всю вложили, и за то спасибо, - прошептала она и вернулась к Донке, чтобы оттащить ту под навес.
Между тем Ляля приблизилась к дому Мусы и, увидев тёмные окна, остановилась. “Нет его дома. Наверное, у Вахида, он у него частый гость. Пойду туда” - подумала она и, дёрнув повод, решительным шагом направилась к дому управляющего.
Возле его ворот стояло четверо мужчин с саблями на поясе, и Ляля насторожилась. “Охрану, что ли, выставил? Зачем? Что случилось?” - размышляя про себя, она медленно подошла к стражникам.
- Эй, кто вы такие? Мне нужен Господин! Позовите его! Скажите, цыганка срочно хочет его видеть! Он меня знает! - громко выкрикнула она, смело подняв голову.
Мужчины переглянулись, один из них развернулся и скрылся за воротами.
Минутами позже на тропинке, ведущей из дома, послышались торопливые шаги, и к Ляле вышел хозяин дома.
- Ляля? - удивлённо спросил он, - Что-то случилось? Почему ты пришла в такой час?
- Случилось, Вахид, - кивнула она и поведала обо всём, что только что произошло в их доме.
- О, Аллах! Уб_ийство, похищение! Да что ж им спокойно не живётся! Ляля, иди домой, не волнуйся, сейчас я соберу людей, я отыщу твою дочь и привезу к тебе, - уверенно произнёс он и развернулся, чтобы уйти.
- Подожди, Вахид, не трогай годжи, ну, того, кто похитил Земфиру, он её любит, и она его, - смущённо опустив голову, пробормотала Ляля и, получив положительный ответ, повела коня назад к своему дому.
Тем временем Вахид вернулся в гостиную, где все с нетерпением ожидали его, чтобы узнать, зачем приходила цыганка.
- Вот такие страсти у нас тут с этими цыганами. Уб_или молодую девушку, - с досадой в голосе закончил свой короткий рассказ Вахид.
- А этот годжи уж не Бернардо ли? - c догадкой прищурился Хайреддин-паша и поймал на себе настороженный взгляд Мусы.
- Да, Хызыр, это он, я не успела тебе рассказать, о чём он меня просил. Он хотел, чтобы я защитила его дочь, если с ним что-то случится. Муса, я обещала ему помочь, - сказала Хиона, обращаясь к жениху и брату.
- Ну что ж, раз обещала – будем помогать, - хлопнул ладонями по коленям Барбаросса и встал с дивана, - Вахид, я готов ехать на поиски девочки. Муса, ты с нами?
- Да, конечно, - быстро согласился тот и тоже поднялся, - я хорошо знаю дорогу к этому гиблому месту. Они не попадут в эту ведьмину ловушку, мы найдём их в лесу, – оживлённо произнёс он и встретился с тревожным взглядом Хионы.
- Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила она.
- Я не знаю. Я верю! – ответил Муса, и Хиона благодарно улыбнулась ему.
Менее четверти часа спустя группа мужчин на лошадях двинулась от дома управляющего по узкой просёлочной дороге, по обеим сторонам которой простирались живописные поля, а вдалеке на фоне закатного пламенеющего неба виднелась тёмная полоска леса.
После двух миль пути один из стражников, ехавших впереди, резко остановился и поднял вверх руку, подавая тем самым сигнал прекратить движение.
- Что там такое? – натянув поводья, спросил Барбаросса и стал всматриваться вдаль.
В этот момент к ним подъехал вырвавшийся вперёд всадник и доложил:
- Там лошадь, осёдланная, но рядом никого!
- Вахид, Муса, за мной, вы двое вперёд, - кивнул адмирал двоим охранникам и посмотрел на двух других, - вы замыкающие, - скомандовал он, и все тотчас исполнили его приказ.
Пустив лошадей шагом, группа продвинулась вперёд и увидела на обочине дороги прекрасного вороного жеребца. Конь, низко опустив породистую голову, что-то вынюхивал в высокой траве.
- О, Аллах! Это лошадь Бернардо! – промолвил Барбаросса и внимательно стал рассматривать коня, - да, точно его! Смотрите, как вывернуты стремена, похоже, наездник упал на скаку.
Всадники спешились, паша подошёл к коню ближе и попытался взять его под уздцы, однако жеребец попятился, нервно вскинул морду и покосился на мужчину диким глазом.
Барбаросса быстро опустил руки.
- Ну-ну, не бойся, ты же меня знаешь, так ведь? – ласково произнёс он, осторожно протянул руку и взял коня под уздцы. – Молодец, молодец, - похлопал он его по блестящей шее. – Он перепуган до смерти, - посмотрел на спутников Хайреддин-паша, - интересно, где же Бернардо и девочка? И почему коня не увели цыгане?
- Отсюда метров сто до топи, скорее всего, здесь они остановились, побоялись и перестали преследовать его, наверное, подумали, что он всё равно угодит в неё, - предположил Муса.
- Согласен, цыгане хорошо знают эти места и дальше вон того пригорка не решились сунуться, - подтвердил Вахид.
- Значит, Бернардо либо ранен, либо…А где же девочка? Раз преследователи повернули назад, они не могли забрать её, - вслух размышлял Хайреддин-паша, - Так! Зажигаем факелы и прочёсываем лес! Идём тихо, смотрим внимательно по сторонам, останавливаемся и замираем через каждые две минуты, прислушиваемся к любому звуку, любому шороху! Два коротких свиста – сигнал “нашёл”! Всё понятно?
- Да! – хором ответили мужчины и приступили к поискам.
Муса шёл в связке с одним из стражников на расстоянии десяти метров друг от друга. Неожиданно до его ушей донёсся тихий писк. Парень остановился и прислушался. Слабый звук не прекращался, и Муса, определив его направление, медленно двинулся в ту сторону.
По мере приближения писк превратился в слабые завывания, Муса ускорил шаг и через несколько метров увидел в свете факела лежащее на земле тело мужчины, прикрытое еловыми ветками, а рядом с ним ребёнка, который уткнулся ему в грудь и тихонько плакал.
Муса осторожно подошёл и разглядел в ребёнке маленькую девочку.
- Эй, крошка, не бойся, я пришёл, чтобы спасти вас, - как можно ласковее произнёс он, но ребёнок никак не отреагировал, всё также продолжая издавать жалобные звуки и подрагивать плечиками. Вероятно, девочка спала и плакала во сне.
- О, Господь Всемогущий! Видимо, это и есть дочь Ляли! Рядом с отцом, живым или мё_ртвым? – прошептал Муса и два раза коротко свистнул. Затем он присел и потихоньку потянул девочку на себя. Она тотчас дёрнулась и крепче уцепилась в одежду отца.
- Не бойся, малышка, я не сделаю вам с папой ничего плохого, - вновь попытался он заговорить с девочкой, но на этот раз она его услышала и громко не по-детски закричала:
- Уходи! Не трогай меня! Я никуда не пойду! У меня есть нож! Я уб_ью тебя! Мой папа сейчас проснётся и тоже уб_ьёт тебя!
Муса убрал руки и, вдруг, услышал слабый мужской стон.
- Папа! Папочка мой проснулся! Вот видишь, я же говорила! Он не у_мер, он просто устал и уснул! – продолжила кричать девочка, но уже радостно смеясь сквозь слёзы.
- Ты Земфира? А я Муса, я брат Хионы. Папа тебе говорил о ней? – Муса, наконец, сообразил, что нужно сказать, и девочка сразу замолчала. Она медленно повернулась и внимательно посмотрела ему в глаза.
- А ты не обманываешь? – всхлипнула она.
- Конечно, нет. Откуда бы мне знать про Хиону. Твой папа велел ей тебя защищать, и она рассказала об этом мне, - доверительным тоном промолвил Муса.
- Хи-о-на…- слабо прохрипел Бернардо и медленно повернул голову в сторону Мусы. – Ты-ы…Это ты-ы…до-о-чь…спа-а-с-и…- через силу произнёс он и вновь впал в забытьё.
Тем временем к ним подбежали остальные члены группы…
Время спустя всадники спешились возле ворот дома Вахида, охранники на руках понесли в дом раненого Бернардо, а Муса - Земфиру. Им навстречу вышли взволнованные женщины.
- Ты Земфира? А я Хиона! – ласково произнесла девушка и улыбнулась девочке. – Папа ведь тебе рассказывал обо мне?
- Да. А этот толстяк твой брат? – спросила она и по-взрослому кивнула в сторону Мусы, сидя у того на руках.
- Да, это мой старший брат. Он сильный и смелый, а ещё добрый, - сдерживая смех, ответила Хиона.
- Да, я заметила. Только не мешало бы ему похудеть, - заявила девочка и со знанием дела добавила: - Коню тяжело с таким седоком.
Муса с Хионой переглянулись и согласно покачали головами, боясь рассмеяться, чтобы не огорчить малышку.
- К моему папе вызвали доктора? – между тем деловито поинтересовалась она.
- Конечно, милая. Скоро доктор придёт и вылечит твоего папу, - уверенно ответила ей Хиона, и Земфира радостно улыбнулась.