Наши соотечественники Б.Ф. Поршнев и Б.А. Диденко выдвинули гипотезу о возникновении в ходе Эволюции двух различных видов человечества: двух хищных и двух нехищных видов.
«Согласно гипотезе, в процессе антропогенеза сформировалось два хищных вида: суперанималы (сверхживотные) - потомки «первоубийц», «адельфофагов», и суггесторы (псевдолюди) – агрессивные и коварные приспособленцы …
Два нехищных вида характеризуются врожденным инстинктом неприятия насилия. Диффузный вид … - люди, легко поддающиеся внушению, «суггестии», и неоантропы – менее внушаемые люди, обладающие обостренной нравственностью …
Таким образом, согласно концепции врожденных видовых поведенческих различий в человеческом семействе, человечество представляет собой парадоксальное общежитие существ, несовместимо разных, от рождения наделенных диаметрально противоположными психогенетическими мотивационными поведенческими комплексами: стадным, точнее, общественным (подавляющее большинство) и хищным (несколько процентов)» [Из Интернета: Шенк В. На стадии адельфофагии].
Гипотеза о сосуществовании хищных и нехищных видов человечества чрезвычайно интересна. Однако поскольку взгляды Поршнева (и его ученика Диденко) не являются общепринятыми в науке, то пока неясно, что будет отвергнуто, а что принято.-
Ряд ученых уверенно заявляют о том, что в будущем человечество приложит более решительные меры к тому, чтобы значительно уменьшить уровень агрессивности в мире и добиться нейтрализации наиболее агрессивных (хищных) индивидов.
Выживает самый дружелюбный
Гипотезе Б.Ф. Поршнева–Б.А. Диденко о возникновении в процессе антропогенеза адельфофагии (поедания собратьев) и последующего разделения человечества на хищные и нехищные виды вполне соответствовало утверждение Чарльза Дарвина о том, что в ходе Эволюции «выживает самый приспособленный». Но насколько верным было это утверждение? – большой вопрос. В течение последних 150 лет версия «приспособленности» широко трактовалась как безальтернативность выживания самых сильных, безжалостных и потому самых агрессивных особей (данная версия лежала в основе всевозможных общественных движений, в том числе – фашистских). Многие специалисты на основании этой дарвиновской аксиомы и сегодня продолжают считать, что в ходе естественного отбора непременно должны побеждать самые сильные, а слабые естественно – погибать. Однако более широкие научные наблюдения показали, что это не совсем так.
В начале ХХ века к жизни стали пробиваться идеи о внутривидовой кооперации, сотрудничестве и взаимопомощи. Так, наш соотечественник социолог П.А. Кропоткин сформулировал «биосоциологический закон взаимной помощи», согласно которому и животные, и люди стремятся к объединению, общежитию и сотрудничеству. Вывод ученого таков: взаимопомощь и сотрудничество есть фактор Эволюции.
То есть на самом деле: Великая Эволюция выработала такой защитный механизм, как стремление живых организмов, в том числе людей, к кооперации, к объединению с себе подобными. Кооперация мотивирует не только биологическую активность, но и плодотворное экономическое сотрудничество. Нейробиологи всего мира в последнее время говорят о так называемом «социальном разуме». Было установлено, что мы изначально настроены не на эгоизм, внутривидовую борьбу и конкуренцию, а на кооперативное сотрудничество и отзывчивость. И наш мозг поощряет успешную кооперацию выработкой веществ, создающих положительные эмоции и взаимное признание. Можно предположить, что по мере дальнейшего развития человечества кооперативные тенденции будут усиливаться.
Американский антрополог Брайан Хэйр пошел дальше и в результате многолетних исследований пришел к важному открытию: в процессе Эволюции самая выгодная стратегия выживания – дружелюбие.
Сам Брайан Хайр, однако, признает, что своим открытием он обязан российскому ученому Дмитрию Беляеву. В Интернете я узнал, что Дмитрий Константинович Беляев (1917-1985), советский генетик, академик АН СССР, в течение многих лет проводил в Новосибирске выдающийся эксперимент по выведению одомашненных лис. Д.К. Беляев в 1950-е годы впервые выдвинул идею о воспроизводстве эволюционного процесса доместизации (одомашнивания) дикого животного на примере лисицы. Лисиц для эксперимента отбирали во многих зверосовхозах из числа дружелюбных к человеку.
Это был первоклассный эксперимент. Популяция лис была разделена на две группы. Для разделения на группы использовался единственный критерий – то, как животные реагировали на людей. Когда лисятам исполнялось по семь месяцев, экспериментаторы пытались аккуратно к ним прикоснуться. Если лисенок подходил первым или не пугался, его отбирали для скрещивания с лисом с аналогичной реакцией. Из каждого поколения отбирали только самых дружелюбных животных, и оии формировали группу дружелюбных лис. Все различия между группами сводились к критерию отбора – дружелюбие по отношению к человеку.
Беляев занимался этим экспериментом всю свою жизнь. И после нескольких десятилетий обычные лисы мало чем отличались от своих предков. Зато дружелюбные стали уникальными.
Примерно 50 поколений спустя у дружелюбных лис в мозге стало в пять раз больше серотонина – нейротрансмиттера, связанного со снижением инстинкта хищника и оборонительной агрессии, - чем у обычных лис.
За время эксперимента Беляев и его коллеги сделали то, на что обычно природе требуются тысячи поколений, и вывели формулу, которая работает: одомашнивание животных способствует повышению их дружелюбия, а дружелюбие становится адаптивным фактором, то есть фактором Эволюции.
Вероятно, аналогичным образом происходило одомашнивание других животных, в том числе таких свирепых хищников, как волки, которые в природе отличаются высокой социальностью и коммуникабельностью.
Сила волчьей стаи
В книге Элли Х. Рэдингер «Сила волчьей стаи. Реальные истории из жизни диких хищников» (М.: Эксмо, 2023. – 272 с.) всё списано «с натуры».
«Волчат оберегают, к ним относятся как ценнейшему сокровищу. Не только родители, вся семья, включая теть, дядь, старших братьев и сестер заботится о них».
«…Старым и раненым волки приносят пищу и никогда не бросают их в беде».
«Уход за слабыми и пожилыми продолжается до тех пор, пока их состояние не улучшится».
« Чтобы группа правильно функционировала, необходима совместная работа всех членов семьи…» (с. 31,36).
«Считается, что лидер должен обладать духовной силой и социальным интеллектом, чтобы группа его воспринимала.
Высшие животные всегда заботятся о дружественной атмосфере и гармонии в семье, что способствует единению и сплочению. Именно поэтому зрелому лидеру не нужно постоянно доминировать, он должен излучать природный авторитет.
Руководящая позиция не имеет ничего общего с агрессией…
…Вожак стаи – это тот, кто испытывает самое большое напряжение».
«Для волков очень важны гармонические отношения внутри стаи. Главный принцип руководства – сплотить и сблизить членов семьи, а не разделять их … Волки очень не любят деспотов…» (с. 43,45).
«Волки страдают. Когда кто-то из их семьи умирает или пропадает, они ищут его, они возбуждены, даже иногда агрессивны, они воют жалобно, протяжно» (с. 158, 171, 177).
Так, волки, обитавшие обычно в районе человеческих стоянок, сами себя одомашнили, сближаясь с людьми. Ученые предполагают, что постепенно животные стали понимать жесты и голоса людей. Волки стали сопровождать людей на охоту и жить сначала вблизи стоянок, а затем и вместе с людьми. Люди ценили их компанейство и дружелюбие, и постепенно звери перекочевали к жилью людей и к месту у огня. И получается, что не люди одомашнили волков, превратив их в собак, а самые дружелюбные волки одомашнились самостоятельно.
В своей замечательной книге «Выживает самый дружелюбный» (М.: Эксмо, 2022.- 288 с.) Брайан Хэйр и Ванесса Вудс пишут:
«У одомашненных в ходе опытов животных изменение уровня серотонина было в числе первых изменений, сопутствующих усилению дружелюбия».
«Расширение социальных связей стало причиной, по которой мы стали выжившим и преуспевшим человеческим видом».
«Гипотеза самопроизвольного одомашнивания человека постулирует, что естественный отбор воздействовал на наш вид в пользу более дружелюбного поведения, что усиливало способность более гибко сотрудничать и общаться. В течение многих поколений более успешными оказывались лица, чьим профилем гармонального набора и развития было дружелюбие и, следовательно, кооперативная коммуникация» (с. 92).
«Собственно серотонин усиливает влияние окситоцина…
Именно под сильным влиянием окситоцина на поведение наш вид выработал способность воспринимать свою группу как семью …
Иными словами, окситоцин уменьшает чувство страха и увеличивает чувство доверия».
«Окситоцин наводняет тело матери во время родов, он стимулирует появление грудного молока и передается младенцу при грудном вскармливании. Визуальный контакт родителей и младенцев создает окситоциновую петлю, вызывая чувство взаимной любви как у ребенка, так и у родителей» (с.102, 123-124).
Именно в результате повышения контактов и дружелюбия «внезапно наши технологии и культура стали гораздо мощнее и искуснее, чем у других представителей человеческого рода …
Тем, что позволило нам расцвести, тогда как другие виды людей вымерли, была когнитивная сверхсила: определенного рода дружелюбие, именуемое кооперативной связью».
«Homo sapiens процветал там, где другие виды умных людей не были на это способны, поскольку не смогли отточить навыки сотрудничества».
«Это дружелюбие возникло в результате одомашнивания самих себя…» (с. 21-22).
«Однако у нашего дружелюбия имеется темная сторона. Когда мы ощущаем, что группе, которую мы любим, угрожает опасность от другой социальной группы, мы способны выключить несущую угрозу группу из нашей ментальной сети – что позволяет дегуманизировать ее … Будучи неспособными на эмпатию к опасным аутсайдерам, мы не видим в них людей и способны проявить самые худшие формы жестокости. Мы одновременно самые толерантные и самые безжалостные существа на планете» (с. 24). (Мне кажется, наша жестокость к «чужакам-врагам» проистекает не только из их дегуманизации, но еще и отчего-то другого, может. от инстинкта самосохранения, или стремления к доминированию, или еще от чего-то? – Н.П.)
И «тот же самый поток окситоцина, наполняющий мать во время родов, питает ее ярость, если она ощущает угрозу своему младенцу».
«По мере самопроизвольного одомашнивания нашего вида ярко выраженная дружелюбность принесла с собой новую форму агрессии».
«Один их фундаментальных принципов социальной психологии гласит, что люди предпочитают иметь дело с членами своей группы».
«Не будучи способными испытывать эмпатию к чужакам, мы не воспринимаем их страдания. Агрессия становится допустимой. Правила, нормы и мораль человеческого отношения более не применимы (с. 135, 137-138).
Стало совершенно ясно, что «мы наиболее продуктивны, когда живем большими группами и сотрудничаем. Самые важные инновации происходят, когда мы обмениваемся идеями с людьми из разных слоев» (с. 212).
Исследования и открытия Беляева-Хэйра наводят на мысль, которая мне кажется чрезвычайно важной. Если у лис, волков и других животных доместизация (одомашнивание) способствовала повышению их дружелюбия и снижению агрессивности (и все это сопровождалось значительным повышением в их мозге серотонина), то в такой же мере доместизация влияла и на таких «животных», как люди, в результате чего люди становились более дружелюбными. И поскольку дружелюбие стало адаптивным фактором, т.е. фактором Эволюции, то его благотворное действие продлится в будущем. Рано или поздно это должно привести наш вид, Homo sapiens, и к дружелюбию, и к миролюбию.
Вывод: следовательно, появляется реальная надежда на то, что в ходе Великой Эволюции в будущем человечество сможет значительно снизить угрожающую его существованию агрессивность и станет достаточно дружелюбным и миролюбивым.
Начало здесь
Tags: Эссе Author: Пернай Николай
Книга автора здесь