Из любви к искусству
Зазвонил будильник, но мне не хотелось открывать глаза. За окном накрапывал дождь. Такую погоду я не любил больше всего. Тоскливое небо и никакой надежды, что выглянет солнце. А мне его так не хватало!
Я работаю на полиграфическом предприятии. Производство у нас большое, зарплата стабильная, поэтому все держатся за место. Но условия и график работы многих не устраивают. Вредные химические испарения от красок и ночные смены подрывают здоровье. Несмотря на это, я тружусь там уже пять лет и пока не собираюсь чтолибо менять. Хотя сделать это нужно было уже давно. Из-за напряженного графика от меня ушла любимая девушка. Я ее понимаю, сложно строить отношения, если нельзя ничего планировать. Ведь меня могут вызвать в любой момент, когда приходит срочный заказ. И не радует даже то, что платят за ночные смены больше. Полине хотелось провести вместе выходные, но я летел на работу. В итоге она меня бросила. Понимаю, что ради любви можно не только работу поменять, но и горы свернуть. Видимо, не такая уж сильная была любовь, раз ничего так и не предпринял, чтобы вернуть любимую... «Побегать сегодня не удастся», — подумал я. Каждый раз пытался придумать причину, чтобы не идти на пробежку. Но когда все-таки заставлял себя, то был очень горд собственной силой воли. И это было единственное, что скрашивало мои серые будни. Наверное, дело не только в работе. Меня давно уже охватила какая-то апатия, совсем пропал интерес к жизни. Каждый день я все глубже проваливался в свое одиночество. Даже друзья от меня разбежались. На встречи с ними у меня не было времени, а потом пропало и желание. Жил я один, но этажом выше обитал мой дядя. Он был страстным коллекционером. Немного со странностями, но очень добрый человек. Интересовался многим, но особое место в его коллекции занимали картины и монеты, Хоть мы и жили рядом, но общались редко. Дядя, как и я, был затворником. В это утро после небольшого дождя наконец-то засияло солнце. Я очень обрадовался и направился в парк побегать. Настроение немного поднялось. Пробегая по своей обычной тропинке, я вдруг увидел ее. Девушка сидела на земле и, склонив голову, тихо плакала. Я остановился рядом.
— Прошу прощения, что случилось? — спросил я.
— Незнаю, а вам это удобно? Хотя буду очень благодарна. Я живу недалеко, рядом с парком, — согласилась она.
— Обопритесь, — подал ей руку. — Попробуйте встать. Девушка попыталась подняться, но охнула от боли.
— Я еще немного посижу, ладно? — сказала она. — Может, боль немного отступит и мне станет легче идти. Кстати, меня зовут Катя и давайте на «ты», — предложила она.
— Павел, — представился я.
Мы разговорились. В основном говорила моя новая знакомая. Рассказала, что решила для воспитания характера бегать каждое утро. И это утро было первым.
— Видно, так и останется мой характер невоспитанным, — пошутила она.
С каждой минутой девушка нравилась мне все больше и больше. Такая открытая, естественная. Фигура — прекрасная (терпеть не могу худосочных женщин).
А огромные серые Катины глаза смотрели на меня так искренне, так доверчиво! И с какой-то симпатией...
Только раз я посмотрел на нее удивленно, когда она сказала, что ей двадцать лет. Выглядела она вообще-то старше.
— Давай я отнесу тебя, — предложил я. — Нельзя сидеть на земле, трава мокрая...
— Ничего страшного, я на рюкзачке сижу.
— Нет, тебе нужно прилечь и сделать компресс. Обними меня за шею, — я вдруг почувствовал прилив сил от своего рыцарского поступка.
Катя послушно обхватила меня рукой за шею. Девушка не была пушинкой, но мне было чертовски приятно ощущать в своих объятиях ее крепкое ладное тело. Устать не успел, потому что Катя жила возле самого парка. Когда донес девушку до дверей квартиры, она спросила: «Выпьешь кофе? А потом поможешь с компрессом». Я, конечно, согласился. Она оказалась очень начитанной, интересно рассуждала об искусстве. Чтобы не упасть дицом в грязь, тоже блеснул эрудицией — много чего о живописи я нахватался у дяди.
Время пролетело незаметно.
Мне не хотелось расставаться с Катей, и я пригласил ее позавтракать вместе в каком нибудь кафе, Планировал
встретиться с ней после пробежки, поэтому был сильно удивлен, когда увидел Катю в парке.
— Ты уже бегаешь? Но... твоя нога! — сказал я,
— Уже всё прошло! — Она попрыгала на месте.
Меня это озадачило, но никакого подозрения не вызвало. Мало ли что, может, ей компресс помог.
Потом был утренний кофе, и мы опять много говорили. В основном об искусстве. Мне эта тема была привычна благодаря дяде, поэтому я тогда ничего не заподозрил. Мы стали встречаться каждый день. Я уже не представлял жизни без Катюши. Все в ней было прекрасно. Огорчало лишь то, что девушка не хотела знакомить меня со своим отцом.Мои намерения были самыми серьезными, и я намекал об этом, но она отшучивалась.
Да и домой почему-то больше к себе не приглашала. Как-то я в открытую напросился в гости, но Катя сказала, что лучше придет ко мне. Знакомство с отцом прекрасной девушки или ночь, проведенная с ней?! Конечно, я выбрал второе! Катюша пришла в облегающем черном платье с бутылкой хорошего вина. Начало вечера было многообещающим. Мы поужинали при свечах, тихо звучала романтическая мелодия. Пригласил Катю на танец и, обняв ее, робко поцеловал. Она ответила на мой поцелуй, и я увлек ее на диван. Но когда попытался снова поцеловать, Катя вдруг резко поднялась.
— Слушай, Паша, я совсем забыла тебе кое-что пюказать! — она достала из сумки альбом «Фламандская живопись». Это меня несколько удивило... Да, не так я представлял себе этот вечер. Но из вежливости стал листать альбом. Как вдруг.. Увидел картину, которая висела в гостиной у дяди! Прочитал текст внизу: «Якоб Йорданс (1593-1678). Копия. Оригинал с середины ХХ века считается утерянным». Ничего себе! Интересно, что же висит у дяди? Не репродукция точно, он их на стену под дулом пистолета не повесит. А что, если...
-О! Тебе тоже она нравится? — услышал я нежный голос Кати, - Просто чудо какое-то. Мне вообще нравится стиль барокко, Как жаль, что она была утеряна... Я был зол на всех художников мира, а особенно на этого Якоба Йорданса. Такой вечер мне испортил! И вдруг в голову пришла гениальная идея. —Хочешь узнать тайну? - спросил я у Кати.
— Очень хочу. А какую? -ее глаза заблестели, грусть исчезла.
— Хочешь увидеть картину, которая тебе так нравится?
— Еще раз посмотреть альбом? — разочарованно протянула девушка.
— Нет. Не репродукцию.
Очень хорошую копию (предположение, что у дяди может висеть подлинник, я отбросил как фантастическое).
— Ты серьезно? — глаза Катюши заблестели.
Я взял из серванта ключи от квартиры (тот перед отъездом в санаторий попросил, чтобы я поливал его бегонии). Поднялись наверх. Лишь только моя любимая переступила порог громко ахнула от восторга, увидев в прихожей какую-то абстрактную мазню. Затем не менее восторженно повизжала перед каким-то унылым пейзажем. Когда же вошли в гостиную замерла.
— Эй, — окликнул я ее. — Ты язык проглотила?
— Скорее дар речи потеряла.
Ты меня в музей привел?
— Это квартира моего дяди. Он у нас большой любитель таких вещей, — кивнул на развешанные по стенам полотна. — Нравится?
— Да! А эта, — она подвела меня к копии Йорданса, — больше всех! Ты был прав, действительно превосходная копия!
Вскоре мы вернулись ко мне, и, наконец, мои надежды оправдались. Ночь была просто великолепной...
Проснувшись, я обнаружил, что моя любимая уже ушла. Несколько раз набирал Катюшин номер, но ее телефон был выключен. Решил сходить в парк — вдруг она решила сделать пробежку? Целый час бродил по нашим тропинкам, но Катю не дождался. Тогда отправился к ней домой. Открыла дама лет шестидесяти.
Катя? Нет, такая здесь не проживает, Снимала комнату одна студентка — Нина, но она еще вчера съехала. Как выглядит? Светленькая такая, довольно симпатичная.., А вы зачем расспрашиваете? Не из полиции случайно? Вернувшись домой, я не обнаружил в серванте ключа от дядиной квартиры (а ведь вчера точно положил его туда!). Вызвал полилию,
мол, есть подозрение, что дядюшку обокрали. Как вы уже догадались, так оно и было. Стены, на которых еще вчера висели редчайшие картины, были пусты. Я сел на пол и обхватил голову руками. Полицейские попросили написать перечень украденного, но я только рукой махнул: владелец коллекции приедет и все подробно опишет.
«А вот словесный портрет воровки я мог бы дать самый что ни на есть детальный», — подумал про себя, но вслух ничего не сказал. Позвонил маминому брату, сообщил новость. Он примчался через несколько часов. Дядя Боря чуть не плакал, глядя на пустые стены, а больше всего сокрушался об украденном Йордансе.
— Это был подлинник, подлинник.. Ты хоть представляешь, сколько она стоит! Ему осталось единственное утешение — коллекция редких монет грабителей не заинтересовала...