В предыдущей статье речь шла об обстоятельствах появления на свет и детства Ниала, будущего короля Ирландии, сына короля Охеда Мугмедона. У Ниала четыре единокровных брата и мачеха Монгвин, которая своих детей любит, а пасынка — нет.
Охед Мугмедон стал верховным королём Ирландии и держал власть целых семь лет, что само по себе — очень долго. Набеги на Британию продолжались. Во время одного из них был захвачен мальчик Патрисий и его сёстры. Их продали в рабство и разлучили. Патрисию однажды удастся бежать и даже вернуться домой. Он станет монахом, а потом и священником, вернётся в Ирландию, будет проповедовать там Слово Божье и обратит многих жителей в христианство. Судьба сестёр не установлена. Это спин-офф, возвращаемся к нашим баранам, то есть Мугмедонычам.
Если первая часть саги «Приключения сыновей Охеда Мугмедона» вполне реалистична, то дальше потекли нарративы, из-под которых жизненную правду придётся выковыривать. Мы оставили семейство в тревожное время, когда Охед прихворнул и всерьёз задумался о том, как распорядиться своим имуществом.
Правда в том, что Охед Мугмедон не мог передать престол ни одному из сыновей никаким каком, потому что:
- престола нет, король — должность, и занимают её наиболее достойные выходцы из некоторого круга знатных семей, составляющих электоральную элиту. Чаще всего королём становился человек в результате голосования, но проигравшие могли и войну замутить, и народ, чтобы хуже не было, зачастую признавал узурпатора, если считал его успешным. Поэтому на троне долго не засиживались, если за спиной короля не стояла сплочённая финансовая (богатые скотовладельцы), политическая (гостеприимцы и духовенство) и военная элита из его родственников, то есть членов собственного клана. В любом случае, власть менялась достаточно часто, чтобы жизнь на острове бурлила и двигалась. Всеобщей несбыточной мечтой было долгое мирное правление.
- транзит власти осуществлял не сын короля, а должностное лицо — танист ри, то есть второй после короля. Вице-президент, короче говоря. Обычно он и становился следующим королём, но выборы всё-равно проводили, чтобы утвердить его в должности и выбрать нового таниста. Поэтому очень часто сыновья короля получали власть «через руку» другого властодержца. Сыновья Охеда ещё слишком молоды, чтобы принимать участие в политике. В выборах вообще задействованы только совершеннолетние мужчины, владеющие собственным участком или получившие клин общественной земли. Все в курсе, и Охед тоже.
Так что, все пассажи о наследовании трона оставим на совести переписчиков времён раннего средневековья. Охеда заботили совершенно иные обстоятельства. Он был богатый человек — до тех пор, пока совершал свои походы за море, и при должности нацаревал достаточно. Только с землёй было что-то не так. В принципе, достоинство фла, то есть наследственного землевладельца, не зависело напрямую от земельного клина, которым он владел, только от размера стада и количества людей, которые заняли коров. И желательно, чтобы заёмщики были люди не бедные, статусные. Чтобы этот оборот стада поддерживать, нужно было иметь ближние пастбища на случай внезапного возврата долга, успешного похода к неприятелю за коровами и передержки животных зимой, когда общественные пастбища по погоде недоступны, а самому нужно с кем-то рассчитываться по долгам и кормить приближённых и слуг.
Если все сыновья Охеда наследуют в равных долях, все приседали на попу и становились обычными состоятельными людьми, и только. Но Монгвин очень хочет, чтобы кто-то из её сыновей однажды стал королём — ему нужно не просто штаны поддерживать, а и сторонников вербовать и иметь вооружённый отряд. Охед понимает, что не может допустить раздела имущества. Он должен назначить одного из пятерых главным наследником, будущим главой семьи. Это значит, остальным придётся самим добывать землю для своих отпрысков (иначе внуки Охеда от обездоленных сыновей будут простыми людьми, не аристократами) и завоёвывать себе царство. Но жизнь такая, какая есть. Она не всегда справедлива.
Зная характер Монгвин, Охед перекладывает неприятную роль арбитра на постороннего человека. Звали его Шитьен, а по роду занятий он в «Echtra mac nEchach Muigmedón» кузнец, а в «Aided Chrimthainn meic Fidaig» - волшебник. Времена христианские, переписчики информацию шифровали, что значит, наш фигурант был друидом, а по совместительству — кузнецом-оружейником. Шитьен устроил юнцам испытание: заманил в кузницу, запер да крышу и поджёг. Ребята оказались прыткие: дверь вышибли и кое-что из имущества спасли. Ниал вытащил наковальню, и Шитьен отдал ему первенство, сказав, что быть ему наковальней этого мира. Вторым Брион вынес молот, и Шитьен предсказал, что тот станет бойцом при Ниале, Фиахра выбрал мехи и ведро пива, за что был определён в украшение отцова рода, Айлилю из-за ящика оружия предсказано было стать мстителем, а Фергус зачем-то выволок охапку хвороста с тисовым бруском в середине. С этого подвига пошла поговорка «Тисовая жердь среди хвороста» - единственный уцелевший человек из увядшего рода: потомство Фергуса сгинет, кроме одного сына.
Вся история написана явно как спойлер человеком, знавшим, чем всё закончится. Но можно предположить, что гадание в какой-то форме всё-таки состоялось, и результаты Монгвин сильно расстроили. Она подговорила сыновей для вида затеять драку, чтобы Ниал бросился разнимать, и тут по ошибке, нечаянно, был убит. Братья не посмели ослушаться мать, но смертоубийства не случилось, потому что алтрам, то есть приёмный отец, Ниала, поэт Торна, не позволил юноше вмешаться, а ссора закончилась сама собой.
Нужно сказать, что Шитьен — тот ещё темнила. Он безусловно знал, что Охед то ли жалеет, то ли предпочитает Ниала, а Монгвин так озабочена первенством своего любимца Бриона, что спать не может. Ей даже вещие сны снились, которые Шитьен как профильный специалист и толковал. Один из снов приведен в «Саге о Смерти Кримтана МакФиды» («Aided Chrimthainn meic Fidaig»). Да, её, Монгвин, родного брата. Во сне Монгвин увидела, что Брион превратился во льва, Фиахра — в борзую собаку, Айлиль в ищейку, а Фергус — в дворняжку. Брион и Фиахра сначала подрались, и братья грызлись с ним и между собой, но потом лев всех одолел, призвал к порядку, и они подчинились к всеобщему умиротворению. Из сна был сделан вывод, что власть будет у Бриона, хотя Фиахра не сразу с этим смирится, Айлиль будет добывать для них всё необходимое, а бестолочь Фергуса можно списать в утиль в расчёт не брать. Всё так срослось, и вдруг такой ляпсус!
Разумеется, Монгвин не могла согласиться с новой расстановкой сил в их семье после пожара в кузнице — обещано было совсем другое! Чтобы дать ей время пройти все стадии от протеста до принятия, с подачи Шитьена Охед решил, скорее всего, прежде времени, дать оружие младшим сыновьям — так выглядела в древней Ирландии процедура эмансипации, то есть признания за подростком прав взрослого человека. Чтобы старшим не обидно было, им тоже подарили комплект. Но лучшее пройдоха Шитьен вручил Ниалу.
Братья, если их не стравливали старшие, вполне ладили, и Охеду совсем не улыбалось потерять любого из них, поэтому пробовать оружие их отправили не на чужую межу, а в лес. Охота оказалась удачной, но новоиспечённые и готовые воины забрались в совершенно незнакомые места. То есть, заблудились. Вместо того, чтобы искать дорогу, а, возможно, чтобы вес поклажи уменьшить, они часть добычи зажарили на костре, наелись от пуза, и запас питьевой воды как-то резко закончился, а пить хотелось не по-детски. Искать источник добровольно или принудительно отправился увалень Фергус. Ходил он долго, и нашёл.
В лесу обнаружился колодец, а возле него — бабуля самого преотвратного вида. Она была невероятно грязной: опухшие суставы её, руки и кривые ноги были землисто-чёрного цвета, а на голове копна щетинистых нечёсаных зеленовато-седых волос, крючковатый пористый нос нависал над огромным ртом, а впалое пузо всё в прыщах и болячках. Фергус оробел, но поздоровался и спросил:
-Мне бы, это, можно водички?
На что прелестница подняла на него мутные тёмные глаза и, улыбнувшись до ушей, сверкнула острыми зубами:
-А ты меня поца-алуешь в щёчку?
-А можно без этого?
-Тогда нельзя.
-Клянусь: я лучше от жажды умру, чем поцелую тебя! - выпалив эту тираду, Фергус убежал.
Вернувшись с пустыми руками, он не рассказал о своём конфузе, поэтому Айлиль, отправивший следом, был совершенно не готов к такому приключению и с позором покинул поле боя. Следующим был старший, Брион, а за ним — Фиахра. Этот проявил больше характера и согласился поцеловать хозяйку источника, но только в щёку и один раз. А вредная бабка, получив желаемое, поинтересовалась:
-Это, что, всё?
На большее Фиахра не подписывался, поэтому тоже вернулся ни с чем, хотя ему вслед обещано было, что он дважды будет в Таре. Вообще-то, всякий, кто у отца в свите, мог побывать там не раз и не два — это же королевская ставка, церемониальный центр, так что испугали ёжика...
И вот уже четыре паршивца выжидающе смотрят на ничего не подозревающего Ниала. И он угодил в ловушку, как и все, только повёл себя совсем по другому. Вместо того, чтобы торговаться с похотливой старушкой, он навалился на неё и стал целовать. И в его объятьях она превратилась в самую прекрасную женщину в мире, да ещё и нарядно и дорого одетую. Как ни занят был Ниал, заметив такое, понял, что дело не чисто, и сказал:
-Многовато у тебя обличий, госпожа моя!
-Именно так, - улыбнулась женщина.
И самое время было выяснить, кто она, и получить в ответ:
-Misi in Flaithius (Я - власть).
-Ступай теперь к своим братьям», — сказала Власть, — «и возьми с собой воды, и царство и господство навсегда пребудут с тобой и твоими детьми, кроме двоих из семени Фиахры: Дати и Айлиля Ветбера, да ещё одного короля из Мунстера, а именно Бриана Бору — и право всех признают без сопротивления. Как ты увидел меня отвратительной, скотской, ужасной сначала и прекрасной в конце, такова и верховная власть; ибо редко её получают без сражений и ссор; но в конце концов для кого-то она прекрасна и добра. Только не давай воды своим братьям, пока они не дадут тебе старшинства над ними и права всегда поднимать свое оружие на ширину ладони выше их оружия».
Это нарратив-нарратив, причём дохристианский, основанный на представлениях о связи власти с землёй и плотским началом, только переосмысленный и оформленный заново. То, что Бриана Бору тоже замесили в салат, позволяет датировать редакцию как минимум XI веком, если не XII. Что было в исходнике, который ровесник Колуму Килле, неизвестно, как и кто из редакторов действительно вложил в текст здравую мысль: власть уродлива и скупа к тем, кто ей не обладает, и предпочитает храбрых и беспринципных обидчивым. Пророчество исполнилось не в полной мере: помимо О'Ниалов, бывали в Ирландии и верховные короли и из других влиятельных кланов, но на протяжении семнадцати поколений это было скорее исключением, чем правилом.
Как бы то ни было, но когда пятеро вернулись домой, Ниал и в самом деле поднял оружие выше, чем братья. Когда им дозволено было присесть, он был в середине, и рассказывал, то есть говорил за всех, тоже он. Монгвин попыталась возмутиться, но сыновья подтвердили, что отдали первенство за воду. На том и закончили.
Думаете, всё сложилось, как надо, при живой Монгвин? Сейчас! Получилось ни вашим, ни нашим. Охед завещал разделить имущество на две равные части. Половину получил Ниал, половину — остальные братья. Вскоре Охед умер. Власть перешла к Кримтану, сыну Фиды, как и было положено по закону. Танистом стал любимец Монгвин Брион, как сказано в саге, благодаря колдовству Монгвин. У нас такое колдовство тоже известно: манипуляции, кумовство и взятки, - многие с его помощью пытаются решать серьёзные вопросы, у некоторых получается не хуже, чем у вдовы Охеда.
Братья, разумеется, тут же перессорились. Чтобы чего не вышло, Монгвин отправила Бриона учиться военному делу в Альбу (Шотландию), а Кримтан правил сам долгие семь лет, полные вражды и стычек. Ниала оттёрли от корыта дележа власти, и это было к лучшему.
А продолжение - завтра.