Итак, 30 ноября 1833 года Пушкин записывает в Дневнике слова англичанина Блайя о флоте в Балтийском море (скорее всего, выдуманные им самим):"...там совершите вы достойный подвиг сивилизации...", - конец фразы. Пушкин в другой работе, - "Джон Тённер" (1836), - пишет - "цивилизация", а тут - "сивилизация", - по-русски, но как бы повторяя латинские буквы, - Civitas... Вот тут уже, на мой взгляд, зародился наш Кит.
Кит - это же - Государство, - то есть, - цивилизация, - Левиафан.
Как пишет Томас Гоббс во Введении к своей книге:
"Ибо искусством создан тот великий Левиафан,
который называется Республикой, или Государством (Commonwealth, or State), по-латыни - Civitas, и который является лишь искусственным человеком, хотя и более крупным по размерам и более сильным, чем естественный человек, для охраны и защиты которого он был создан". / Т. Гоббс. Левиафан.
Гоббс пишет, что его Левиафан - это чудовище, - а наш Кит - Чудо-юдо...
И что же на нём происходит?
Вот въезжает на поляну
Прямо к морю-окияну;
Поперёк его лежит
Чудо- Юдо- Рыба- Кит.
Все бока его изрыты,
Частоколы в рёбра вбиты,
На хвосте сыр-бор шумит,
На спине село стоит;
Мужички на губе пашут,
Между глаз мальчишки пляшут,
А в дубраве, меж усов,
Ищут девушки грибов.
Да, обратим внимание на то, что Кит лежит поперёк моря-окияна. При том, что океан, в общем, бесконечен, то не очень понятно, как это - поперёк него? Это же не речка! Но это наречие сразу указывает на неестественное положение Кита относительно моря-океана. Что это за океан? Вероятно, исторический?
"Минувшее проходит предо мною – Давно ль оно неслось событий полно, Волнуяся, как море-океан?", - говорит монах Пимен в "Борисе Годунове". "Минувшее", - это то, что станет историей, да и настоящее - тоже... А кому всё же принадлежит история, - государю, народу, или - поэту?
И вот, в этой по-частушечному описанной картинке, даны мучения Кита:
Все бока его изрыты,
Частоколы в рёбра вбиты,
На хвосте сыр-бор шумит,
На спине село стоит;
Мужички на губе пашут,
Между глаз мальчишки пляшут,
А в дубраве, меж усов,
Ищут девушки грибов.
На самом деле картина очень грустная, трагическая, даже, я бы сказала, - отчасти, - макабрическая...
Итак, перво-наперво, у живого существа – Кита, хоть и чуда-юда, - изрыли бока. Для чего? Золото искали? Нет, мы думаем, что изрыли их – для могил. Много народу умирает на этом Ките-Левиафане, - и не только народу... «Конёк» был написан в начале 1834 года, - а 1833 в России был голодным годом. «Голод 1833 года сопровождался эпидемиями и падежом скота. Охватил: все Поволжье, Юг России, Воронеж, Курск, Смоленск, Северный Кавказ, Витебскую и Могилевскую губернии и случился в Иркутске. По оценкам властей голодало 15.000.000 душ. Войско Донское лишилось 80.000 лошадей. В пораженных местностях истребили 9/10 наличного скота. Во многих деревнях крестьяне вспарывали себе животы. На Северном Кавказе среди поселенцев и местных прошла волна людоедства». ( Краткая история голода в России. https://d-clarence.livejournal.com/89855.html)
И всех этих людей и животных надо было куда-то закапывать... Вот бока и изрыты!
Частоколы – это, прежде всего, те частоколы в Сибири, за которыми оказались ссыльные декабристы. (Очень внушительный частокол - в фильме В.Мотыля "Звезда пленительного счастья". Он сразу и вспоминается!). То, что они вбиты киту в рёбра, говорит о мученичестве, – как самого Кита, так и тех, кто за этими частоколами находится. Известно, что в ребро уже мёртвого Христа ткнул копьём сотник Лонгин.
Сыр-бор на хвосте – это, вероятно, продолжающаяся Кавказская война (1817-1864).
Село, стоящее на спине, - искусственное образование. Эти два стиха – «На хвосте сыр-бор шумит,
На спине село стоит», - соответствуют стихам «Царя Салтана»: «Остров на море лежит, Град на острове стоит». Там был – град (город), здесь – село. В селе жили и Старик с сыновьями. Но то, что на Ките – это какое-то другое село… Это село какое-то неправильное, искусственное. И не зря ничего не сказано о церкви в нём (а ведь в селе обязательно должна быть церковь). Если град Царевны-Лебеди и Гвидона был – чудом, и там было много церквей и колоколен, то село на Чуде-юде-Ките – что-то, ему обратное.
Мужички, пашущие на губе, - это всё те же голодные мужички, которые пашут помещичьи земли на краю (губа – это край, - чего-либо) терпения и физических сил.
Хотя, возможно, здесь ещё какая-то аллегория, которая мне пока не понятна.
Мальчишки, пляшущие «между глаз» Кита – это те же мальчики, что стояли, кровавые, в глазах «Бориса Годунова». То есть, не те, другие, конечно. Те – в глазах Годунова, эти – в глазах Николая. И не совсем мальчики. Постарше несколько. Но их всё равно называли «мальчишками». Есть мнение, что их так назвал первым А.С. Грибоедов – за незрелость. Но, возможно, что тот же Грибоедов назвал их мальчишками и потому, что они были – «мальчиками для битья». Потому что их казнили за преступление, которого они не совершили, - как тех мальчиков наказывали за проступки принца. Преступление совершили «янычары», вторгшиеся, как звери, в спальню Павла Первого и умертвившие его. Но они-то и не могли быть наказаны. Александр их наказать не мог, поскольку и сам оказался с ними заодно. Николай – «за давностию лет» и как брат Александра, так же уже ничего не мог с ними сделать. А здесь, - пожалуйста, - свеженькие «цареубийцы»! «На правёж - в решётку – на кол!»… То есть, четвертовать – отрубить голову – повесить, наконец!!
Вот пятеро повешенных и есть эти мальчики. У о с т р о у м н ы х англичан есть выражение «сплясать на пустоте» (dance on nothing). (Сленг: быть повешенным, умереть на виселице (букв. сплясать на пустом месте). «Между глаз» – это, может быть, как раз «на пустоте», потому что иначе можно было бы сказать, что они пляшут на носу Кита…
Выражение это, - dance on nothing, - обыграно, например, в романе В. Скотта "Квентин Дорвард":
когда героя собираются повесить, палач Птит-Андре говорит ему:
"- Мужайся, сынок! Коли довелось поплясать - делать нечего, надо плясать
веселей. Кстати, и скрипка настроена, - добавил он, помахивая веревкой,
чтобы придать больше соли своей остроте..."
Ну, а дубрава, где девушки ищут грибов, - это книжные издательства и магазины, а грибы – это книги бездарных, но популярных писателей. Грибами Пушкин называл этих самых писателей: «бездарные пигмеи, грибы, выросшие у корня дубов, Дорат, Флориан, Мармонтель, Гишар, M-me Жанлис — овладевают русской словесностью». /А.С. Пушкин. О ничтожестве литературы русской.
Девушки же – это на самом деле дворянки, а не крестьянки, - поскольку последние в большинстве своём читать не умели. Вспомните, как шла с лукошком "по грибы" переодетая крестьянкой Лиза Муромская. Грибов никаких она не нашла, а читать - читала...
Вот такой, получается, Чудо-Юдо-Рыба-Кит, - если разобрать текст сказки как пушкинский. Получается, это - Николаевский (в основном) Левиафан: государство, существующее поперёк Бога. Государство, забывшее о своём предназначении, вменённом ему Богом, и наказанное за это.
Продолжение: