В предыдущих статьях (особенно, где мы говорили о книгах) мы уже не раз упоминали, что метамодерн не ограничивается одной лишь литературой и философией. Теперь пришло время заглянуть в галереи, кинозалы и театральные площадки, где “новая искренность через иронию” расцветает в самых неожиданных формах.
Когда выставка — это часть перформанса
- “No More Modern: Notes on Metamodernism”
Эта экспозиция (о ней мы вскользь говорили тоже в статье про книги) стала своего рода манифестом, демонстрируя, как художники совмещают игровые, ироничные элементы с реальным желанием «изменить мир».
В залах можно было увидеть инсталляции, которые насмехаются над канонами классического модернизма, но при этом парадоксально внушают надежду, что искусство всё ещё может дарить подлинные эмоции. - Современные художники вроде Олафура Элиассона
Он знаменит экспериментами со светом и пространством, которые одновременно выглядят слегка “бессмысленно” и при этом волнуют зрителя на глубинном уровне.
То есть мы и понимаем, что это «просто иллюзия» (привет, постмодерн), и всё же искренне восхищаемся (в духе метамодерна).
Кино, которое одновременно издевается и заставляет плакать
- Если в статье мы смотрели на метамодерн в повседневных мемах, то в кино эти приёмы становятся ещё масштабнее.
- “Кролик Джоджо” (Taika Waititi) — яркий пример. Фильм гротескно высмеивает военный фанатизм, но в конце концов доводит зрителя до слёз. Целиком метамодерновая фишка: смеёмся над абсурдом, но не уходим в холодный цинизм.
- Похожим образом работают и некоторые новые отечественные картины, в которых герои то ли иронизируют над «совком», то ли искренне тоскуют по чему-то из прошлого.
Перформансы: между шоком и глубиной
- Марина Абрамович часто считается «иконой» перформанса. Многие её ранние акции выглядят жёстко и шокирующе (это роднит их с постмодерном).
Но в более поздних работах («The Artist is Present») чувствуется искреннее стремление к контакту: она сидит, смотрит в глаза посетителям, и внезапно там рождаются очень тёплые, человечные переживания.
Получается, мы и не можем отвести взгляд от “странности” происходящего, и в то же время распахиваем душу навстречу другому. - Есть ещё Рагнар Кьяртанссон с его “The Visitors” — видеоинсталляция, где музыканты параллельно играют одну и ту же грустную песню в разных комнатах старинного дома. Получается смешение меланхолии, лёгкой иронии (ведь каждый раз костюмы, обстановка, всё кажется чуть театральным) и глубокой тоски. В конце зритель оказывается растроган настолько, что забывает, что это «искусственный» перформанс.
Зачем всё это нужно?
Если вы вспоминаете наши размышления об эпохе метамодерна и философии колебаний, то увидите ту же логику. Художники и режиссёры больше не боятся смешивать высокое и низкое, искреннее и насмешливое.
- Мы заново учимся чувствовать: Уже не стыдно расплакаться в зале, даже если пять минут назад мы смеялись над постановочным ходом режиссёра.
- Мы понимаем, что искусство — не мёртвая шутка: Постмодерн утверждал, что всё лишь игра в отсылки. Но в метамодерне игра остаётся, а искренние чувства возвращаются.
Метамодерн «кричит» со сцен и экранов
Когда человек смотрит странный фильм, где сначала всё кажется насмешкой над жанром, а в финале вдруг возникает яркое и трогательное переживание, он попадает в самую сердцевину метамодерна. То же происходит, когда мы смотрим на инсталляцию, которая высмеивает классические формы, но незаметно пробуждает искренний восторг.
Таким образом, “искусство в эпоху метамодерна” выглядит как огромный перформанс, где зритель и сам становится частью этой двойственности: смеёмся и грустим, верим и сомневаемся. И, как мы выяснили в предыдущих статьях, именно на этом «колебании» и стоит вся новая эстетика.