Краткое содержание 1 части
В конце 19-начале 20 вв. в Тверском уезде был широко распространен так называемый гильзовый промысел. Крестьяне, в основном женщины, молодые девушки и подростки, изготавливали папиросные гильзы из специальной бумаги двух видов.
Материал промысловикам поставляли предприниматели, они же забирали готовую продукцию и продавали ее в табачные магазины Санкт-Петербурга. Этим деловым людям принадлежали специальные гильзовые мастерские, где проводилась вся подготовительная работа по нарезке листов бумаги определенного размера.
Крупнейшим владельцем трех таких мастерских был крестьянин по фамилии Шаплыгин.
Начало поиска
Тверские крестьяне в массе своей не были богаты. Чтобы жить в достатке, нужно было очень постараться (об этом моя статья «Источники крестьянского богатства», сноска внизу). И вот среди них нашелся человек, который сумел организовать свое очень прибыльное дело. На него работали, по некоторым данным, около 1500 промысловиков. Помимо мастерских ему принадлежала и торговая лавка. Как ему это удалось? Действительно ли он был крестьянином?
Узнать что-либо о самом Шаплыгине и его семье из статистических сборников Тверского уезда и губернии 19 века, рассказывавших о гильзовом промысле, не удалось. Не называлось даже имя.
Единственная зацепка – 2 гильзовые мастерские из 3-х были в Ремязино Ильинской волости. Почему именно там? Это родная деревня предпринимателя?
С таких вопросов начались мои поиски информации об этом человеке.
Отец и сын
Интернет-поисковик сразу же нашел живших в Санкт-Петербурге потомственных купцов Шаплыгиных, владельцев фабрики, выпускавшей хирургические инструменты. Но это явно были однофамильцы.
А вот поиск в электронной библиотеке дал интересный результат. Эта довольно редкая фамилия предсказуемо встретилась в «Справочных книгах о лицах С.-Петербургского купечества…» и адресных справочниках Санкт-Петербурга конца 19- начала 20 вв., но принадлежала не только выше названным купцам.
Михаил Антонович Шаплыгин. Купец 2-ой гильдии и владелец гильзовой мастерской! Не он ли был тем самым предпринимателем из Тверского уезда?
Из тех же справочников следовало, что этот человек происходил из крестьян, получил «домашнее» образование. В 1894 году жил в Санкт-Петербурге и имел там гильзовый склад по адресу: Дегтярный пер., 8. В центре города.
Михаил Антонович стал купцом 2-ой гильдии в 1899 г., торговал галантерейными товарами, содержал табачный магазин на Васильевском острове и гильзовую фабрику.
О фабрике говорилось, что основана она была в 1861 г. Только открыть ее Михаил Антонович никак не мог, ведь родился он около 1862 г. (в 1908 г. ему было 46 лет).
Значит, этот купец и фабрикант - сын владельца ремязинских мастерских? Может быть, он тоже был из Ремязино?
В исповедных ведомостях Троицкой церкви села Троицкого, приходу которой принадлежало тогда Ремязино Ильинской волости, нашелся ремязинский крестьянин Антон Арсеньев (род. около 1827 г.), у которого был сын Михаил (род. около 1862 г.)!
Именно Антон Арсеньевич Шаплыгин открыл мастерские, которые работали в Тверском уезде в 70-е гг. 19 века. В 90-е гг. 19 века он уже был довольно пожилым человеком, к семейному бизнесу подключился его младший сын.
По данным "Тверского епархиального сборника" 1901 года, в 1895 г. купцом Шаплыгиным в Ремязино была построена церковь "в память в бозе почившего императора Александра III". При церкви находилась второклассная церковно-приходская школа.
Похоже, у Шаплыгиных дела действительно шли в гору. Сначала они смогли построить в Санкт-Петербурге свой склад, потом открыли там и гильзовой производство. Чтобы не упускать выгоду, был построен и магазин для реализации товара, произведенного как на гильзовой фабрике в городе, так и в деревнях Тверского уезда. Владельцем питерской фабрики, склада и магазина уже стал сын предпринимателя.
В 1901-1902 гг. М.А. Шаплыгин начал строительство собственного дома в 5 этажей на участке в Дегтярном пер.,8. Это был доходный дом, в котором проживала и семья купца: его жена от 2-го брака Любовь Петровна, сыновья от 1-го брака Михаил, Иван, дочери Параскева и Нина. Там же некоторое время существовала гильзовая фабрика и склад.
Через несколько лет Михаил Антонович приобрел соседний 6-этажный дом №10, куда и перевели производство. Оба здания соединили между собой. Этот дом с номером 8-10 по Дегтярному переулку, неправильной формы, довольно неказистый, сохранился до наших дней.
Забавное совпадение: в Москве тоже есть Дегтярный переулок и дом №8 по этому переулку. Это красивый двухэтажный особняк, построенный в 1896 году, дом табачного фабриканта, купца 1-ой гильдии Николая Гавриловича Зимина, владельца в том числе и гильзового производства.
Оба дома №8, московский и питерский, были построены в стиле эклектика, оба принадлежали купцам, занимавшимся одним делом. Случайное ли это совпадение? Может быть, в истории архитектуры двух столиц это известный факт? М.А. Шаплыгин, купец 2-ой гильдии в первом поколении, возводя свой дом, не мог тягаться с Н.Г. Зиминым в знатности, богатстве и художественном вкусе, но смог выстроить дом на 3 этажа выше.
Деньги в чужом кармане
В годы активной работы гильзовых мастерских в Ремязино (нач. 90-х гг. 19 в.), пытались подсчитать получаемую Шаплыгиным (или обоими Шаплыгиными) чистую прибыль.
Согласно журналам генеральной поверки торговых и промышленных заведений, данные которых приводил один из статистических сборников по Тверской губернии, только в одной, самой большой ремязинской мастерской за весь рабочий период в году закупался материал на сумму около 4000 руб. Из него вырабатывали продукцию на сумму 9000 руб., получая чистую прибыль в 1000 руб. Поверка зафиксировала также, что на предприимчивого крестьянина в то время работали 70 человек.
Составители статистического сборника считали, что эти данные не отражали реальных размеров оборота и прибылей мастерской, а также реального количества работающих на Шаплыгина крестьян. Из-за недостатка информации подсчитать реальную прибыль они не брались.
Но можно прикинуть, соответствовал ли заявленный размер прибыли заявленной выручке и расходу на материалы.
Было известно, что ящики папиросных гильз в 10 тыс. штук продавались в магазины Санкт-Петербурга по 2 руб.40 коп. за каждый. Нетрудно подсчитать, чтобы за весь товар получить 9000 руб., нужно было продать за год 3750 ящиков.
За изготовление 1 ящика гильз в 10 тыс. штук мастерицам платили до 0,6 руб. В 90-е гг. 19 в. такой была максимальная оплата в зимние месяцы, когда в основном и велось производство. В начале 20 в. расценки снизились в 2 раза.
За произведенные 3750 ящиков папиросных гильз было оплачено промысловикам:
3750 ящ. * 0,6 руб. = 2250 руб.
Теперь вычтем расходы на материалы и оплату труда из выручки:
9000 – 4000 – 2250= 2750 руб.
Правда, еще нужно вычесть оплату труда работников, которые резали бумагу, затраты на освещение мастерской, возможный ремонт машины для резки бумаг. Все равно, получается, что заявленная прибыль в 1000 руб. была занижена раза в 2!
А если готовые гильзы не продавались сторонним торговцам, а реализовывались в семейном магазинчике? Тогда прибыль была еще выше.
Уже в те годы Шаплыгина называли крупным гильзовым фабрикантом и считали, что получить значительные доходы ему удавалось за счет очень низкой оплаты труда работников.
«…кажется, безошибочно можно утверждать, что он извлекает из промысла немалые выгоды» (Отчеты и исследования по кустарной промышленности в России. Т. 1», С-Петербург, 1892 г.).
Снизить расценки еще больше не позволяли конкуренты. И, хотя ни один из них не мог серьезно обогатиться на этом деле, писали, что «уже и теперь Шаплыгин жалуется на своих соперников по ремеслу».
Наследники Шаплыгина
В 1909 году был введен акциз на папиросные гильзы и патент на их производство. Цена гильз для покупателя выросла. Каждый ящик или коробка с гильзами должны были быть обклеены бандеролью, т.е. специальным ярлыком, подтверждающим уплату акциза и патента на право производства.
От налога освобождалось производство гильз для собственного потребления. Это создавало лазейку для нечестных производителей.
Рынок наводнился «безбандерольными» папиросными гильзами по более низким ценам. Добросовестные производители стали закрывать производство или значительно его сокращать.
В 1911 году после кончины Михаила Антоновича Шаплыгина его дело перешло к наследникам. И тут выяснилось, что помимо фабрики и магазина им пришлось унаследовать и большие долги. Каждый из наследников (жена, дочь и два сына) получил не более 1000 рублей. В 1913 году они пытались оспорить вычет долга по векселям из суммы наследуемого имущества, но им в этом было отказано.
Тем не менее, Любовь Петровна, ранее состоявшая «при муже», продолжила его дело. С 1912 года получила купеческое звание, была купчихой 2-ой гильдии.
Летом 1912 года в Санкт-Петербурге было зарегистрировано полное товарищество «Торговый дом «Наследники М.А. Шаплыгина» с капиталом 60703 руб. Распорядителями значились Любовь Петровна и Михаил Михайлович, владельцами – купчиха Любовь Петровна, купеческие пасынки Михаил и Иван Михайлович и купеческая дочь Нина Михайловна. По данным на 1914 год основной капитал составил уже 70000 рублей.
Гильзовая фабрика по-прежнему работала, выпуская папиросные гильзы и некие «механические принадлежности».
Некоторое время семья продолжала жить в собственном доме в Дегтярном переулке. Вероятно, дополнительный доход им приносила еще и сдача квартир и комнат в наем. После 1915 г. Любовь Петровна и ее дочь жили по другому адресу.
В советское время
Торговый дом «Наследники М.А. Шаплыгина» и Гильзовая фабрика Шаплыгина продолжали работать в первые годы советской власти.
До 1917 г. владелицами фабрики значились Любовь Петровна и Нина Михайловна. В 1918 г., когда владельцами называли Михаила Михайловича и Ивана Михайловича Шаплыгиных, при фабрике уже действовал рабочий комитет.
В январе 1917 г. на фабрике работали 138 человек, а весной 1918 г. – уже 221 человек. В производстве использовалось 5 двигателей мощностью 20 лошадиных сил.
Фабрика стала называться 2-ой Государственной гильзовой фабрикой, бывшей М.А. Шаплыгина, а в 1922 году она была ликвидирована.
Дети М.А. Шаплыгина
О судьбе детей М.А. Шаплыгина нашла не очень много информации. По некоторым данным, старший сын, Михаил Михайлович (1890 г.р.), учился в Императорском Петроградском коммерческом училище и Петербургском университете. Чем он занимался после революции, я не нашла.
Судьба другого сына, Ивана Михайловича (1892-1938), сложилась трагически. Его имя нашлось в списке жертв политических репрессий.
Из сведений, напечатанных в Книге памяти, и сведений из архива следует, что младший сын М.А. Шаплыгина родился в Ремязино. Учился в Петроградском 3-ем реальном училище и университете, который, возможно, не закончил. Книга памяти указывала, что его образование - 7 лет реального училища.
О социальном происхождении было написано: «из крестьян (по другим данным - сын фабриканта)». Как ни странно, и то, и другой было правдой.
В конце 20-х гг. 20 века дом Ивана Михайловича в Ремязино (возможно, тот, где когда-то располагалась гильзовая мастерская его деда и отца) был муниципализирован, т.е. передан в государственную собственность местным властям.
Иван Михайлович жил в селе Усть-Большерецк на Камчатке. По собственной ли воле сын купца М.А. Шаплыгина переехал к Охотскому морю, так далеко от родных мест или был выслан? Работал он главным бухгалтером АКОснабторга. Оставался беспартийным.
В декабре 1937 года был арестован, в марте 1938 года осужден «тройкой» при УНКВД по ДВК по статье 58, п.10 УК РСФСР. Приговорен к расстрелу. В 1989 году был реабилитирован.
Дочь Михаила Антоновича Шаплыгина Нина стала преподавателем, жила в Ленинграде.
Вот такая получилась история о предпринимателях из Ремязино.
***
Продолжение следует…
о том, как папиросные гильзы укрепляли российскую экономику (часть 3).
Об особенностях этого производства можно прочитать в первой части статьи.