Запах мандаринов и корицы витал в воздухе, пока я развешивала последнюю гирлянду в гостиной. Леша, мой восьмилетний философ, сидел на диване с важным видом и комментировал каждое мое движение.
- Мам, а почему ты вешаешь гирлянду зигзагом? Вот Петька говорит, что у них дома все по прямой линии.
- Потому что, милый, у нас не важная миссия, а праздник, - усмехнулась я, балансируя на стремянке.
- А что, на важных миссиях тоже гирлянды вешают? - пятилетняя Даша выглянула из-за елки с серьезным видом.
Павел, мой муж, прошел мимо с чашкой кофе, картинно закатив глаза:
- Так, эксперты, может поможете маме, пока она не свалилась с этой стремянки?
Телефонный звонок прервал наше веселье. На экране высветилось "Мама".
- Аленушка, дочка! - голос мамы звучал подозрительно бодро. - Скоро встретимся, у вас в доме!
- В смысле? Мам, вы же собирались...
- Все, все, милая, побегу, дела! Целую!
Я озадаченно посмотрела на телефон.
- Что там? - Павел приобнял меня за плечи.
- Не знаю... Мама что-то странное сказала про встречу у нас дома.
- Может, просто в гости собрались? - он пожал плечами. - Слушай, а давай пиццу закажем? А то я уже устал от этих салатов.
- Паш, какая пицца? У нас оливье недорезанное!
- Вот именно - недорезанное. Значит, можно и пиццу!
Утро 30 декабря началось со стука в дверь. Громкого, уверенного стука человека, который точно знает, что ему откроют. Я открыла и застыла: на пороге стояли мои родители. С чемоданами. С коробками. С явным намерением остаться.
- Доченька! - мама шагнула в прихожую, сияя. - А мы решили, что пора вам помочь наладить быт!
- Какой быт? - я все еще не могла осознать происходящее.
- Обычный! - папа протиснулся мимо с огромным чемоданом. - Галя говорит, вы тут совсем неправильно живете.
Дети с радостными воплями вылетели в коридор:
- Бабушка! Дедушка!
- Ох, детки мои! - мама всплеснула руками. - А что это вы в пижамах в такое время? У нас, между прочим, режим был строгий - в семь подъем, зарядка...
Я заметила, как Павел, застывший в дверях кухни с кружкой кофе, медленно закрыл глаза и беззвучно говорил плохие слова.
- Алена! - мама уже осматривала гостиную. - Это что за художества на стене? Гирлянду вешать нужно строго параллельно полу! И елка в другом углу должна стоять...
- Мам, - я попыталась вклиниться, - может, сначала чаю?
- Чаю? В двенадцать дня? - она покачала головой. - Нет-нет, сейчас будем наводить порядок. Толя, доставай инструменты - будем елку переставлять!
Павел издал странный звук, похожий на смесь кашля и смеха.
- Пойду-ка я... снег во дворе почищу.
- Правильно, зятек! - папа хлопнул его по плечу. - А потом гараж вместе разберем. Я видел, у тебя там настоящий хаос!
Я смотрела, как мама решительно снимает мои гирлянды, папа раскладывает инструменты, а дети прыгают вокруг них с восторженными криками. В голове крутилась только одна мысль: "С Новым годом, Алена. С новым счастьем..."
К вечеру я поняла, что такое настоящий хаос. И это был не папин гараж.
- Аленушка, - мама встретила меня на кухне с половником наперевес, - ты что, правда собиралась готовить оливье с копченой колбасой?
- Да, мам. Мы всегда так делаем.
- Боже мой! - она картинно схватилась за сердце. - Я же тебя учила - только с докторской! И майонез нужно домашний!
Я молча достала телефон и набрала сообщение Павлу: "Ты где?"
"В гараже. Прячусь."
"Хочешь пиццу?"
"Хочу новую жизнь. И пиццу тоже."
- Мама, может все-таки... - начала я, но была прервана грохотом из гостиной.
Там обнаружился папа, который решил, что телевизор висит неправильно. Теперь он стоял на стремянке с дрелью, а Леша подавал ему какие-то инструменты.
- Дедушка сказал, что так будет лучше видно! - радостно сообщил сын.
- Конечно лучше, - подтвердил папа. - А то повесили как попало. Вот в наше время...
Я не стала слушать про "наше время" и пошла искать Дашу. Дочь нашлась в своей комнате - бабушка как раз заканчивала "наводить порядок" в её игрушках.
- Мам, а куда делся мистер Хрюкс? - Даша выглядела растерянно.
- Какой мистер Хрюкс? - не поняла я.
- Её плюшевая свинка, - пояснила мама. - Я её убрала. Не девочковая игрушка. Вот куклы - другое дело.
- Но мам...
- Алена, ты же понимаешь, что девочка должна играть в куклы! А то вырастет и будет, как ты - не ту колбасу в оливье класть.
Вечером, уложив детей, мы с Павлом наконец-то смогли поговорить. Сидели на кухне, пили чай (украдкой, потому что "на ночь чай - это неправильно") и пытались осмыслить происходящее.
- Знаешь, - задумчиво произнес муж, - я всегда думал, что фраза "моя твою не понимать" - это про иностранцев. А оказалось - про тещу.
- Паш, прости. Я не знала, что они так...
- Ален, - он взял меня за руку, - это твои родители. Я понимаю. Но это наш дом. Наша жизнь. И наша колбаса в оливье, черт возьми!
В этот момент в кухню вплыла мама в ночной рубашке:
- Не спите? А я вот решила составить список того, что нужно исправить. Первое - режим дня. Второе...
Я посмотрела на Павла. Он допил чай одним глотком:
- Пойду гараж разбирать. В три часа ночи. Потому что могу.
Утро 31 декабря началось в шесть утра. С зарядки. Потому что "так правильно". Даша плакала, что хочет спать, Леша пытался спрятаться под одеялом, но бабушка была неумолима:
- А ну-ка, солнышки, подъем! Кто не делает зарядку, тот не получит подарок от Деда Мороза!
- Мам, - я поймала её после завтрака (овсянка, "потому что так полезно"). - Нам надо поговорить.
- Конечно, доченька! Давай обсудим твой гардероб. Эти джинсы совершенно...
- Нет, мам. О другом. О том, что вы с папой делаете.
- А что мы делаем? - она искренне удивилась. - Мы помогаем! Вот, например, твой муж...
- Что мой муж?
- Ну как же! Гараж в полном беспорядке, инструменты разбросаны...
- Мам, это его система! Он всё находит с закрытыми глазами!
- Вот именно - с закрытыми! А надо с открытыми!
В этот момент с улицы донесся грохот и приглушенные ругательства. Мы выглянули в окно: папа и Павел стояли возле гаража. Точнее, папа стоял, а Павел сидел на корточках перед разобранной газонокосилкой.
- Толя! - крикнула мама. - Ты что там делаешь?
- Помогаю зятю! - бодро отозвался папа. - Тут механизм барахлил, я решил разобрать...
- Она новая, - тихо простонал Павел. - Была.
К обеду дом было не узнать. Мама переставила всю мебель "для лучшей циркуляции энергии", папа починил всё, что двигалось (и теперь не двигалось), а дети ходили тихие и пришибленные после утренней зарядки.
Я нашла мистера Хрюкса на антресолях, тайком вернула его Даше и села писать список:
1. Найти новый верстак
2. Купить газонокосилку
3. Заказать пиццу
4. Найти в себе смелость поговорить с родителями
5. Понять, как мы докатились до жизни такой
- Что пишешь? - Павел заглянул через плечо.
- План спасения.
- Добавь еще "найти шуруповерт". Твой папа сказал, что моему год, и он "не так крутится".
- И что?
- Разобрал. Теперь вообще не крутится.
В дверь постучали. Мама просунула голову:
- Аленушка! Мы тут с папой подумали... Надо бы перекрасить стены. Этот цвет совершенно не гармонирует с вашей аурой!
Павел молча встал и пошел к выходу.
- Ты куда? - спросила я.
- За пиццей. Много пиццы. И может быть, за новой аурой. Потому что старая, кажется, уже не выдерживает.
Я посмотрела на свой список. Кажется, пункт "найти в себе смелость" пора было выносить на первое место.
Вечер 31 декабря наступил как-то слишком быстро. Возможно, потому что день был похож на реалити-шоу "Переделай мой дом за 24 часа".
- Галя, - папин голос звучал устало, - может хватит уже? Смотри, зятёк совсем скис.
- Толя! - мама выглянула из кухни. - Ты что, тоже разучился жить правильно? Вот помню, в восемьдесят третьем...
Я сидела в детской, обнимая Дашу, которая никак не могла успокоиться после того, как бабушка объявила, что Дед Мороз не приносит подарки детям, которые не едят морковное пюре.
- Мам, а может Дед Мороз просто не знает про морковное пюре? - всхлипывала дочка.
- Конечно не знает, солнышко. У него своя система питания, - я погладила её по голове.
- А бабушка сказала...
- Бабушка много чего говорит, - раздался голос мужа.
Леша, сидевший с книжкой в углу, поднял голову:
- Пап, а правда, что дедушка твою газонокосилку починил?
- Да, сынок. Теперь она может работать даже зимой. Только вот незадача - она теперь пылесос.
В этот момент раздался грохот и мамин вскрик. Мы бросились к ней.
Картина в гостиной была достойна отдельного художественного полотна: ёлка, которую целый день переставляли "по фен-шую", лежала на боку, а рядом стояла мама с гирляндой в руках.
- Я просто хотела повесить её правильно! - в её голосе звучало искреннее недоумение.
- Мам, - я почувствовала, что момент истины наконец настал, - присядь, пожалуйста.
- Некогда сидеть! Надо ёлку поднимать! Толя!
- Мама! - я впервые за два дня повысила голос. - Сядь. Пожалуйста.
Что-то в моем тоне заставило её опуститься на диван. Папа замер в дверях. Павел тихо увел детей в комнату.
- Мам, пап, я вас очень люблю. Правда. Но так больше нельзя.
- Что нельзя? - мама попыталась встать, но я мягко удержала её за руку.
- Нельзя вот так врываться в чужую жизнь. Даже если это жизнь твоей дочери.
- Но мы же помогаем! - в маминых глазах заблестели слезы.
- Нет, мам. Вы не помогаете. Вы пытаетесь сделать из нашего дома свой. Из моей семьи - продолжение своей. Но мы - другие. Мы любим копченую колбасу в оливье. Любим спать до восьми. У нас свой порядок в гараже и свои игрушки.
Папа кашлянул:
- Доча, а может мы правда... того? Перестарались?
- Толя! - мама вскинулась.
- Галя, - он посмотрел на неё непривычно серьезно, - а помнишь, как твоя мама к нам приезжала? В первый год после свадьбы?
- Ну помню, - она поджала губы.
- И что ты тогда сказала?
- Что если она ещё раз переставит мою мебель, я перееду в Сибирь, - мама вдруг замолчала, потом посмотрела на меня. - Ой.
В комнате повисла тишина.
- Доченька, - мама вдруг обняла меня, - прости нас, а? Мы же правда хотели как лучше.
- Я знаю, мам, - я прижалась к её плечу, как в детстве. - Но "лучше" у всех разное.
- И твоё "лучше" тоже имеет право на жизнь, - вздохнул папа. - Даже если оно включает в себя разбросанные инструменты.
- И отвратную колбасу, - улыбнулась мама сквозь слезы.
Через час мы сидели за столом всей семьей. Ёлка, кое-как поставленная обратно, слегка покачивалась, но всем было уже всё равно. Мама похвалила оливье, папа извинился перед мужем за газонокосилку, а дети радостно уплетали пиццу, которую доставили прямо перед боем курантов.
- С Новым годом! - папа поднял бокал. - За вашу неправильную, но такую счастливую жизнь!
Второго января родители уехали. Мама оставила список рекомендаций ("не обязательных, просто подумай!"), папа торжественно вручил Павлу новый шуруповерт, а детям - по большой коробке конфет ("только не говорите бабушке!").
Вечером мы с моим любимым сидели на кухне, глядя на падающий снег за окном.
- Знаешь, - сказал муж, - твои родители не так уж и...
- Договаривай.
- Не так уж и часто приезжают! - он рассмеялся и притянул меня к себе.
На столе зажужжал телефон. Сообщение от мамы: "Доченька, может нам на майские приехать? Только на недельку! У меня столько идей..."
Я показала телефон мужу. Он молча встал и пошел к двери.
- Ты куда?
- В гараж. Прятать инструменты. И, пожалуй, поставлю кодовый замок. На всякий случай.
За окном продолжал падать снег, в детской сопели наши "неправильно воспитанные" дети, а я думала о том, что иногда нужно просто позволить себе жить так, как хочется.
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.