Наверное тем сильнее и выше детство над взрослостью, что детство искреннее.
Когда мы вырастаем, мы перестаём так искренне радоваться печёной в костре картошке, огромной радуге на небе после дождя, новым пахучим резиновым сапогам, тополиному пуху, лужам, снегу.
А кто не растерял эту искреннюю радость с возрастом, тех обязательно запишут в изгои, в ненормальные, чокнутые и так далее.
Вырастая перестают всем сердцем сопереживать бездомным животным, плакать над несчастным маленьким котёнком-сиротой, спасать щенков, кормить всем двором приблудившуюся собаку-дворнягу...
Оставляя это где-то в лабиринтах своих воспоминаний.
Взрослые сами своими руками изо всех сил гасят эту искреннюю бесхитростную и бескорыстную доброту, которая присуща только детям.
Когда маленький человек со слезами просит родителей взять домой котёнка или собаку, которая оказалась на улице, родители начинают изо всех сил тушить тот свет, который Создатель зажёг в душе ребёнка при рождении.
Потому что у них уже вместо света появился цинизм, расчёт, выгода, борьба за комфорт, равнодушие.
- И снег теперь это не радость, а зимняя резина и пробки.
- Дождь это тоже сплошные проблемы.
- Котёнок на улице - мы не можем всех спасти и обогреть.
- Тополиный пух это аллергия.
В какой-то день мы ложимся спать одними, а просыпаемся уже совсем другими. Потому что окончательно погас этот огонёк, подаренный Создателем.
У меня и у многих их вас было советское детство, без излишеств и роскоши, без аниматоров и шоу, без пресыщения изобилием игрушек.
Сейчас я понимаю, что моё детство, детство моего мужа, моих одноклассников и ровесников было бедное.
Мы не были детьми партийной элиты. Мы были пионеры -дети рабочих, и наши синие ночи взвивались кострами.
Как-то Вова стал расспрашивать нас с мужем, какие у нас были игрушки.
Я рассказала про свои игрушки. Про медведей, которые заводились ключиком на спине.
Один подносил бочоночек с мёдом к морде, а другой медведь играл на балалайке.
И я заводила их ключиком, смотрела, как они движутся и пела разные песни в такт их движениям.
Про заводных курочку и утёнка. Про моих кукол, медведей и немецкого розового зайца.
Про детский телефон и настольную электрическую игру, дудочку и игрушечную стиральную машинку.
А муж рассказал про игрушечную гармошку, автомат и игрушечный пистолет, детский микроскоп, машины, конструктор, мяч и огромную детскую библиотеку, которую собрал для внуков дедушка.
Вова слушал нас, а потом заплакал.
Мамочка, папочка! Как вы бедно жили! У вас так мало было игрушек. А у меня игрушек три коробки...
А мы думали, что у нас было много игрушек. И радовались.
И что удивительно, ни я, ни мой муж, ни многие мои знакомые, не считали наше бедное детство плохим.
Хотя у нас не ломился шкаф от одежды, ботинки и пальто снашивались за сезон, потому что это были единственные ботинки и пальто, на все случаи жизни.
А в сандалиях, которые становились малы, бабушка вырезала ножницами спереди дырку для пальцев, и я прекрасно бегала в таких сандалиях ещё месяц.
А в маленьких босоножках или комнатных тапочках отрезались задники, и получались самодельные шлёпки. И в таких же щеголяли и другие дети.
Мы гордились и радовались, если кому-то бабушка связала новый свитер или шапку. Или мама сшила платье, юбку, костюм.
Тогда многие занимались рукоделием. И мы тоже хотели научиться шить, вязать, вышивать, плести макраме.
Это было интересно и это было круто, как теперь сказали бы.
А когда был дефицит колготок для возраста 11-12 лет, то нашлись умелицы- мастерицы, которые научились из колготок маленького размера методом распускания петель получать колготки подросткового размера.
Были они похожи на сеточку. У меня такие были, голубые и серые. И я радовалась.
Дело ведь совсем не в том, что я ,,горжусь нашим бедным детством". Хотя да, горжусь.
Дело в том, что воспринималось это всё, как счастье. Без всякой тени уныния и недовольства.
Потому что внутри нас не был ещё поломан этот стеклянный шар, который всё преломляет в счастливом свете.
Наш домик был маленький и бедный. В доме не было водопровода и канализации. Отапливался дом печкой. Сколько радости было у меня, когда начинали топить печку. Как мне нравилось смотреть на красные угли в поддувале, видеть огненные оранжевые блики на стенах, смотреть, как дым из трубы поднимается вверх в морозное звёздное небо.
И когда пред сном бабушка расстилала постель и взбивала перину, она всегда брала одеяло и подносила его в расправленном виде к печке.
И так держала его пару минут рядом с горячей печкой, чтобы одеяло нагрелось и стало тёплым. А потом накрывала меня эти тёплым одеялом...
Как часто нам не хватает в жизни теплоты. Теплоты душевной, теплоты прикосновения теплых рук, тёплых слов, тёплых одеял из детства.
Когда тебя хотят согреть и укрыть...
Как этого часто не хватает...
Дорогие мои друзья!
Хочу напомнить вам слова Юрия Владимировича Никулина.
Берегите друг друга. Тёплое слово, тёплая рука, тёплое одеяло это так просто.
И это так бесценно.
Благодарю ВАС за всё.
Ваша Белая ворона💖