Когда за нами приехал Вован, Моревна уже лыка не вязала. Она откинула голову на спинку дивана и сладко похрапывала.
- Вы зачем ее напоили? – проворчал он, волоча девицу к машине. – Ей ведь плохо будет!
- И хорошо! Не станет о своих обидах думать! – широко улыбнулась Сусанна. – Похмелье оно излечивает от страданий. Когда внутри все переворачивается, не до любовей!
- Жестокая ты… - Вовчик устроил Марью на заднем сидении. – И дальше что? Какой план?
- А дальше… мы кое-что придумали! – подруга потерла ладошки в пушистых варежках. – Нужно как-то вызвать Волха!
- Зачем?! – Вовчик изумленно уставился на жену. – Смеешься что ли?!
- Как зачем? – я удивилась. – Клин клином вышибают. Не слышал такое? Может между ними симпатия образуется.
- Опять вы в какую-то авантюру лезете! Давайте Моревну подселим к Снежичу, и пусть живут, поживают! Оба опальные. На работу устроятся, квартиру снимут! Как нормальные люди!
- Ты нормальный? – я покрутила пальцем у виска. – Они не смертные!
- Так-то я тоже с ангельской кровью! И ничего… даже полы дома мою! – огрызнулся Вован, заводя машину. – А еще на меня орут.
- Ой! – отмахнулась от него Сусанна. – Сейчас начнешь жаловаться!
Уложив Моревну в спальне, мы сели пить чай на кухне. Вовка нервничал.
- Нет, я против, чтобы Волха вызывать! – наконец, не выдержал он. – Может у него тоже гуси в голове! Не отделаешься потом!
- Тихо! – я прислушалась. – Вам не кажется, что в подъезде какой-то шум?
Друзья тоже навострили уши.
- Да… что-то слышу, - кивнула подруга. – Может соседи?
Но тут крики за дверью стали громче, заставив нас испуганно подскочить. А потом в замке повернулся ключ.
- Неужели Глеб вернулся?! – я бросилась в коридор. Вовка с Сусанной помчались следом.
- Какого черта здесь происходит?! – Аронов толкнул вперед Снежича. Лоскотуха трепыхалась у мужа в руке. Он держал ее за воротник шубейки, выставив перед собой. Недовольный взгляд Глеба остановился на мне.
- Что вы здесь делаете?! – я же раздраженно наблюдала за уже успевшей надоесть парочкой.
- Что, что… Волх меня нашел! – нервно произнес Снежич, опасливо поглядывая на Аронова. – Еле вас разыскали, а тут этот! Колдун!
- Супруг это мой! Глеб, поставь Лоскотуху! – я забрала из подъезда сумку мужа и закрыла дверь. – Как же вы достали! Проходите!
- Саша, кто это? – Аронов поставил девицу на пол и вперился в меня ожидающим взглядом. – Что опять произошло?
- Пойдем, расскажу, - хмыкнул Вовка, после чего взглянул на Снежича. – Ты тоже иди с нами.
Мужчины уединились на кухне, а мы пошли в комнату, где спала Марья Моревна.
Лоскотуха стянула шубейку и прошлась по мягкому ковру, скользя ногами. На ее губах заиграла блаженная улыбка.
- Богатые хоромы, однако… Хорошо живете… Небось колдун чары свои спользует, да?
- Нет, - я указала ей на кресло. – Присядь. Это правда, что Волх приходил?
- Правда. Ох, и гремело все вокруг от его гнева! – Лоскотуха закатила глаза. – Я ажно залюбовалась… Вот бы за мной такой мужик ухлестывал! А эта кобенится!
Она покосилась на посапывающую Морену.
- Тоже Снежича хотел наказать? – уточнила я. – Получается, Мор ничего не рассказал Волху?
- Еле ноги унесли! Хорошо хоть у меня с собой лыжа-топтыжа. Она вмиг нас перенесла сюда, - со вздохом ответила Лоскотуха. – Да только Волх и туточки нас разыщет…
- Он добрый или злой? – спросила я, и девица удивленно нахмурилась.
- Это как?
- Ну, вот Мор злой…
- Мор не злой. Это у него положения такая. Смертию управлять, - пожала плечами Лоскотуха. – У каждого есть свое положения. Как оно природою заложено да придумано. Мать Волха, княгиня Марфа, однажды гуляла по саду и, не заметив камня, споткнулась да и упала в ров. Там притаился змей, который тут же обвился вокруг ног ейных. А через девять месяцев родился у княгини сын, которого назвали Волх. О, как!
Когда княгиня жизнь Волху давала, по всей земле и небесам гремели раскаты грома, сверкали молнии! Даже камни двигались! Как исполнилось Волху одиннадцать лет, он научился менять облик. Умеет он оборачиваться и соколом, и оленем, и рыбой! Но больше всего любит он в волка оборачиваться! Так что, вынюхает он нас. Ох, вынюхает!
- Не вынюхает. Глеб что-нибудь придумает, - я была уверена в этом на все сто процентов. – Можешь не волноваться.
В этот момент в комнату вошли мужчины. Снежич заметно расслабился, и на его лице появилась уже знакомая нам улыбочка.
- Глеб, нужно сделать так, чтобы нас Волх не нашел, - сказала я мужу. – Сможешь?
- Да. Для этого мне нужно зеркало. Оно испускает энергию, по которой все существа из параллельного мира приходят сюда. – Аронов открыл дверь в комнату, где стоял артефакт. – Несколько минут, и канал будет перекрыт.
Но в этот момент воздух завибрировал, раздался гул и в комнате появился молодой мужчина. Он был большим, широкоплечим, со светлой бородой и красивыми голубыми глазами.
Снежич метнулся в комнату с зеркалом, а Лоскотуха вдруг бросилась незнакомцу под ноги.
- Меня возьми! Волх батюшка! Отдамся! Всеми телесами, волосами да пятками! – она, не переставая, кланялась, ударяясь лбом о его сапоги. А мужчина изумленно наблюдал за происходящим.
- Ты-то мне зачем? – его голос прозвучал как рык медведя.
- Так како зачем? Чтобы ты батюшка успокоился! – Лоскотуха поднялась на ноги и закрутилась вокруг него юлой. – Ублажать тебя стану! Приласкаю!
Волх не успевал вертеть головой за ней, а потом вдруг опустил руку и остановил этот вихрь, схватив Лосктуху за косу.
- Ах, ты нечисть мелкая… Зубы мне заговариваешь, а сама лыжу-топтыжу уже на изготове держишь?!
Лоскотуха пискнула и выронила старую, треснувшую лыжу. Та засветилась голубоватым светом и растворилась в воздухе.
- Так для тебя изготовила, батюшка! – девица уставилась на него чистым, искренним взглядом, свисая со своей косы. – Сели бы на лыжу-топтыжу и на озера в вечное лето… Тамочки голяка купаться можно… Любови крутить, страсти мутить, хотения излеживать! А? Поехали?
- Снежич где? – процедил Волх. – Прячется, зассыкля ледяная?
- Отпусти бабу мою! – из комнаты появился сам герой сего любовного треугольника. Он выпятил грудь, и громко сглотнув от страха, направился к Волхву. – Вот он я! Вбивай! А ее не займай!
- Баба я евонная… - Лоскотуха порозовела от удовольствия, раскачиваясь на косе. – Ох…
Мы же боялись пошевелиться, глядя на это представление. Сказка становилась все занятнее.