В цеху шумело как обычно: гудели станки, пахло древесной стружкой. Андрей стоял у верстака, обводя карандашом разметку на доске. Руки работали автоматически, а мысли плутали где-то далеко. Все началось две недели назад, когда в бухгалтерию устроилась Кристина. Молодая, с длинной косой и каким-то наивным взглядом, она будто бы случайно оказалась в их суровом производственном мире.
— Андрей Николаевич, — раздался голос у входной двери, — можно вас на секундочку?
Он обернулся и снял маску, вопросительно всматриваясь в маленькую фигурку на высоких шпильках. Кристина стояла на пороге цеха, слегка прищурившись от пыли, прикрывая милое личико, чтобы не вдыхать это облако, витающее в воздухе.
— Там документы надо подписать. По закупкам, — пояснила она, улыбаясь виновато, — уделите мне немного своего драгоценного времени, пожалуйста.
— Прямо сейчас, Кристиночка? — спросил Андрей, делая вид, что так занят сильно, что отвлекаться сейчас нет возможности, хотя, дело было совсем не в занятости, а в том, как он себя чувствовал странно рядом с этой хрупкой ухоженной девушкой, вечно пахнущей цветами и духами. Его так смущал этот взгляд больших голубых глаз, наивно хлопающих нарощенными ресничками, что почему-то сердечный ритм вдруг увеличивался в разы, когда она на него так смотрела или обращалась к нему по имени и отчеству.
— К сожалению, это очень важно, Андрей Николаевич, — смущенно зардевшись, сказала Кристина, будто прочла его лестные мысли в свой адрес, — это очень быстро, честное слово!
— Ну, давай сюда, что ли, — Андрей отложил инструмент и провел ладонью по лицу, — или мне к вам на второй этаж подняться?
Кристина чуть смутилась, покраснела и, словно оправдываясь, сказала:
— Нет-нет, я сама. Просто… вы потом не покажете, где у вас тут кофе наливают? — она вновь сделала свой коронный взмах ресницами.
Андрей невольно улыбнулся. Чертова девчонка, как ей удается говорить такие простые вещи, но так, что у него в груди екает?
— Пойдем, покажу. Все равно перерыв скоро, — сказал он, откладывая маску и карандаш, направляясь в ее сторону, спотыкаясь, как мальчишка на каждом шагу.
В заводской столовой они встретились через полчаса. Андрей сидел с тарелкой гречневой каши, когда Кристина подошла к его столу.
— Так где этот легендарный кофе? — спросила она с лукавой улыбкой.
— Лучше чай, — отозвался он, кивая на автомат, — наш кофе — это мучение, не напиток.
Кристина засмеялась, и Андрей поймал себя на мысли, что давно не слышал такого легкого и звонкого смеха. С Верой, его женой, уже давно так легко не получалось непринужденной болтовни, смеха. Она не радовалась так его общению, все их редкие разговоры сводились к обсуждению, у кого что на работе сегодня произошло и списку продуктов. Разговор с Кристиной завязался как-то сам собой. Сначала о работе, потом о ней самой: приехала из другого города, снимает квартиру, никого здесь толком не знает.
С тех пор все пошло как-то не так. Андрей ловил себя на том, что ищет ее взгляд на заводе, ждал этих случайных встреч, иногда будто ненароком набредал на бухгалтерию, будто что-то забыл спросить или что-то вдруг необходимо было срочно распечатать, находил любую причину, чтобы столкнуться будто случайно с ней в столовой или в коридорах завода. Однажды вечером проводил ее до остановки, тоже будто случайно задержавшись возле ворот в конце рабочего дня.
— Спасибо, Андрей Николаевич, — сказала она тогда, улыбаясь и слегка краснея — ну, я пошла?
— Кристина, давай просто Андрей, ладно? — сказал он, — ато прям слух режет. Я ведь не так уж намного тебя и старше.
Она кивнула, чуть смутилась и, кажется, чего-то ждала. Но он ничего не сказал. Неуклюже развернулся и пошел в другую сторону на свою остановку, мысленно ругая себя, что выглядел как дурак.
А дома его ждала уставшая, пропахшая борщом и котлетами жена, хмурая, недовольная, под грузом большого количества проблем и забот, лишенная за пятнадцать лет брака той девичьей легкости, свежести, нежности и звонкого непринужденного смеха. Вера будто почувствовала перемены. Ее сердце и женская интуиция подсказывала, что с мужем происходит что-то не то, но он никогда не давал поводов в нем сомневаться. За годы брака они пережили очень много всего, справились со всем и были вместе ни смотря ни на что, знали друг друга как никто другой, поэтому она решила спросить его, все ли в порядке.
— Андрюша, ты какой-то странный в последнее время, — сказала она за ужином, — на работе проблемы?
— Да нет, — отмахнулся он, уткнувшись в тарелку с борщом, чтобы иметь причину ограничить общение — просто заказов много.
Она посмотрела на него внимательно, но не стала настаивать. Только потом, когда он уже пошел спать, ее взгляд, полный тревоги, преследовал его. Вера очередной раз стала перебирать в мыслях причины, почему муж будто отдалился от нее, избегая не только супружеского долга, но и просто общения. Пока она прибирала со стола за всей семьей после ужина, помыла посуду, поскладывала продукты в холодильник и вернулась в спальню, муж уже вовсю храпел. Стоило ей попытаться его приобнять или придвинуться ближе, то он сразу сквозь сон бормотал, как сильно устал, сколько дел, не до этого сейчас и говорил, что как-нибудь потом, в другой раз обязательно уделит ей внимание, отворачивался спиной и делал вид, что крепко спит.
Через неделю Андрей оказался у Кристины в гостях. Он провожал девушку до остановки уже не в первый раз. Как-то это вошло в привычку: немного поговорить по пути, выслушать ее жалобы на начальника, на дорогу, на то, как дорого снимать квартиру. Он убеждал себя, что в этом нет ничего такого. Ну, провожает, да, и что? Но сегодня было по-другому.
— Андрей, а ты не мог бы ко мне зайти? — вдруг спросила Кристина, когда они подошли к остановке.
— Зайти? — переспросил он, останавливаясь. Сердце его против его воли забилось чаще.
Она поправила сумочку на плече, улыбнулась слегка смущенно:
— Ну, у меня там полка в коридоре отвалилась. Ты ведь все равно в этом мастер. А я одна не справлюсь. Мужских рук в доме очень не хватает...
Андрей замялся. Все это казалось таким невинным, но где-то внутри мелькнуло чувство тревоги. Хоть мысли о девушке не давали ему покоя, но Вере он никогда не изменял, да и в целом не планировал. А приглашение домой к незамужней одинокой девушке немного озадачивало и интриговало, щекотало нервы, хоть причина была совершенно не сексуального характера.
— Да я даже инструментов с собой никаких… — начал он, но Кристина перебила:
— Там ничего сложного. Гвоздь в стену забить — и все. Пожалуйста, мне нет кому помочь. Я тут никого не знаю и даже попросить не имею кого больше, — она снова захлопала ресницами, глядя на него снизу вверх так, что отказать он ей уже не смог и сдался.
— Ладно, — сказал Андрей, избегая ее взгляда, пытаясь скрыть свое смущение и учащенный пульс.
Они молча сели в автобус, забитый вечерними пассажирами. Андрей сидел у окна, чувствуя себя не в своей тарелке. Кристина рядом что-то теребила в сумке, явно тоже нервничая. Он ловил ее отражение в стекле — эта молодость, эта легкость, совсем не похожая на усталую, измученную Веру.
Когда они вышли, Кристина уверенно повела его к своему дому — старой «хрущевке», облезлой, с тусклым подъездным светом. Она жила на третьем этаже. Лифта не было, и, пока они поднимались, он пытался подавить нарастающее чувство неловкости и отвести взгляд от соблазнительно покачивающихся бедер девушки впереди.
Квартира встретила их запахом косметики, слабым ароматом дешевых духов и ароматических палочек. Обстановка была простая, но аккуратная: небольшой диван, журнальный столик, пара полок с книгами и фигурками. На стенах — фотографии, на подоконнике — горшки с цветами. Все казалось каким-то неестественно милым и обжитым, но при этом словно чужим, ненастоящим.
— Проходи, — Кристина улыбнулась, жестом приглашая его в комнату, — чаю хочешь?
— Да нет, спасибо, — отозвался он, стоя на пороге как чужак, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь переступить порог, будто, сделай он этот шаг — пути назад уже не будет.
Она прошла к шкафу, достала молоток и маленькую коробку с гвоздями.
— Вот, а полка вон там, — она указала на угол коридора.
Андрей кивнул, присел на корточки и начал возиться с полкой. Но ощущение странности только усиливалось. Почему он здесь? Почему соглашается? Ему хотелось повернуться и уйти, но, черт возьми, остаться тоже очень хотелось. Сначала все выглядело невинно: чай, на который Кристина его все-таки уговорила, разговоры о чем-то простом. Но потом она неожиданно оказалась рядом, ближе, чем следовало бы. Ее рука коснулась его плеча, и Андрей вдруг понял, что больше не может отступить. Его пульс зашкалил, сердце сделало кульбит и разум ушел в кому, захватив с собой за ручку и порядочность, и верность, и понятие о чести.
Позже, сидя на краю ее кровати, он молча смотрел на ботинки, снятые в спешке и разбросанные по полу и свои рваные на одном пальце носки, которые Вера столько раз порывалась выбросить, но поддаваясь его протестам, оставляла их в живых.
— Ты домой? — спросила Кристина, кутаясь в плед.
— Да… пора, — ответил он глухо. Его мысли наконец стали приобретать форму и начало приходить осознание, что он сделал.
— Будешь уходить, просто захлопни дверь, я потом закрою за тобой, — сонным голосом произнесла она, поворачиваясь к нему спиной.
— Да... хорошо, — сказал Андрей и стал одеваться.
Вскоре он уже ехал в автобусе к себе домой, смотря в одну точку, даже не зная, что теперь о себе думать. Дома Вера ждала его на кухне. На плите остывал борщ, которого Андрей так и не поел. Она ничего не сказала, но молчание было тяжелее, чем любые упреки.
Андрей лежал, делая вид снова, что крепко спит. Лежал и думал. Сначала стал себя ругать, как же он так уступил слабости, но, по мере того, как он себя винил в измене, начали приходить на ум и оправдательные аргументы. Он уже давно подмечал эти детали, хотя сознательно избегал размышлять о них. Вера за пятнадцать лет брака действительно изменилась, но ведь это была не просто "женщина его жизни" — это была семья, стабильность, привычный быт. Он как будто сам себя убеждал: так бывает, время все меняет. Но каждый вечер она сидит напротив него на кухне, в старом халате, с неизменной сеткой на голове, чтобы волосы «не лезли в суп». Когда-то Вера была другой: улыбчивой, яркой, даже кокетливой. Сейчас же от нее пахло борщом и хозяйственным мылом, а улыбка — редкий гость.
— Андрюша, ты чай будешь? — спросила она с тревогой утром, скрипнув ногтем по облупившейся кружке и прервав его мысли, — ты что, плохо спал? Выглядишь, будто не спал вообще.
Андрей кивнул машинально. Но внутри все снова сжалось. Почему она так запустила себя? Разве ей все равно? На кого он теперь смотрит, возвращаясь домой? Пока она ставила чайник, он невольно сравнил ее с Кристиной. У той — легкий аромат духов, тонкие руки, никакой вечной усталости в глазах. Когда она смеется, лицо светится, а рядом с Верой все будто завешано серой пеленой.
«Ну да, я виноват, конечно, — думал Андрей, отводя взгляд от ее округлых бедер в старых трикотажных штанах, — а она не виновата? Хоть бы раз в зеркало на себя посмотрела».
— Тебя на работе совсем заездили, да? — нарушила Вера его мысли. Она поставила перед ним кружку с чаем, но сама не села, — последнюю неделю ты сам не свой…
Андрей вздохнул. Все как всегда. Те же вопросы, те же взгляды, словно она не спрашивает по-настоящему, а просто ждет, чтобы он пробормотал что-то для галочки.
— Да нормально все, — буркнул он, отхлебнув чай. Горький, без сахара, как он любит. Вера всегда помнит мелочи, но почему-то это его только злило.
Она на секунду задержала взгляд на его лице.
— Может, в отпуск съездим? Я деньги откладывала, как ты просил… — робко предложила она.
Андрей откинулся на стуле, разглядывая ее. Какой еще отпуск? Вера так и представляет себе: море, санаторий, чебуреки на пляже. А он — опять с ней, снова в ее компании. Ни разговоров, ни интереса, ни новизны.
— Потом посмотрим, — ответил он, едва сдерживая раздражение.
Вера опустила глаза. Когда он уходил утром на работу, в ее взгляде было что-то привычное — как у собаки, которая привыкает к тому, что хозяин ей давно не рад. Андрей чувствовал, что не любит ее. Но думал, что имеет право: Вера сама во всем виновата. Зачем было становиться той, на кого он больше не хочет смотреть?
Однажды, возвращаясь с работы и зайдя в магазин, Вера встретила Олю, свою давнюю подругу. Они дружили еще со школьных времен, а потом, по счастливой случайности, Ольга устроилась главным бухгалтером на завод, где работал Андрей.
— Верка, привет! Подожди, поговорить надо, — Ольга почти догнала ее у кассы, тяжело дыша.
— Привет, Оль, что случилось? — Вера обернулась, удивленно подняв брови.
Подруга огляделась, словно боялась, что их кто-то подслушает.
— Ты ничего странного за своим Андреем не замечала?
— Странного? — Вера нахмурилась, — ну, он уставший, работы много. Ты же знаешь, у них там сейчас завал.
— Угу, завал, — кивнула Ольга, усмехнувшись как-то криво, — только этот «завал» блондинкой Кристиной из бухгалтерии зовут.
— Ты о чем вообще? — голос Веры дрогнул, но она все еще надеялась, что это какая-то неуместная шутка.
Ольга опустила глаза и вздохнула.
— Кристина. Молодая наша, помнишь? Она недавно проболталась. Глупая еще, похвасталась девчонкам, что твой Андрей ее по вечерам провожает. Ну, а дальше, ты понимаешь, слухи по отделу как пожар.
У Веры все внутри оборвалось. Она молчала, а Ольга продолжала:
— Слушай, я не хотела тебе говорить, но ты моя подруга. Надо глаза открывать. Может, это ничего серьезного, но… ну, проверь его, что ли.
Вера кивнула, словно на автомате, и с трудом поблагодарила подругу.
Когда Ольга ушла, Вера еще долго стояла у магазина, глядя куда-то в никуда. В голове разрывались противоречивые мысли. Сначала — недоверие: ну не может Андрей, ее Андрей, так поступить. Потом — злость: «а если правда? А если это все из-за меня?». Дома, пока муж ужинал, Вера пыталась найти хоть какие-то признаки. Он ел молча, как всегда, уткнувшись в телефон.
— Андрюш, — начала она осторожно, — у вас в бухгалтерии новенькая, Кристина, да?
— Да, есть такая, — ответил он, не поднимая глаз.
— Хорошая девочка? — она пыталась как можно непринужденнее говорить, но голос предательски дрожал.
Он замер на мгновение, но быстро справился с волнением.
— Нормальная. Работает как все. А что?
— Да так, просто. Оля рассказывала, что она на тебя поглядывает.
Андрей поднял взгляд, в котором мелькнула вспышка раздражения.
— Вера, ты чего это? Какие еще поглядывает? Соскучилась по бабским сплетням? — он со звоном швырнул ложку в тарелку и вскочил из-за стола.
— Я спать, — нервно буркнул он, развернулся и скрылся в спальне.
Вера почувствовала, как щеки заливает краска.
— Я просто спросила, — пробормотала она, опуская глаза. Но теперь сомнения, которые поселила Ольга, разрослись в ней в целую бурю.
Через пару дней Вера, переступив через гордость и отпросившись с работы пораньше, пришла к заводу. Она наблюдала, как ее муж вышел оттуда с маленькой, худенькой симпатичной блондинкой, как они сели в автобус и вместе уехали в противоположном их с Верой дому направлении. Вера поймала такси и поехала за ними. Она видела своими глазами, как Андрей, приобняв за талию девушку, заходит в подъезд чужого дома. Она просидела во дворе полчаса и, не выдержав, уехала домой.
Дом встретил Андрея не привычным теплом, а странной, гнетущей тишиной. Свет в прихожей горел, но Вера обычно выходила его встречать. Сегодня — никого. Он сбросил ботинки, прошел на кухню и замер. Вера сидела за столом, вполоборота к нему. Ее лицо было красным и заплаканным, в руках она комкала кухонное полотенце. За ее спиной, опершись на стену, стоял их сын, Кеша. Хмурый, сжимающий кулаки так, что побелели костяшки.
— Че происходит? — хмуро бросил Андрей, вглядываясь в жену.
Она подняла на него глаза, и в этих глазах он увидел что-то новое. Это был не просто гнев, не только обида — там было презрение.
— Ты думаешь, я ничего не знаю? — тихо, но разрывая тишину на части, спросила Вера.
Андрей почувствовал, как к горлу подступает ком.
— О чем ты? — ответил он как можно спокойнее, но в голосе зазвучали нотки тревоги.
Вера резко бросила полотенце на стол.
— Про Кристину! Твою эту… — голос сорвался, но она тут же взяла себя в руки, — девочку из бухгалтерии!
Кеша сдвинулся с места, его взгляд буквально сверлил отца.
— Мам, хватит. Дай я с ним поговорю, — процедил он, сделав шаг вперед.
— Сядь! — отрезала Вера, даже не повернувшись к сыну, — это не твое дело.
Но Кеша не послушался. Подошел ближе к Андрею, и тот впервые за все пятнадцать лет почувствовал себя неловко перед собственным ребенком.
— Это правда? — спросил Кеша, глядя ему прямо в глаза, — ты ей изменяешь? Маме?
— Ты что несешь, мелкий? — Андрей попытался отмахнуться, но его голос выдал, что он потерян.
Кеша бросил взгляд на Веру, потом снова посмотрел на отца. И вдруг резко ударил кулаком по столу, так что кружка с чаем опрокинулась.
— Ты ей изменяешь?! — уже на крик сорвался он.
Андрей молчал. Он хотел как-то объясниться, но слова застряли в горле. Да что он мог сказать? Ни одно оправдание не казалось убедительным.
— Кеша, прекрати, — Вера снова попыталась взять ситуацию под контроль, но в голосе ее звучала слабость.
— Прекратить? — Кеша развернулся к ней, — он обижает тебя, мам! Ты за него все делаешь, а он с какой-то шалавой…
— Закрой рот! — рявкнул Андрей, чувствуя, как злость накрывает его волной.
Кеша рванулся к нему, но Вера встала между ними. Она положила руки на плечи сына, удерживая его.
Андрей молчал, глядя на жену. Слова будто застряли в горле, а внутри все перемешалось: злость на самого себя, раздражение на Веру за эту сцену, стыд перед сыном, в глазах которого он видел ненависть.
— Мам, ну скажи ему! Пусть валит! — Кеша, сжав кулаки, шагнул ближе.
— Сынок, хватит, — голос Веры был тихим, но твердым, — иди в свою комнату.
— Мама! — сын посмотрел на нее с отчаянием.
— В комнату, я сказала, — повторила она.
Кеша замер, бросил на отца еще один полный презрения взгляд и, тяжело дыша, вышел из кухни, громко хлопнув дверью. Вера поднялась, медленно подошла к окну и несколько секунд смотрела в темноту двора. Ее плечи опустились, и Андрей впервые понял, насколько она устала. От жизни, от него, от всего этого.
— И что теперь? — тихо произнесла она, сама удивляясь, что смогла выдавить из себя хоть слово, — это конец? Мы разводимся?
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.