Конкурс «Мои лесные приключения».
Первые числа сентября, а осень в лесу в этом году совсем не чувствуется. Прохладное дождливое лето заметно замедлило ее приход. В городе только у листьев каштанов по краям начала желтеть бахрома, а в лесу пока бушует хлорофилл, подавляя все остальные цвета. Только зеленый во всем диапазоне оттенков снизу под ногами и сверху над головой, а посередине эти два зеленых бескрайних массива как будто скреплены между собой белыми деревянными гвоздиками березок и светло-коричневыми сосенок. А надо всем этим голубое, невыгоревшее за лето небо.
… Природа поспешила с грибами в этом году. Приехав в лес в свои обычные сроки, я застал россыпи уже перезревших червивых маслят и размокшие здоровенные шляпки подберезовиков, тяжесть которых не всегда могли выдержать собственные ножки. Было обидно и досадно – ведь рынок уже больше недели был завален грибами. Но досадовать приходилось только на себя - ведь собирался же поехать в лес еще неделю назад, и все приготовил с вечера, а утром так не захотелось вставать, что очень обрадовался шуму дождя за окном и сонному шепоту жены: «Ну, куда ты в такую погоду?». А теперь вот приходилось топтаться среди того, чем тогда бы с радостью наполнил корзину.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Масленок, еще масленок, еще три, подберезовик, опять маслята…Даже наклоняться не хочется – знаешь заранее, что в корзину все равно будет нечего положить. И вдруг в зеленой траве появилась новая краска – краска надежды. Два молодых красноголовика тщетно пытались спрятаться от меня под березой.
Попались, дорогие, милости прошу в пустую корзину! Настроение сразу улучшилось, вернулся охотничий азарт, внимание сконцентрировалось исключительно на красном, как у испанского быка на корриде.
Начал ходить кругами, но больше ничего подобного на этом месте не было. Ерунда! Дремавшая доселе память услужливо подсказала несколько лучших близлежащих мест обитания подосиновиков. Вперед, вперед, заре навстречу!
Вот и первое местечко. Опять те же раскисшие подберезовики. И больше ничего. Ладно, еще не вечер. Но вот второе, третье, четвертое… Нет – мы так не договаривались! Вспомнил про два найденных подосиновика. Выругался про себя, но убедительно. Опять лес заманил, а я и губы раскатал, как мальчишка. Ну, все! Проверяю последнее место и, если там ничего нет, переключаюсь на бруснику!
Лет пять назад одно небольшое местечко подарило мне полкорзинки подосиновиков. В такой ситуации грех было бы пройти мимо, и через пятнадцать минут я вышел на заросшую травой по пояс старую лесную дорогу. Вдоль нее тянулась березовая аллейка в два ряда деревьев, прямо как в дворянских усадьбах. И что удивительно, трава на ней была намного ниже, чем на дороге, как будто ее кто-то время от времени постригал. Но не это главное. Как же замечательно смотрится красное на зеленом, даже напрягаться не нужно, чтобы разглядеть гриб! Не подвело местечко! Вот он первый красавец - подосиновик! Кинувшись к нему, как к случайно встреченному в чужом городе старому знакомому, я едва не растоптал по пути еще двух его маленьких собратьев.
С любовью режу красноголовики, вслушиваясь в приятный хрустящий звук. Лучше него для серьезного грибника может быть только звук срезаемого березового белого или борового рыжика. Делаю шаг вперед. Елкин пень! Вот еще два взрослых подосиновика, а вот еще один маленький крепыш с ножкой толще шляпки! Ползу к нему на коленях и упираюсь лицом во что-то черное.
Оторопев от неожиданности, медленно поднимаю голову. Черное, черное, черное, нескончаемое черное… Наконец появляется белое. И это белое - человеческое лицо. В окружении черной бороды и черной шапочки. Мне с колен вся фигура кажется двухметровой. А черное пятно на зеленом фоне выглядит совершенно инородным предметом. Фантастика какая-то! Но постепенно до меня доходит: это же монах. Но какой в этом лесу, к лешему, монах, каким ветром его сюда занесло? Правда, в голову тут же приходит мысль, что упоминание нечистой силы здесь как-то не к месту, но дальнейшее развитие мыслительной деятельности на этом вовсе останавливается. Кажется, я совсем «завис», как паршивый компьютер.
Поднимаюсь с колен. А монах оказывается не выше меня. И борода у него не черная, а рыжеватая, а глаза вовсе голубые. Монах что-то говорит, но проникнуть в суть сказанного мне не удается. Произношу в ответ что-то нечленораздельное и как-то нелепо киваю головой. Монах улыбается, но затем делает два резких шага в сторону и … срезает незамеченный мной подосиновик. И тут я обнаруживаю у него в руках корзину, до половины наполненную красноголовиками.
Наконец-то ко мне возвращаются земные чувства: еще и подосиновик мой срезал! Смотрю на удаляющийся черный силуэт с корзиной. А с чего это я так опешил, что дар речи потерял? Все естественно, никакой мистики. У природы есть и такая краска - черная. Ну, подумаешь, монах в лесу собирает грибы. Что тут необычного? Известно ведь, что монахи в постные дни питаются грибами. Все логично. Остается один вопрос. Откуда он взялся в моем лесу? Монастырей здесь нет, и никогда не было. Правда, на станции есть церковь. Но тамошнего батюшку с крестом я знаю.
Тайна всегда будоражит и кровь, и голову. Двигаюсь в направлении, откуда появился монах. Многочисленные ножки срезанных подосиновиков указывают мне дорогу. Метров через сто в прогалинах берез показывается какое-то строение. Час от часу не легче. Могу дать руку на отсечение, что раньше здесь ничего не было.
Выхожу на поляну. Новый, еще не почерневший высокий сплошной деревянный забор окружает пару бревенчатых зданий. Даже зависть берет: молодец кто-то, сообразил построить себе усадьбу в таком замечательном месте – в лесу, на берегу ручья, в тишине, нарушаемой только лесными звуками. Но над одним из зданий замечаю небольшую луковку купола с крестом. И теперь до меня окончательно доходит – так это же скит. Я же видел похожие на русском Севере - в Карелии, на Онеге и Ладоге. А может быть, это раскольничий скит? Но в таких деталях я не разбираюсь.
Однако место-то выбрано для скита просто благодатное, тихое, вдали от людей, разве редкий грибник забредет, вроде меня. За забором не лают собаки, и людей не видно. Сколько их там обитателей, в ските? Почему они выбрали такую жизнь? Начинаю жалеть, что не поговорил с тем встреченным монахом. Но не догонять же его теперь. А стучать в закрытые от людей двери и нарушать тишину этого места и покой людей, спрятавшихся от этого суетливого мира, рука не поднимается. Наоборот, что-то заставляет меня тихо удалиться. Возникает чувство неловкости от нечаянного вторжения и обескураживает неожиданная мысль: «А ведь это я его подосиновики срезал». Неловко как-то, как будто огурцов в чужом огороде нарвал.
… Ну, да ладно, а как там брусника поживает?
Евгений Веретельников. Брянск.