Продолжим? Но опять что-то пошло не так, сразу начали делить, кому сколько и что достанется. Сигизмунд III, Василий Шуйский, Филарет, да и бояр нельзя обделять, теперь каждый начал «тянуть одеяло в свою сторону». А тут еще казаки и поляки, которые фактически на своих щитах и мечах возвели Лжедмитрия I на царство, а потом «несолоно хлебавши» вынуждены были вернуться в Малороссию, почувствовали слабость Московии и решили сыграть в «свою игру». Выбрали себе предводителя, которого назвали «чудом спасшимся царевичем Дмитрием» (второй-то раз!) и вот эти польско-малоросские, по преимуществу казачьи банды, один за другим начали захватывать русские города.
К ним присоединялись и русские повстанцы, кто от междувластия устал, а кто и пограбить был не прочь, вот так весело улюлюкая больше половины страны за несколько месяцев захватили, под предводительством Лжедмитрия II. В Москву правда не пошли, в Тушино остановились (кто не знает, Тушино сейчас один из районов Москвы в пределах МКАД) и началось знаменитое московско-тушинское противостояние, а фактически двоевластие.
А где же в это время Филарет? «Историки» написали, что был «захвачен тушинцами, вынужден был играть роль «нареченного патриарха», а потом был отбит («отполонён») у «тушинцев». Ну а как еще романовские «писатели» должны писать про будущего патриарха и отца основателя 300-летней династии? Только прибежал он к «тушинскому вору» сам, когда почувствовал слабость положения Василия Шуйского, да и сына с собой прихватил, чтоб представить перед «новым царем», кто ж его знает чья возьмет, надо же и «соломки подстелить».
Сигизмунд III осознает, что может потерять Московию, собирает войско и идет на Москву, чтоб посадить на московский трон своего сына Владислава. Очень интересные аргументы он приводил, чтоб обосновать право поляков на трон Руси, примерно так:
«Вы, московские цари сами говорите, что от киевских князей, но Изяслав, сын Ярослава Мудрого был посажен на киевский стол польским королем Болеславом I Храбрым, поэтому он был вассал поляков. А раз вы продолжатели киевских князей и род этих князей рюриковичей прервался, то все чем они владели переходит к сюзерену, то есть Польше, и Сигизмунд имеет право распорядиться «выморочным имуществом», поэтому он идет за своим».
Правда, Болеслава с Изяславом русичи тогда быстро выгнали, но зачем это вспоминать? Польское войско довольно быстро изгоняет Лжедмитрия и вот уже тушинский патриарх Филарет и бояре заключили с Сигизмундом III договор, по которому сын короля Владислав Жигимонтович, должен был стать русским царём. Обязательным условием было принятие королевичем православия. Земский собор и Боярская дума получали права независимой законодательной, а Дума при этом — и судебной власти. Тушинские послы присягнули:
«Пока Бог нам даст государя Владислава на Московское государство», «служить и прямить и добра хотеть его государеву отцу, нынешнему наияснейшему королю польскому и великому князю литовскому Жигимонту Ивановичу».
Фактически уже по этому договору Русь потеряла бы суверенитет полностью и была бы разграблена поляками, но события развиваются по нарастающей. После свержения Шуйского и входа поляков в Москву, Сигизмунд III ясно дает понять боярам, что не собирается присылать Владислава в Москву, а сам намерен сесть на московский трон. Вот тут у «пятой колонны» начинает всерьез «подгорать», одно дело юноша 15 лет, который согласно договору должен принять православие и которым при известном умении можно «крутить и вертеть» как хочешь, а этому они уже научились. И совершенно другое король католик, сидящий на двух тронах, то есть по факту уния с Польшей, где главная роль будет в руках у поляков.
Как пишут некоторые историки, что недалеко от истины: «Они просчитались, так как не учли фактор народа. Началось сильное движение снизу, которое они не могли контролировать». Да, контролировать не могли, но оно им «сыграло на руку» и в итоге помогло вывернутся из щекотливой ситуации и сохранить свою власть и влияние. Первое ополчение, под руководством дворянина Ляпунова, а затем казачьего атамана Иван Заруцкого, состояло в большей своей массе из оставшихся после убийства Лжедмитрия II так называемых «малоросских казаков» и «вольных людей». Надо ли говорить, что интересы Руси их интересовали в последнюю очередь, главное, чтоб было что выпить и кого пограбить. Они просто стояли лагерем под Москвой, полякам доставлялись обозы, слегка «пограбленные» «ополчением», с провиантом, то есть должной осады не было.
Второе народное ополчение Минина и Пожарского (а почему всегда только так: на первом месте крестьянин, а князь, потомственный Рюрикович, на втором – не задумывались? Опять романовская идеологическая историография, принизить Рюриковичей и показать, что именно народ сыграл важнейшую роль в воцарении Романовых. «Нас народ выбрал», а какой «народ» их выбрал, чуть позже) осадили и заблокировали Москву, взяв её измором. С первого раза догадаетесь, кто идет договариваться с народным ополчением об уходе поляков из Москвы?
Все верно – Филарет, ни в каком плену он еще не находится, с "Великим посольством" он съездил и назад вернулся, аккурат к подходу второго ополчения выщло. А он так сильно за поляков переживает, что им кушать уже нечего, и они друг друга едят, в прямом смысле, а не фигурально - «обретошя много тщанов и наполов плоти человеческиа солены и под стропами много трупу человеческого»? Переживает он конечно же за своих и спасти их хочет: брата своего Ивана Никитича Романова, сына Михаила Федоровича, хоть и бывшую, но все же жену, монахиню Марфу, подконтрольную ему боярскую «пятую колонну», которые все это время дружно сидели с поляками в Москве и пока окончательно не «приперло» к «своему» народу выйти боязно было. Что грустно такую правду слушать, это ещё цветочки, ягодки впереди будут, не переключайтесь.
Продолжение следует.