Над тем котлом поднимался особый пар, прозрачный и светло-нежно-голубого оттенка. Этот нежный голубой оттенок был лёгким, почти неуловимым, но он был.
Это она! И этот особый дым, которого Оресту не приходилось видеть раньше - ведь всё указывало, что это она.
Надежда, которая покинула его у входа в Смрад, которой здесь и быть не могло, каким-то немыслимым образом, проникнув через все aдские препоны, против всех законов и таможен aда, была и здесь, и сейчас она вновь проникала в его душу.
Орест мчался к тому котлу и чувствовал не только надежду, но и странное притяжение, словно сам этот котел оказался магнитом для него. Не зря он посмотрел в сторону того котла, нет! Ещё до того, как увидел взметнувшиеся там волосы Эвы, этот котел привлек его внимание. Даже взгляд Ореста этот котел тянул, как магнит, а сейчас, когда Орест нёсся туда, ему казалось, что это происходит быстрее, чем скорость его бега, словно пространство Смрада разрядилось от повисшего в воздухе зла и создало некий чистый коридор движения - от Ореста к этому котлу - и этот коридор сам по себе нёс его к его цели.
Чeрти-истопники едва заметили его приближение, потому что у котла, первоначально находившегося от Ореста очень далеко, он оказался невероятно быстро.
Впрочем, истопники не успели толком подготовиться, и Орест в момент выдрал кочергу из лап одного из них. Тот тут же, немедленно попытался вцепиться в Ореста, но был отброшен на приличное расстояние сильным ударом. Второй истопник успел сбоку воткнуть в Ореста кочергу.
Завязалось настоящее сражение. Черти, хотя и были несколько ниже его ростом, даже и вместе с рогами, были всё-таки очень сильны, к тому же их было двое. Изворотливые, сильные, ловкие, они почти не оставляли шансов на победу, быстро поднимаясь от ударов Ореста, даже если и отлетали на какое-то расстояние.
Но Орест в пылу драки опасался лишь одного: что истопники от других котлов могут заметить эту драку и поспешить на помощь. Если прибудут ещё черти, Орест мог их не одолеть.
Однако, видели эту неистовую драку или нет, истопники от других котлов не спешили на помощь чeртям, с которыми бился Орест.
Драка была ожесточенной, как иногда дерутся на земле - не на жизнь, а на смeрть, но Орест их одолел. Один из чертей оказался почти без одной руки и с сильно покaлеченной второй, а другой - пригвожден к поверхности двумя кочергами, которые Орест для верности ещё и загнул так, чтобы их было трудно достать.
После того Орест немедленно приблизился к котлу.
Там была не Эва...
Женщина находилась на противоположном от Ореста краю котла, жидкость в огромном по сравнению с ней котле почти не кипела, а прозрачный слегка голубоватый пар позволял хорошо ее рассмотреть.
Она была красива. И ее волосы... Великолепные и так похожи на волосы Эвы! А, может, это всё же она?!
- Эва... - он не мог сказать ничего другого, - Эва... Скажи мне, это ты?
Женщина смотрела на него с нескрываемым страхом.
- Нет!
- Просто я не узнаю тебя. Но ты ведь Эва? Скажи правду... Как тебя зовут?
- Аннет! - выкрикнула женщина. - Не трогай! Уходи!
Орест потерянно смотрел на нее. Это все же не Эва...
- Что ты с ними сделал? - плакала Аннет. - Мeрзкий! Мeрзкий! Отвратительно! - она рыдала. - Самое страшное, что есть в Смраде... О, за что мне?! За что?!!!
Орест с удивлением смотрел на ее рыдания. Она жалеет чeртей, которые ее мучили?
- Почему ты плачешь...
- Уйди, уйди, Смотритель! - взывала она. - Ты искалечил моих друзей, да для меня за всю жизнь на земле никто не сделал больше, чем они! Смотрители... Вы и есть настоящее Зло! - она рыдала ещё пуще, а жидкость, заполняющая котел, тем временем начинала бурлить чуть больше, и пар от этого бурления менялся, становился ещё чище и прозрачный.
- Ты свободна, - сказал Орест, хотя за миг до этого он не знал, что говорить. Только за миг не знал, а сейчас был уверен в том, что говорил. Она свободна, для этого он и был здесь.
Женщина посмотрела на него с отвращением и страхом, и вдруг ее черты стали меняться. С ее лица уходил страх, уходило страдание, высыхали потоки слез. Лицо ее, оставаясь прежним, светлело, и этот свет был откуда-то изнутри. Она засмеялась, тихо и нежно, взглянула на Ореста уже без ненависти:
- Почему же... Зачем так? Ведь ты отвратительный... - она говорила это как будто с недоумением. - Ты не зло...
Она отвернулась к стенке котла, легко преодолела ее, выпрыгнув с другой стороны котла, и Орест увидел, как легко и стремительно, изящно и быстро она убегает вдаль. Она бежала, словно знала куда бежит.
"Лишь бы другие черти не поймали..." - подумал Орест и тут же понял, что такие опасения напрасны. Никто ее не поймает.
Он повернулся назад. Оба чeрта, с кем он неистово бился, уже начинали приходить в себя. Один прилаживал на место полуоторванную рyку, рука пока не желала приживляться и отваливалась; другой с лёгким стоном тянул одну из кочерег, которыми Орест пригвоздил его.
На Ореста они смотрели мало, с небольшим страхом и отврaщением. Орест не стал рассматривать, как черти будут приводить себя в порядок, только глянул на пламя под котлом. Пламя не погасло, горело чуть меньше, чем обычно, но горело ровно. Да оно и не погаснет, это Орест понимал. Оно никогда не погаснет, а разгорится ярче, когда в котле появится очередной грешник и черти начнут подкармливать пламя поленьями от черных деревьев.
Кучка этих поленьев около котла была совсем малой. Орест увидел вдали чeрта, несущего груз поленьев.
Пора уходить. Страшного для него ничего нет, просто ему здесь больше нечего делать.
Он ушел, вернулся на свою условную дорогу. Но не сразу продолжил свой путь.
Она так испугалась его... Сказала, что он отврaтительный. Но она не могла не привыкнуть к виду чертей-истопников. Он, что, выглядит ещё страшнее их? Хотя кого-то более жyткого, чем черти Смрада, ему не доводилось видеть.
Он, что, превратился в одного из них?!
Орест взглянул на свои руки. Он давно привык, что на его руках запеклась крoвь, которая сочилась по всему его телу после падения в Смрад. Крoвь была не совсем такой, как во время жизни на земле, напоминая ту, прежнюю, лишь цветом. И запеклась она совсем не так, как та крoвь, по-другому. Здесь эта его крoвь, даже и перестав течь из всех ран, не изменила цвет. Она так и застыла на его коже в виде струй и струек, как текла, но осталась неподвижной. Петровна в свое время слизала почти всю его крoвь, однако пока он восстанавливал рaны, заживлял их, из них успело натечь ещё сколько-то, и он тогда не позволил Петровне ещё повампирить.
Вот эта крoвь и осталась на нем. Он даже и не пытался ее стереть, она, и застывшая, не мешала ему. Теперь, посмотрев на свои руки, он, к своему облегчению, не увидел на них никаких копыт, но заметил, что кожа окрашена красным равномерно, а не как раньше. Орест тут же бросил взгляд на ноги: кроссовок там не было, наверно, они давно изодрались окончательно и слетели с его ног. Но это было неважно, важно было то, что никаких копыт не было и там, а были обыкновенные его ступни, правда, более широкие, чем он привык их видеть. Ступни эти были того же цвета, что и руки.
И никаких разорванных когда-то джинсов. На нем были длинные серые штаны, удобные. И совсем другого серого оттенка, не такого, как штаны чертей. Оттенок был даже красивый.
Впрочем, особый оттенок своей единственной одежды Орест отметил позже, а сейчас, только взглянув на свои стопы, он сразу схватился за голову и чуть позже принялся ощупывать своё лицо.
Никаких рогов на голове не было, как и пятака. Нос как нос... Пытаясь ещё и рассмотреть этот нос, Орест понял, что и нос его тоже такого же цвета, как и вся обозримая кожа.
Ни в какого чeрта он не превратился, только его кожа изменила цвет. От оставшейся на ней крoви, наверно... Ещё Орест обнаружил, что его волосы длиннее, чем он предполагал - примерно до плеч.
Он вспомнил волосы Эвы, и как они изменились в последний их день там, в Спокойном Счастье. Да он этого никогда и не забывал...
Орест стал ждать - не будут ли так меняться и его волосы, и время от времени ощупывал их. Волосы не меняли свою длину, сколько бы он ни ждал.
Убедившись, что волосы остаются такими же, ничего не меняется, Орест продолжил свой путь.
**************