Не резало ли вам когда-нибудь слух присутствие в святоотеческой литературе категории «достоинства» человека божественных благ, прочно вошедшей в обиход восточного (равно как и западного) богословия, прежде всего, благодаря представителям египетской богословско-аскетической школы и каппадокийцам, не всегда корректно пользовавшихся этим понятием? В одном только первом томе «Добротолюбия» идиома «сделаться достойным» (богообщения, благодати, вечной жизни с Богом) употребляется десятки раз.
«Ибо имея самовластие, мы можем, если захотим, не делать худых дел даже тогда, как вожделеем их; в нашей также власти есть жить благоугодно Богу и никто нас не принудит никогда сделать что-либо худое, если не хотим. Так подвизаясь, мы будем людьми Бога достойными, живя как Ангелы на небе» (Наставления святого Антония Великого. 2:66 / Добротолюбие. В 5 т. Пер. с греч. святителя Феофана Затворника. Изд. 4-е. М., изд-во Сретенского монастыря, 2010. Т. 1. С.70-71).
Правда? А это точно Антоний Великий, а не бравый авва Евагрий, например? А то на IIIВС буквально за это же самое осудили Целестия, Юлиана Экланского и иже с ними пелагиан. Но поскольку это попало в «Добротолюбие», уже неважно, кто является автором этого текста, потому что, не будучи вовремя опознано как лжеучение, это было усвоено общецерковным сознанием как ортодоксальное воззрение. Ложь смешалась с истиной, мимикрируя и паразитируя на ней.
«…и все прочее равно Отцом и Сыном и Духом Святым действуется в достойных: всякая благодать и сила, <…> [которых] каждый приобщается пользы по собственному своему достоинству и по мере нужды» (свт. Василий Великий. Письмо 189 (181). К Евстафию, первому врачу / свт. Василий Великий, архиепископ Кесарии Каппадокийской. Творения в двух томах. М., «Сибирская благозвонница», 2008-2009. Т.2. С.715).
Критерием неверного богословского толкования понятия «достоинства» служит евангельский фрагмент, где оно используется иудейскими старейшинами, т.е. фарисеями. «И они, придя к Иисусу, просили Его убедительно, говоря: он достоин, чтобы Ты сделал для него это, ибо он любит народ наш и построил нам синагогу. Иисус пошёл с ними. И когда Он недалеко уже был от дома, сотник прислал к Нему друзей сказать Ему: не трудись, Господи! ибо я недостоин, чтобы Ты вошёл под кров мой; потому и себя самого не почёл я достойным придти к Тебе; но скажи слово, и выздоровеет слуга мой. <…>. Услышав сие, Иисус удивился ему и, обратившись, сказал идущему за Ним народу: сказываю вам, что и в Израиле не нашёл Я такой веры» (Лк 7:4-9). Не трудно заметить, что концепции «достоинства» старейшин и Христа не просто существенно отличаются, но противоположны друг другу. Иудеи говорят: язычник достоин милости Божией, потому что делает много добра; а Господь отвечает им: он достоин Его милости, напротив, не потому что делает что-то, но только потому, что сам считает себя недостойным этого, но верует в Его милосердие. И дело здесь отнюдь не в одном только смирении, на которое Всевышний как бы «ведется» и столь высоко его оценивает, питая к нему «слабость». Суть в том, что милости вообще нельзя быть достойным, ибо одно исключает другое. Если кто-то достоин чего-то, то ему вручают это как заслуженную награду, воздавая должное. А если кого-то милуют, то его милуют именно потому, что он недостоин помилования, но его все равно прощают, т.е. исключительно по великодушию Судящего, а не по заслугам судимого. «…пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф 9:13). Поэтому милость за исповедание себя недостойным тоже была бы воздаянием должного, или увенчанием достойного лавровым венком победителя (за добродетель смирения, в частности). Евангелие же говорит о таком недостоинстве грешника милости Божией, которое является таковым объективно и безусловно, а не обусловлено чем-то в самом человеке, т.е. о таком недостоинстве, которого он сам не в силах преодолеть, чтобы получить оправдание, поэтому и нуждается в милости. В таком случае все условия милости, о которых Евангелие говорит в других местах, или все фрагменты, которые, казалось бы, подтверждают концепцию достоинства как воздаяния должного, или заслуженного награждения, на самом деле, означают, что само это достояние ранее получено недостойным путем той же безусловной милости Божией к нему, т.е. тоже даром, а не по бартеру (в обмен на что-то другое ценное). «Ибо мы — Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» (Еф 2:10). «Но если по благодати» [исполняем предназначенное нам по милости], «то не по делам; иначе благодать не была бы уже благодатью. А если по делам, то это уже не благодать; иначе дело не есть уже дело» (Рим 11:6). Следовательно, когда богословие говорит о каком-либо достоинстве как заслуге человека милости Божией, в нем самом говорит еще не до конца изжитое религиозное сознание ветхого человека, языческое или фарисейское «мудрование». /.../
продолжение по ссылке: https://history-of-ideas.ru/article/337