В новом интервью для Mike Gaube's Headbangers бывший басист MEGADETH Дэвид Эллефсон рассказал о том, как он впервые открыл для себя музыку RUSH: «Я вырос на Среднем Западе, где, по иронии судьбы, выступало большинство моих любимых групп 1970-х, которые привили мне любовь к хард-року, а затем и к металлу, и моя профессиональная карьера началась в 1983-м, когда мы основали MEGADETH. Но когда я рос на Среднем Западе, большинство исполнителей, которы[ я слушал, — KISS, Тед Ньюджент, RUSH, STYX, REO SPEEDWAGON, CHEAP TRICK, весь этот хард-роковый контингент — они в основном набирались опыта на концертах и гастролях по Среднему Западу. Так что KISS привили мне любовь к хард-року. А потом, когда я привык к ним, настал черед VAN HALEN, BOSTON, затем RUSH, CHEAP TRICK и всего остального, Теда Ньюджента и всего того, что появилось после них. Но для меня RUSH — это обложка альбома "All The World's A Stage". В Джексоне, штат Миннесота, была местная аптека на главной улице, где я покупал многие св
В новом интервью для Mike Gaube's Headbangers бывший басист MEGADETH Дэвид Эллефсон рассказал о том, как он впервые открыл для себя музыку RUSH:
«Я вырос на Среднем Западе, где, по иронии судьбы, выступало большинство моих любимых групп 1970-х, которые привили мне любовь к хард-року, а затем и к металлу, и моя профессиональная карьера началась в 1983-м, когда мы основали MEGADETH. Но когда я рос на Среднем Западе, большинство исполнителей, которы[ я слушал, — KISS, Тед Ньюджент, RUSH, STYX, REO SPEEDWAGON, CHEAP TRICK, весь этот хард-роковый контингент — они в основном набирались опыта на концертах и гастролях по Среднему Западу. Так что KISS привили мне любовь к хард-року. А потом, когда я привык к ним, настал черед VAN HALEN, BOSTON, затем RUSH, CHEAP TRICK и всего остального, Теда Ньюджента и всего того, что появилось после них. Но для меня RUSH — это обложка альбома "All The World's A Stage". В Джексоне, штат Миннесота, была местная аптека на главной улице, где я покупал многие свои пластинки. А потом наконец открылся музыкальный магазин. Но "All The World's A Stage" просто манила меня. Обложка просто звала меня — Marshall, убойная ударная установка, усилители Ampeg. И самое главное — на сцене был ковролин. Я подумал, как же это по-металлически — иметь ковёр на сцене. А потом я смотрел на альбом и в конце концов однажды купил. Наверное, больше всего меня поразил голос [басиста/вокалиста RUSH] Гедди [Ли] — этот высокий, визжащий, пронзительный голос был таким разным, таким уникальным, но, конечно, как басист, как молодой музыкант я слышал Гедди и [барабанщика RUSH] Нила Пирта, их комбинацию баса и барабанов, это было просто невероятно, но они все выглядели круто, они звучали круто. И для меня рок-н-ролл был тем, чем он был для меня в детстве. Это была фантазия. Некоторые люди мечтают о команде мечты. Если бы была команда мечты, в которую я мог бы вступить, это была бы группа. Так что, думаю, именно этим и занималось моё поколение... Какая моя группа мечты, в которой я мог бы оказаться? И я думаю, что это было и остаётся моим жизненным стремлением: "Где эта фантастическая группа?" Я всё ещё собираю её, и я был в гигантском количестве таких групп. Даже если мы играем в успешных группах, люди спрашивают нас в интервью: "Кто тот человек, с которым вы ещё не играли?" Так что всегда есть подобный список. Для меня это нечто вроде всеобъемлющей карьеры, связанной с музыкой, и RUSH всегда были для меня частью этого списка».
На вопрос, что сложнее — басовые партии Ли или барабанные партии Пирта, Эллефсон ответил:
«Это интересно, потому что когда ты растёшь, ты слышишь все эти проговые вещи и не понимаешь, что это такое. Но потом, когда ты попадаешь в студию, ты начинаешь работать с профессионалами, а в начале мы всегда работаем со всеми, кто намного опережает нас и продвинут, — и не только с музыкантами, но и с продюсерами и инженерами... Так что если представить меня 15-летним подростком в своём подвале в Миннесоте, я бы сказал: "Боже мой. У меня нет никаких ориентиров. Я играю в джаз-бэнде и учусь всему этому". Но теперь я слышу это и говорю: "Это не так уж и сложно", потому что это пентатонические риффы. Так что всё как бы находится в этих пентатонических боксах. И я думаю, что каждый из нас, когда он играет чужую музыку или разучивает свои партии, или, как я, подменяет кого-то известного, находит... Где же центр того, что он делает? Я наблюдаю за гитаристами. Можно с ходу сказать, что они слушали Михаэля Шенкера. Гизер Батлер из BLACK SABBATH, Стив Харрис из IRON MAIDEN, Гедди Ли из RUSH — они словно находятся в этой пентатоническом боексе. И когда вы понимаете, что это такое, это как статистика. Где среднее значение, мода и отклонение? Вот где центр всего этого. Внезапно как будто ты понимаешь бокс Гедди, из серии: "Так вот что он делает. Хорошо". И потом на каждой песне ты думаешь: "Опять он это делает». Наверное, так же играю и я. Ты как бы находишь центр, в котором живёшь в своих партиях на грифе, и потом думаешь: "Так вот как он играет". Тогда легче понять чьи-то партии. Для меня это своего рода ключ к изучению чьей-то игры».