Прежде, чем продолжить рассказывать о моих инструментах, хочется закрыть две темы, подвисшие с предыдущих постов. Сначала соната, за которую я получил гитару Георга Болина. Я её написал, конечно. И ноты торжественно вручил Микулке после своего концерта на фестивале в городе Рихнов (Чехия). Микулка тоже был там среди приглашённых музыкантов. И я так подгадал, чтобы вручить ему ноты прямо в зале. Сыграл на бис финал сонаты и объявил, что это была часть нового сочинения, написанного специально для Владимира, и что хочу ему прямо сейчас вручить ноты, зная, что он в зале. Микулка встал, поднялся на сцену, я ему вручил ноты, мы обнялись, аплодисменты не смолкали... концерт был, кстати, в местном соборе с потрясающей акустикой... всё было так красиво и так торжественно, как в кино. Незабываемо. Согласитесь, после такой презентации Владимир должен был сонату сыграть. Должен был, но... не сыграл. Именно соната стала началом моего постепенного разочарования в Микулке, как в музыканте. Нет, не подумайте, дружба наша продолжалась, но вот сотрудничество... оно на моей несыгранной сонате закончилось. Увы.
Сонатой заинтересовалась Елена Папандреу, причём, до того, как я сонату закончил. Я был в Америке, и там мы пересеклись с Папандреу, которая тоже была в Штатах с концертами. У нас был только один вечер пообщаться, и я сказал Елене, что пишу сонату для Микулки, и даже сыграл ей первую часть. Музыка её просто зацепила, она сказала: "Знаешь, жаль, что это для Микулки. Я бы очень хотела это сыграть. Если он вдруг передумает, скажи мне". Вот прям как чувствовала. Женская интуиция что ли сработала, но Микулка и правда передумал. Начав разбирать сонату, он в ужас пришёл от её технической сложности, хотя мне казалось, что ничего там такого особенного нет. Ведь я сам её играл, а Микулка технически был всегда круче, чем я. Я попытался его уговорить, но без успеха. И тогда я вспомнил о Папандреу, написал ей, и она меня уверила, что с радостью выкупит заказ, чтобы получить посвящение и играть премьеру. Выкупит? Тут я заволновался, что Владимир заломит такую цену, которую Елена не осилит. Но нет, Владимир повёл себя корректно, попросил меньше стоимости гитары Болина, которую отдал мне в качестве аванса. Так что всё разрешилось благополучно, и, конечно, я ни разу не заикнулся о том, что гитара была лишь авансом и что мне вообще-то полагалось ещё примерно столько же по окончании работы. Но я так был счастлив, что соната будет исполнена, что промолчал. И потом, когда с заказом что-то не так, возникает очень тяжёлое чувство, а тут оно ушло.
Папандреу сонату и играла много раз, и записала на CD. Я был на премьере в Норвегии и чуть инфаркт не схватил от волнения. Но волновался зря, всё прошло прекрасно, Папандреу была на высоте. Микулка её CD купил и пришёл в восторг от записи, но меня почему-то это вовсе не порадовало. И не из-за Елены. Запись-то превосходная, и Папандреу - классный музыкант, но вот восторг Владимира мне показался неуместным. Лучше бы промолчал. После Елены было ещё несколько исполнений, и очень заметных. Джудикаэль Перруа лихо играл сонату, Женя Финкельштейн (чем очень меня порадовал), ещё несколько гитаристов из разных стран. Но больше всего мне понравилось исполнение Габриэля Бианко. Потрясающий гитарист, и играл мою сонату просто безупречно и вдохновенно. Выиграл с ней в программе несколько конкурсов и записал на CD. Я никак не ожидал, что соната так хорошо пойдёт, думал, что один раз исполнят и один раз запишут, и всё. Но, слава богу, ошибался.
Теперь о вариациях. Были готовы пары Кошкин - Рак, Рак - Дюарт и моя рапсодия на тему Дюарта. Недоставало только вариаций Дюарта. Но англичанин не торопился. Годы шли, а вариаций всё не было. Мне тогда, по наивности, и в голову не пришло, что Дюарт ждёт подходящего заказа. Я-то писал, так сказать, из любви к искусству. Но как только Дюарту подвернулся заказ - от Загребского гитарного трио, моих друзей, для которых и я несколько пьес написал - так сразу музыка появилась. Полагаю, что Дарко, Горан и Иштван не возражали против вариаций на тему Кошкина. И всё бы ничего, радоваться надо, вот только проект был задуман полностью для гитары соло, и пьеса для трио крушила вдребезги весь замысел. Мне таких усилий стоило уломать Джека написать ещё одни вариации, но уже для одной гитары. Но, слава богу, Джек согласился и попросил новую тему. Тут уж у меня никаких сил на вдохновение не осталось. Помню, набросал, что в голову пришло, и отправил в Лондон.
Было абсолютно ясно, что Микулка полный цикл исполнять не будет. Что-то он сыграл: мою "Фарфоровую башню", вариации Рака на тему Дюарта, Дюарта на тему Рака, но раньше, когда ещё горел. А теперь он потух. На реализацию всего проекта ушло 17 лет - с 1981 года по 1998. Надо было искать другого исполнителя. Но слишком долго это всё продолжалось, длилось, тянулось. Слишком долго, все уже всё забыли. По отдельности пьесы, конечно, живут. Но вот как цельный проект - нет. Правда, исполнитель нашёлся: норвежский гитарист Стейн-Эрик Ульсен. Он исполнил весь цикл и даже записал на CD. Это, конечно, очень здорово, Ульсен прекрасный парень, мы с ним очень подружились, и гитарист он хороший, но не более того. А тут, конечно, нужен был супер-музыкант, Ямашита - не меньше. Так что с сонатой всё получилось лучше, чем я рассчитывал (благодаря классу Папандреу), а с вариациями - нулевой выход.
Но вернусь к инструментам. На концерт в Рихнове, на тот самый, который, я уже упоминал, мне пришлось одалживать шестиструнную гитару, так как Блаха, директор фестиваля просил исполнить "Игрушки принца", а на моём Болине это было невозможно. И на второе отделение Блаха одолжил мне одну из своих гитар. И вот эта гитара сразила меня в самое сердце, как только я первую же ноту из неё извлёк. Заглянул внутрь, мастер - Питер Бартон. Англичанин? Американец? Австралиец? Я и о мастере этом никогда не слышал, и с гитарой его столкнулся впервые, но она была удивительная! Такой звук, такой тембр непередаваемый. И лёгкая, как-будто из бумаги склеена. Впрочем, я на многих очень хороших гитарах играл, и они тоже классно звучали. Но этот звук был особый, он затронул что-то глубоко личное в моей душе, это был мой звук, абсолютно мой. На вечернем концерте, в перерыве я распросил Блаху о мастере Питере Бартоне, выяснил, что он англичанин, и что приедет на фестиваль на выставку мастеров. Значит, я мог с ним познакомиться. На выставке Блаха представил меня Бартону, мы познакомились и я сходу заказал у него инструмент. Денег у меня на гитару не было, но меня это не смущало. Раз цель себе наметил, то добьюсь, заработаю.
Не помню точно, но где-то в конце 90-х в Австрии, в городе Руст организовали фестиваль Никиты Кошкина. Это было неожиданно, и не то, чтобы очень приятно. То есть, с одной стороны да, приятно. Но с другой я подозревал, что организатор рассчитывает на какую-то мою ответку, что я его тоже куда-то приглашу, что-то ему организую, в благодарность, так сказать. Баш на баш, как говорили в Советское время. Это меня немного нервировало, потому что никаких таких возможностей у меня не было. Я не был организатором концертов или фестивалей. Это иностранцам казалось, что я тут, у себя в России какой-то большой человек, влиятельный босс, стоящий у руля нашей гитарной жизни. Но на самом деле, я был просто композитором, и просто гитаристом. Потому не очень любил такие события, когда меня выносили в заглавие. Но не отказываться же, тем более, что на этот фестиваль я всерьёз нацелился поехать, так как на него собирался приехать Питер Бартон и привезти туда мой новый инструмент. Мы с Бартоном заранее связались и договорились обо всём. Мне предстоял концерт, работа в жюри, мастер-классы и, собственно, всё. Я понимал, что, скорее всего, это будет единичный фестиваль моего имени. Но меня не это волновало. Я накопил половину суммы, а оставшуюся часть собирался погасить из гонорара за работу на фестивале. Так что фестиваль был очень важен. И я поехал.
Если вам нравятся мои публикации, то вы можете поддержать меня любым переводом на карту Сбера, на ваше усмотрение. Номер моей карты - 5469 5900 1236 0478