Глава первая: Песня, что искала голос
Был канун Нового года, и за окном тихо кружились снежинки. Великий Композитор сидел за своим кабинетным роялем, перебирая клавиши. Перед ним лежала партитура — почти законченная, но чего-то не хватало. Он грустил, смотрел в окно, и вздох его был так глубок, что лёгкая форточка приоткрылась.
— Ах, как бы я хотел услышать тебя по-настоящему, — прошептал Композитор, глядя на ноты.
И тут случилось чудо. Мелодия, записанная на листах, ожила. Её тонкие струи света мягко отделились от бумаги, закружились в воздухе и выскользнули через открытую форточку. Это была Песня — робкая, невидимая, но полная желания найти свой голос.
Она летела над городом, глядя на заснеженные улицы, огоньки окон и фонарей. Вскоре Песня услышала первый голос — яркий, громкий, уверенный. Это был эстрадный певец, репетирующий для большого концерта. Его голос звенел как хрусталь, но был холоден.
— Как красиво, но слишком высокомерно, — подумала Песня. — Мне нужен голос, который согреет сердца.
Песня полетела дальше и наткнулась на оперного певца. Его голос был силён, как зимняя буря, и чист, как первый снег. Но слова, которые он пел, казались ей далёкими, словно доносящимися из другого мира.
— Слишком величественно, — вздохнула Песня. — Мне нужен голос, который сможет рассказывать о простом.
Всё глубже и глубже в город спускалась Песня, пока не оказалась в подземном переходе. Там она увидела уличного музыканта. Он пел под гитару, и голос его был тёплым, как огонь свечи, проникновенным, как тихий шёпот зимнего ветра.
Музыкант пел о простых радостях и грустях, которые люди пронесли через годы. Его голос не стремился быть идеальным — в нём жила искренность. Песня замерла, слушая его, и её сердце затрепетало.
— Это он, — обрадовалась она. — Он сможет стать моим голосом.
Песня обвилась вокруг музыканта тонкими нитями света, и он неожиданно сменил мелодию. Её мотив был словно подсказан ветром, а слова пришли сами. Люди, проходящие мимо, замерли. Они забыли о своих делах, о суете и просто слушали.
В тот момент Песня приняла решение: этот голос она возьмёт с собой.
Глава вторая: Песня и мальчик с больным горлом
В маленькой квартире, на пятом этаже серой многоэтажки, вечерами всегда звучало радио. Оно было стареньким, часто шипело, но мальчик, живший здесь, любил слушать его, пока за окном зажигались огоньки. Радио будто рассказывало ему сказки из мира взрослых, где люди спешили, смеялись и иногда грустили.
Но сегодня радио молчало. Мальчик простудился, и накануне Нового года ангина как будто специально решила превратить праздник в серую скуку. Горло болело так сильно, что ни играть, ни говорить не хотелось. На полке у кровати сиротливо лежал альбом для рисования, а на полу стояли нераспакованные игрушки.
Мама, оставив сына дома одного, побежала за лекарствами. Её волновал не только кашель, но и то, как утешить малыша, который не сможет пойти на утренник, встретиться с Дедом Морозом и Снегурочкой.
Мальчик грустно лежал в кровати, кутаясь в одеяло. Он знал, что Дед Мороз придёт к детям на ёлку в Дом культуры, а ему осталось только ждать подарков от взрослых, которые уже не кажутся такими волшебными.
И тут случилось чудо.
Сначала мальчику показалось, что за окном кто-то поёт. Звуки были тихими, словно снежинки шептались между собой. Затем прозвучал негромкий стук в дверь.
— Кто там? — хрипло спросил мальчик.
Дверь открылась сама собой, и в комнату вошёл незнакомец. На нём не было ни шубы, ни бороды, ни посоха — только тёплый шарф, пальто и гитара за спиной.
— Дед Мороз! — воскликнул мальчик, хоть голос у него получился совсем слабый.
— Почти, — улыбнулся незнакомец. — Сегодня я по-другому выгляжу, но не бойся, это я.
— А где шуба? Где посох? И почему ты без бороды? — мальчик настороженно смотрел на странного гостя.
— Понимаешь, в мороз такой сильный ветер, что борода разлетелась на снежинки, а шубу я оставил сушиться у камина. Но самое главное я принёс с собой, — незнакомец поднял гитару. — Волшебство!
Он устроился на стуле, чуть поправил гитару и начал играть. Мелодия была мягкой, тёплой, словно обнимала мальчика, а слова будто приглушили боль в горле.
— А это точно волшебство? — прошептал мальчик.
— Конечно, — сказал гость. — Видишь, уже не так больно говорить.
И правда, боль отступала. Мальчик сел в кровати и широко улыбнулся.
— Ты настоящий, — прошептал он.
— Самый настоящий, — кивнул бард. — А знаешь что? Через два дня ты поправишься, и я снова приду. Но уже в настоящем костюме, с бородой и посохом. На ёлке в вашем Доме культуры. Обещаю!
Мальчик засмеялся.
— Правда? Ты вернёшься?
— Конечно. А пока отдыхай. Увидимся на ёлке.
Когда мама вернулась с пакетами лекарств и подарков, она застала сына здоровым и улыбающимся. Он уверял, что его навестил Дед Мороз с гитарой.
Через два дня мальчик действительно встретился с бардом, но тот был уже в полной "морозной" экипировке. На сцене он исполнил ту же песню, которая подарила ребёнку чудо, а все дети в зале пели вместе с ним.
Глава третья: Песня и сюрприз для таксиста
Зима, словно художник, укрывала город белыми мазками снега. Таксист уже несколько часов кружил по заснеженным улицам, подбирая торопливых пассажиров. День был напряжённым, а настроение — мрачным.
— Ну и Новый год, — пробормотал он себе под нос, глядя на пустой термос. — Опять одному встречать. Разве это праздник?
Очередной заказ закончился, и таксист припарковался у обочины, чтобы передохнуть. В машине было тихо, радио сломалось ещё утром, а звуки улицы не пробивались через толстый слой снега.
Но вдруг тишину нарушила мелодия. Песня, едва уловимая, словно далёкий зов ветра, зазвучала прямо в машине.
— Не может быть... радио же не работает, — удивился таксист.
И тут зазвонил телефон. На экране высветилось имя сына.
— Привет, па, с Новым годом! — бодро прозвучало в трубке.
— Да уж, Новый год... — пробурчал таксист. — Ты чего звонишь?
— Срочно езжай домой, у тебя там сюрприз!
— Сюрприз? — Таксист нахмурился. — Не люблю я ваши сюрпризы, особенно после того, как мать...
— Па, не бурчи. Просто езжай. Всё, не отвлекаю!
Связь прервалась. Таксист покачал головой, а песня, что звучала фоном, продолжилась ровно с того места, где остановилась, будто разговор и не прерывал её.
— Вот это да... — пробормотал водитель, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Вдруг с заднего сиденья его автомобиля донеслось:
— Доброй ночи, Подвезёте?
Водитель испуганно оглянулся, на заднем сидении его автомобиля вольготно расположился не молодой уже человек в длинном шарфе и с гитарой в руках, на которой он тихонько наигрывал все ту же мелодию.
— Ты как!.. Ой, простите! Но я только до остановки. Потом домой.
— Туда тебе и надо, — загадочно улыбнулся бард.
Гитара заиграла громче, но песня, звучавшая в машине, не совпадала с игрой. Она продолжала жить своей жизнью, будто была совершенно самостоятельной.
— Да что за чудеса? — прошептал таксист, не сводя глаз с дороги.
— Просто Новый год, — усмехнулся пассажир.
Вскоре таксист остановился у ближайшей автобусной остановки. Бард легко выпрыгнул на снег, махнул рукой и растворился в темноте, как будто его и не было.
Собравшись с духом, водитель отжал сцепление и направился домой.
Когда он открыл дверь своей квартиры, его встретил не пустой стол и холодный телевизор, а настоящий праздник. За столом сидели его сын, невестка и двое внуков, весело хлопавших в ладоши.
— С Новым годом, папа! — закричали все разом.
— Вот это сюрприз... — растерянно проговорил таксист.
На столе стояли любимые блюда, внуки показывали только что выученный танец, а на экране телевизора шёл тот самый фильм, который он любил с молодости.
И снова зазвучала она — та самая песня. Теперь она лилась из телевизора, как старый, родной голос, возвращая таксиста в те времена, когда он ещё верил в чудеса.
В эту ночь он понял: Новый год — это время не для работы и одиночества. Это время, чтобы быть с близкими.
Глава четвёртая: Песня и подарки для двоих
В зале ожидания вокзала, вместо суматошного предновогоднего вечера творилось черт-те что - все поезда были отменены из-за жуткого бурана, большинство пассажиров уже смирились с тем, что Новый год придется встречать именно тут.
В центре зала ожидания на скамье сидели двое. Он — высокий, худощавый мужчина с усталыми глазами и шерстяным шарфом. Она — женщина в белом пуховике, скромно укутанная в платок, который чуть скрывал её седые волосы.
Они познакомились пару часов назад, когда оба спросили у дежурной по вокзалу, где ближайший буфет с чаем. Несколько фраз об одиночестве, холоде и бесконечных поездах — и вот они уже сидели рядом, переглядывались и улыбались друг другу, грея руки о бумажные стаканчики с горячим чаем.
— Знаете, — вдруг сказала женщина, копаясь в сумочке, — в такие моменты лучше всего помогает музыка.
Она достала телефон и начала искать ту самую песню, но экран неожиданно погас.
— Как не вовремя, — покачала она головой. — Всё вроде работало.
— Позвольте, я посмотрю, — предложил мужчина, забирая телефон.
Он поколдовал над кнопками, но экран так и не ожил.
— Видимо, и техника решила устроить Новый год по-своему, — улыбнулся он.
— Это как-то символично, — вздохнула женщина. — Даже песня, кажется, против моего праздника.
Но тут произошло нечто странное. Ноты той самой песни вдруг зазвучали. Сначала тихо, словно ветер в щелях окон, а потом громче и чётче, заполняя зал ожидания.
— Это... откуда? — удивился мужчина, оглядываясь.
В дальнем углу зала, на лавке, сидел человек с гитарой. В тёплом пальто, замотанный в длинный шарф, он негромко наигрывал мелодию. Песня звучала сама по себе, будто рождаясь прямо из воздуха, а гитара лишь мягко подчёркивала её ритм.
Мужчина и женщина переглянулись, поднялись и подошли ближе.
— Добрый вечер, — начал мужчина. — Вы играете для нас?
— Сегодня я играю для всех, — улыбнулся бард, не переставая играть.
— А вы кто? — спросила женщина.
— Дед Мороз, — усмехнулся он.
— Что-то у вас ни шубы, ни посоха.
— Не на работе я сегодня, — кивнул бард. — Но подарок у меня с собой. Вот он.
Бард кивнул в их сторону.
— Песня? — удивленно спросила женщина.
— Нет, — покачал головой бард, улыбнувшись. — Песня — это проводник. Она соединяет то, что уже должно было случиться.
Мужчина вдруг улыбнулся, он всё понял. Повернувшись к женщине, он взял её руку в свою.
— Это мы. Мы друг для друга — подарок.
Она кивнула, чувствуя, как её глаза наполняются слезами.
— Без песни ничего бы не получилось, — прошептала она.
Бард лишь улыбнулся и продолжил играть, хотя песня звучала всё громче, будто гитара и вовсе перестала быть её источником.
Через год, в этот же день, они снова сидели в зале ожидания, но уже не как случайные попутчики, а как близкие люди, которые решили, что вокзал — это их особенное место. Каждый Новый год они приходили сюда, слушали, как звучит та самая песня, и вспоминали о первом подарке, который сделал их счастливыми.
Глава пятая: Трёхголовый Дед Мороз
В кабинете Композитора было тепло и уютно. За окном кружил снег, словно кто-то растряс подушку. Рояль стоял у окна, его крышка была приоткрыта, а на пюпитре лежала партитура. Но вместо того чтобы писать музыку, Композитор сидел в кресле, задумчиво глядя на гостя.
— Так ты действительно Дед Мороз? — с улыбкой спросил он, глядя на барда, что сидел напротив, перебирая струны гитары.
Бард усмехнулся.
— Нет, конечно. В этой истории Дед Мороз — это не я. И даже не ты, — он сделал театральную паузу и добавил: — Наш Дед Мороз трёхголовый.
— Трёхголовый? — Композитор удивился, чуть наклонившись вперёд.
— Именно. Первая голова — это ты с твоим роялем. Вторая — я с гитарой. А третья?.. — Бард обернулся к двери. — Ну же, дорогая, без тебя мы не справимся.
Дверь кабинета приоткрылась, и внутрь шагнула Она. В чём-то белом, лёгком, будто сотканном из снега, без причуд, но с волшебной грацией. В руке она держала палочку, на кончике которой мерцала снежинка.
Композитор замер, поражённый её красотой и простотой.
— Ты... ты и есть Песня?
— Да, — ответила она, её голос был мягким, как первый снег. — Я всегда была рядом. Сначала в твоих мелодиях, потом в его голосе, а теперь пришла, чтобы зазвучать по-настоящему.
Она подошла к роялю, слегка кивнув, приглашая Композитора занять место за инструментом. Он сел, руки сами нашли клавиши. Бард устроился рядом, взяв первые аккорды на гитаре.
— Готовы? — спросила Песня, и, не дожидаясь ответа, взмахнула палочкой.
Звук разлился по комнате, сначала тихо, как первый порыв ветра, потом сильнее, охватывая стены, проникая в щели окон, поднимаясь выше, за пределы дома. Музыка летела над заснеженным городом, касаясь каждого дома, каждого сердца.
— Она живёт! — прошептал Композитор, чувствуя, как его музыка наполняет мир теплом.
В каждом доме, где были ссоры и разногласия, музыка укрывала людей невидимым пледом, помогая найти друг друга. Туда, где было одиночество, она приносила свет и радость общения. А там, где не верили в чудеса, она дарила надежду.
Песня ширилась, как океан, затопляя город, страну, весь мир. Она звучала в домах и залах, в такси и на вокзалах, в детских сердцах и взрослых душах. Она приносила с собой маленькие, но такие нужные каждому крупицы счастья.
— Вот и всё, — сказал Бард, отложив гитару.
Композитор убрал руки с клавиш и обернулся к Песне.
— Ты теперь навсегда с нами?
— Я всегда с вами, — улыбнулась она. — Просто иногда нужно немножко волшебства, чтобы это заметили.
Она растаяла в воздухе, словно снежинка, оставив за собой тёплый свет. Композитор и Бард переглянулись, и оба улыбнулись.
— Трёхголовый Дед Мороз, значит? — усмехнулся Композитор.
— Конечно, — кивнул Бард. — Но это только для тех, кто умеет видеть чудо.
P.S.
Даже не понимаю, как обычная небольшая сказка вдруг разрослась в повесть. Совсем не большую, но все же повесть. Может быть, Лютовик мой неожиданно вошел во вкус, а, может, просто на канале Бард-Дзен уже начались новогодние чудеса. Чудеса, они же начинаются не только нашими руками и точно по календарю, случается, что они и сами по себе начинаются, когда их даже и не ждешь еще.
Самые проницательные, конечно же, уже точно знают, что сейчас зазвучит - догадались по непрямым цитатам из Бориса Леонидовича и упоминаниям любимого фильма нашего сказочного таксиста. А если у кого-то сегодня день по гороскопу не располагает к разгадыванию загадок, так и загадки же никакой нет. Вся эта немного путанная новогодняя история возникла из песни Микаэла Таривердиева на стихи Бориса Пастернака из культового и большинством людей любимого фильма "Ирония судьбы или С легким паром". Ну а прообразом Барда в нынешней сказочной повести несомненно является Сергей Яковлевич Никитин - первый и непревзойденный исполнитель этой сказочной песни.