Девчушкой Люська была бойкой, её манили приключения. Она не любила играть в куколки, вот полазить по деревьям или по крышам сараев, разодрав колени в кровь – совсем другое дело. Среди её друзей преимущественно были мальчишки, с девчонками общего языка она не находила.
Деревня, в которой жила Люся, с двух сторон была окружена лесом.
- Эй, Митрофанова, - кричал ей приятель. – Мы с ребятами в лес собрались, шалаш там хотим построить. Ты с нами?
- Шалаш? – округляла глаза Люся. – Конечно, Федька! Уже бегу!
Пятнадцать Люсе стукнуло, уже многие её сверстницы стали интересоваться мальчиками, а для Люси ребята так и оставались просто друзьями, никаких влюблённостей у неё не было. До тех пор, пока Люся не увидела ЕГО…
Правда, Люся сразу поняла, что она ему не пара. Поняла, скорее, не умом, а сердцем, точнее, проявившейся впервые в жизни интуицией. Она смотрела на НЕГО украдкой, через забор, присев за кустом смородины, и не желала покидать своего укрытия. Люся боялась до дрожи в руках, что их взгляды могут встретиться.
Соседка Митрофановых, Зоя Павловна, выйдя на пенсию, зимой стала уезжать в город к дочери, а с приходом весеннего тепла возвращалась в родные края, огород сажала. В течение лета к ней наведывались родственники: дети, внуки, племянники и племянницы. Тем летом приехал к ней племянник Аркадий. Нельзя сказать, что Аркаша был большим любителем деревни, вряд ли когда-нибудь он оказался бы в этих краях, но его попросила привезти сюда мать, родная сестра Зои Павловны.
Вера Павловна в середине марта, когда погода была неустойчивая – то оттепель, то подмораживало – сломала ногу. До сих пор она оправлялась от травмы.
- Аркашенька, - сказала она. – Отвези-ка, сынок, меня к тёте Зое. Тяжело мне спускаться с третьего этажа, а подниматься ещё тяжелее, надоело мне целыми днями дома сидеть. А в деревне мне гораздо проще будет, уж с крылечка я как-нибудь спущусь.
Аркаша не планировал оставаться в деревне надолго, хотел на следующий день уехать в город. Но у него как раз отпуск выдался, поэтому решил он погостить недельку, тем более у тёти Зои клубника уже пошла – его любимая ягода.
Аркаша был невероятно хорош собой: голубоглазый, высокий, стройный, как верба, с копной слегка вьющихся пшеничных волос. Таких красавцев деревня доселе не видела.
Не стоит говорить, что Аркаша свёл с ума не только Люську, многие девки и молодки в течение этой недели по поводу и без повода, надев свои лучшие наряды, захаживали во двор к Зое Павловне. Кто молочком угостит, кто яичек принесёт, кто просто придёт, вроде как по-соседски заглянули…
Местные девицы несмотря на то, что они старались изо всех сил обратить на себя внимание приехавшего гостя, Аркашу совсем не впечатлили. В клубе, куда Аркаша пошёл вместе с дальним родственником, ему проходу не давали. Девицы стеснялись, но всё равно подходили и приглашали его потанцевать. Увы, Аркаша отвечал всем, что не танцует.
- И зачем он тогда сюда пришёл, если не танцует? – обеженно надували губы девицы, отойдя в сторонку.
Деревенские парни, посовещавшись, собирались вызвать городского пижона на улицу, чтобы поговорить по душам и объяснить ему, что почём, но после передумали, увидев, что незваный гость ни с одной из девчат танцевать не стал. К тому же парнем Аркаша оказался совершенно не заносчивым, он угостил местных сигаретами, а потом не отказался выпить с ними крепкого деревенского самогона за знакомство.
Люська тем временем отбросила робость и решила больше не прятаться от Аркаши. Она обгрызла все ногти на руках, ей не терпелось под каким-нибудь нехитрым предлогом зайти к Зое Павловне, но предлога, как на зло, не находилось. Всё, что смогла придумать девчонка – это проводить как можно больше времени во дворе. Люся без устали поливала высаженную вдоль забора смородину, пропалывала грядки, собирала клубнику, развешивала на верёвках выстиранное бельё и постоянно бросала взгляды через забор.
- Что с тобой случилось, дочка? – смеялся отец. – Ты так в передовики производства выбьешься, вон, сколько дел уже сегодня переделала. Отдохни немного, сбегай с друзьями на пруд, искупайся.
- Нет, папа, не хочу я на пруд, - с серьёзным видом отвечала Люся. – Я лучше ещё поработаю в саду.
- Во дела! – чесал затылок отец. – С каких это пор моя дочка на пруд идти отказывается?
Соседка, живущая напротив, злилась на своих дочерей, видя, как Люся целый день работает в саду.
- Вот молодец Люська. Вот помощница своим родителям! А мои девки что? Как ускакали куда-то с утра, так и нет их до сих пор. Небось как раз на пруду купаются-загорают. Ну, я сейчас пойду за ними и такого нагоняя они от меня получат! Бессовестные, совсем матери не хотят помогать… - ворчала женщина.
Люся, увидев, что из дома вышел ОН, замерла и поближе подошла к забору. Ей казалось, что она выглядит глупо, просто стоя у забора, но, находясь в полном смятении, не смогла придумать, чем себя занять. К тому же, к её горькому огорчению, Аркаша даже не взглянул в её сторону.
«У нас же забор нечастый, - думала она. – Неужели он не видел, что возле забора кто-то стоит? С соседями ведь здороваться принято… Ах, если бы он со мной поздоровался…» - мечтательно закатила глаза Люся.
- Люська, ты чего там застыла? – крикнула в окно мать. – Обед готов!
Аркаша пробыл в деревне ещё четыре дня, но за это время Люся так и не смогла обратить на себя его внимание. Он делал вид, что не замечает девушку, стоящую у забора, а, может, занятый своими мыслями, и правда не замечал.
Проснувшись рано утром, Люся выскочила во двор и… увидела, что машины Аркаши нет возле дома. Точнее, это была не его машина, а машина отца.
«Уехал… - ёкнуло сердце Люси. – А вдруг я его больше никогда не увижу?» От этой мысли больно жгло глаза, но девушка взяла себя в руки, не в её характере было раскисать.
Уже после отъезда Аркаши, из разговора матери с соседкой, Люся узнала, что парню двадцать четыре года и вроде бы на следующее лето собирался он подольше погостить у своей тётки. Сказал, что природа ему здесь понравилась и воздух чистый.
На следующее лето Аркаша не приехал. Люся за целый год не забыла его, она ждала появления красавца в июне, с замиранием сердца заглядывая через забор. В июле она не выдержала, и по-юношески наивно и бестолково, пыталась что-то выяснить у Зои Павловны, а вторую половину августа, поняв, что Аркашу в этом году уже не увидит, горько проплакала в подушку.
Время лечит, и ещё через год загорелая, фигуристая Люська, сверкая голыми пятками и весело перекрикиваясь с девчатами, пропалывала морковь на колхозном поле. После прополки с весёлым визгом и криками гурьбой бежали на пруд, чтобы смыть с себя пыль. Неожиданно для себя Люся опять сдружилась с соседским парнишкой, Митькой.
Эта парочка дружила ещё с первого класса, но в пятом классе, когда Митька вдруг очень больно дёрнул Люсю за косу, их дружба пошла врозь. Мало того, что он дёрнул за косу, так ещё и язык Люсе показал, когда та его пристыдила. Конечно, Люся такого простить не могла…
Минул ещё год, Мите и Люсе по восемнадцать лет исполнилось. Митю, невысокого, но крепкого, темноволосого парня со смуглой кожей, как водится, всей деревней провожали в армию. С песнями, плясками, шутками да прибаутками, и хотя ни слова о любви до проводов в армию сказано не было, робкий поцелуй и короткое крепкое объятие за сараем предопределили для Люси и Мити их дальнейшее будущее.
С тех пор Люся стала считаться его невестой, и она должна была его ждать. И Люся ждала. Ждала под одобрительными взглядами его матери и строгим надзором младшего брата. Люся с нетерпением ждала его писем, а писал он ей чаще, чем матери и брату вместе взятым.
Собственно, особых соблазнов у Люси не было, первой красавицей она не была, поэтому ухажёры в очередь к ней не стояли.