Карпов попытался открыть глаза, но ресницы слиплись, казалось, намертво. Попытка протереть глаза руками привела к осознанию того, что те привязаны. Через несколько минут и череды отчаянных попыток левый глаз удалось-таки приоткрыть. Сквозь скользкую пелену получилось рассмотреть неокрашенные доски низкого потолка и тусклую, слабо тлеющую бордовой спиралью, лампочку. «Это же мой подвал», - приплыла и ударилась о край сознания качающаяся мысль. Она вызвала ироничную усмешку, но улыбка породила вспышку боли где-то в шее и в глубине черепной коробки. Он глухо застонал и сжал кулаки. Рядом послышалось копошение, а потом простучали по лестнице удаляющиеся шаги. Постепенно холодным тяжёлым оползнем возвращалась память. Хаарман, Белка, Антон… Антон! Карпов уже не застонал, но зарычал и попытался оторвать голову от подушки. Новая вспышка боли ослепила и открытый и закрытый глаз, и он снова без сил распластался на свалявшемся матрасе.
Через некоторое время послышался скрип открывающейся двери и по ступенькам прогрохотали тяжёлые армейские ботинки. Человек приблизился и навис над Карповым.
- Обработайте ему глаза, слиплись совсем, - послышался голос гостя, - и капельницу притормозите, пусть в себя придёт, поговорить нужно.
Глаза вскоре вытерли, и Карпов несколько раз моргнул. Чёткость зрения стремительно возвращалась, да и в голове густой туман разошёлся на рваные лоскуты, а потом и вовсе пропал. Голову повернуть не удавалось, и силуэт посетителя вплывал только в самый край периферического зрения. Наконец шаркнул по полу стул и Карпов смог рассмотреть усевшегося на него человека.
- Ну здравствуй, Карпов, - приветливо произнёс Лют, - сколько лет, сколько зим.
- Лют… - пленник криво усмехнулся, с удовлетворением отметив, что боль стала не такой острой, - ты снова за порцией пиздюлей явился?
- Зачем так грубо? – развёл руками Лют в притворной обиде, - я же по-хорошему. Между прочим, жизнь тебе спас. А ты вот меня проткнул в одну из наших встреч. Нехорошо. Я вообще удивлён, как ты в живых остался после встречи с Хаарманом. Если честно, не думал, что Карл будет вам по зубам. Удивили. Молодцы!
- Ещё больше удивишься, когда сам с ним встретишься, - проворчал в ответ Карпов, - и что тебе с моей жизни? Зачем спасал? Думаешь отвечу тем же? Не надейся.
- Ты хороший воин, Карпов, мне такие будут нужны. Ты же не сможешь отказать в служении законному князю?
- Я бы посмеялся, да не в состоянии. Тебе Всеслава не взять, сам знаешь. Остров закрыт для любого из вас.
- А мне и не нужно туда попадать, - Лют довольно улыбнулся, - как говорится, сами придут и сами всë дадут. Когда у меня самое дорогое, что есть у Чародея, мне и оружие не нужно.
- Что ты мелешь? – Карпов напрягся и почувствовал, как сжимаются в холодный узел кишки.
- Ты уже понял что.
- Как?
- Очень просто, вы сами привели в свой дом крысу.
- Гриф… - застонал пленник, - но как у него… Он же просто человек?
- Ты же помнишь древние предания? Неврида живёт в каждом русском человеке, нужно только хорошенько покопаться. И я докопался. Он теперь один из нас, поздравляю, так сказать, с пополнением в боевых рядах. А вообще, знаешь, невероятная молодёжь, такие как он, лучшее средство для взрыва системы изнутри.
- Ему не жить при любых раскладах, ты это знаешь.
- А и хрен с ним, - беззаботно махнул рукой Лют, - такие невероятные – просто топливо для чужих целей, а любое топливо рано или поздно вылетает в трубу.
- Тебе всё равно не победить, - Карпов откинул голову и закрыл глаза, - за тобой правды нет, ты проиграешь, как и всякий раз до этого.
- Сила, она в правде, у кого правда, тот и сильнее, так? Как видишь, не выпадаю из культурного поля Руси матушки, - Лют весело улыбнулся и достал сигарету, - ты не против? – он вопросительно продемонстрировал зажигалку собеседнику и, не дождавшись ответа, закурил, – вот только с чего ты решил, что правда на вашей стороне?
- Ну да, - хрипло протянул Карпов, - вы со своими пиндосами скоро всю историю перепишете и страны переназовëте, с вас станется.
- Ох, Карпов, - Лют затянулся и выпустил струю дыма, - что бы ты делал без американцев? На кого все проблемы валил бы? А в подъездах у вас кто бы срал и кнопки в лифтах жëг? – он усмехнулся и зажёг ярко-красный огонёк на конце сигареты сильной затяжкой, - я, знаешь ли, к американцам отношусь немногим лучше твоего. Это нация, которая перешла из стадии варварства сразу в стадию деградации, минуя стадию цивилизации. Но, что касается фальсификации истории, раз уж мы об этом заговорили, вот в этом они прям… - тут Лют прищурился и одобрительно покивал, выписывая сигаретой причудливые пассы в воздухе, - прям мастера, нечего сказать. Но дело не в том, что они историю переписывают, переписывают её все, а больше всех, кто бы ты думал… Конечно, Россия!
- Сказки оставь для таких, как Гриф, - пренебрежительно усмехнулся Карпов, - я-то давно живу и своими глазами всë видел. Эта история на моих глазах происходила.
- Да? – с поддельным удивлением вскинул брови Лют, - тогда расскажи мне, почему человек, просравший две войны, которые, к слову, страна должна была выигрывать, просравший Империю сегодня святой, а человек, поднявший Россию из руин, спасший её несколько раз от уничтожения, выигравший самую страшную войну в истории человечества – кровавый тиран и маньяк? Почему Берия, положивший свою жизнь на служение Родине, обеспечивший ядерный щит и ещё много чего – педофил, насильник и убийца, а Ельцин – классный весёлый дядька, основатель демократии?
- История всë расставит по своим местам, - мрачно ответил Карпов.
- Да не в местах тут дело, друг мой, дело в принципе. Ответь на вопрос – зачем всë это делается? Молчишь? А я тебе объясню! Вот скажи, почему Япония капитулировала во второй мировой?
- Известно почему, - Карпов ухмыльнулся уголком рта, - когда наши в блин раскатали их Квантунскую армию, макаки тут же руки подняли.
- Макаки… - покивал головой Лют, - вот в этом весь ты… Но ты прав, так и было. Но есть одно большое «но»! Как сегодня считает весь мир? Что Америка двумя бомбами решила судьбу войны и спасла от смерти тысячи своих, да и наших солдат. Каков итог? Американцы красавцы и молодцы! Вот этот смысл фальсификации я понимаю! Вот ещё вопрос: какие причины гражданской войны в США?
- Я пиндосами не интересуюсь, - отрезал Карпов.
- Тогда постараюсь вкратце. Богатый Юг решил кинуть бедный, но развитый Север и продавать ресурсы напрямую в Европу чтобы не кормить соседей дармоедов. Вот северяне и присоединили Юг военным путём. Но сегодня любой тебе скажет, что благородные северяне воевали за освобождение от рабства товарищей негров. И опять – американцы красавцы, борцы за свободу и демократию. Видишь, их подтасовка истории служит вполне прозрачной цели, но вернёмся к нашим баранам. Так зачем каждый последующий правитель мешает с грязью предыдущего? Снова молчишь? А ответ, как ни странно, тоже простой: чтобы постоянное снижение уровня жизни населения можно было списать на тяжёлое наследие после царизма, невыгодных войн, коммунистов, бездарных реформ и так далее. Зато есть Победа и Гагарин. Вот это прям постоянные величины, константы в вашей истории.
- Хах, - пленный болезненно усмехнулся и тут же перешёл на кашель, - вот и дошли до самого главного. Ну давай, расскажи, как на самом деле было. Как американцы Берлин брали, а в космос… Кто там у вас? Гагаренко летал?
- Завёлся… - устало махнул рукой Лют и хлëстким щелчком отправил окурок в угол подвала, - я ведь не о том. Я про то, что вы хорошо знаете, что у вас было великого, но вообще не представляете, что будет, и будет ли. А мало великого прошлого станет, вам ещё добавят. Благо, нетрудно. Решили Троцкого сделать умным и мудрым? Вообще не проблема – сняли фильм с самым лучшим актёром в его роли, и всë, уже Сталин глупый дремучий горец, а Троцкий, который, на минуточку, хотел сжечь Россию в пожаре мировой революции, как хворост, такой тонкий и харизматичный. Мало Троцкого? Давайте Колчака сделаем патриотом и героем. Снова позвали Хабенского и вуаля, - он картинно развёл руками, - кровавый палач уже добрый и трогательный, просто святой, - Лют на секунду задумался и, казалось, с интересом всмотрелся в доски на потолке, потом перевёл взгляд на Карпова и продолжил усталым голосом: - а знаешь, какой самый главный миф русского мира? То, что все русские народы хотят жить вместе с непременным центром в Москве. Пусть даже для этого русские будут убивать русских и сжигать их города, как это делал Иван Грозный, присоединяя Новгород.
- Какая бы наша история не была, - сквозь зубы процедил Карпов, - сложной, противоречивой, но она наша, и мы, уж как-нибудь, без тебя разберёмся. Не мы к тебе приходим с армиями, не мы жжëм деревни и разрушаем города. Не мы приводим на твою землю чудовищ и упырей.
- Это ты про Хаармана? – приподнял бровь Лют, - а вот тут нужно разобраться, кто настоящее чудовище.
- Да-а-а, - улыбнулся Карпов, - задача не из лёгких. Он, наверное, просто хомячком переростком был, или голубем мира?
- Ты тоже не красавец в волчьей шкуре, - парировал Лют, - но давай разберёмся. Кого Хаарман убил? Озерницу вашу? Так она моих поляков кошмарила. Сторона конфликта, так сказать, комбатант.
- Антона ещё, - упавшим голосом заметил Карпов.
- Да жив твой Антон, наверху лежит, восстанавливается.
- Вот за это спасибо.
- Я же сказал, хорошими воинами не разбрасываются, так что только озерница. А что насчёт тебя, а, Карпов? Ты участкового на каком основании убил? Лицом не вышел? Да, он был мелким человеком и шкурником, но, при этом, просто участковым, который жил как мог в новых условиях.
- Он был коллаборантом, предателем, - вспыхнул гневом Карпов, - а упырь твой, между прочим, был фашистом. Если бы не я его, он бы или сдал кого-нибудь, или убил. Если драка неизбежна – бей первым.
- Как это хитро и дальновидно, - Лют одобрительно покачал головой, будто оценивая что-то в высшей мере достойное, - убить человека на всякий случай. Этакий хитрый план Карпова. Знаешь, будь ты личностью помасштабнее, это словосочетание могло бы войти в историю, как что-то бессмысленное и нелогичное. Что-то вроде «маленькой победоносной войны» Николая второго. Защищать мирное население, убивая мирное население. Это сильно!
- Не тебе меня судить, Лют! Ты на чужой земле, не забывай этого! А я, если не прав, отвечу перед своим князем!
- Ты и против меня воюешь без понятия, без смысла, вслепую, - с лица Люта сползла ирония, и он стал серьёзным и задумчивым, - ты ведь даже не знаешь, что у нас с Всеславом произошло, что мы не поделили. Столько веков минуло. Я для вас просто перманентный враг, даже имя моë у вас стало обозначать что-то ужасное. А ведь это и есть та самая подмена смыслов, фальсификация истории.
- А что тут знать? – криво усмехнулся ветеран, - всë как обычно, просто власть захотел забрать и сам Невридой править, князем быть.
- И-и-и, - Лют жестом предложил продолжать, - зачем же мне власть понадобилась?
- Это ты у меня, что ли, спрашиваешь? А сам что, разобраться в себе не можешь?
- Ну ты ведь не знаешь, - Лют хмыкнул и едва заметно улыбнулся, - вот я и пытаюсь тебя натолкнуть на размышления. Вся наша жизнь есть борьба интересов и идеалов, и борцы за идеалы всегда предпочтительнее для простого человека. Вот борцы за собственный интерес и пытаются всегда представить себя идеалистами. Но есть один нюанс: если идея так и не приводит к цели, то грош ей цена, понимаешь? Нельзя с энтузиазмом строить коммунизм, если все уже поняли, что никогда он не наступит. И идея рушится, а вслед за ней и вся конструкция. Вот и у нас с Всеславом возник конфликт идей. Он, как старший, оказался правее, а я был изгнан. Понятно, победителей не судят, но какую идею он вам предложил? Быть щитом русского народа?
- Таково предназначение Невриды, - ответил Карпов, - это не его идея, так жили наши предки, и предки их предков.
- Но ведь пора когда-то и поумнеть! Пора стать не только щитом, но и мечом, или оралом. Нужно развиваться и ставить цель. Вы живëте без цели, а поэтому никогда не разочаруетесь в идее. А я предложил построить свою страну без старшего брата. Не быть западными воротами России, не «крэсами усходними» для Польши, не задворкам Европы, как сегодняшняя Прибалтика, а самостоятельной страной, сильной и независимой. Не национальной, национализм – путь в никуда, не религиозной, религия – заблуждение и дурман, сам знаешь, а просто страной для жизни, где человек не будет строить коммунизм, не будет стремиться куда-то, будь то Евросоюз, НАТО, русский мир или какие-то альянсы, а сможет просто жить, жить на своём клочке земли. А Неврида была бы оплотом безопасности. Но нет! Всеслав предпочёл сохранить единство русских земель, и что в итоге? То под одними жили, то под другими, и всегда все войны через вас!
- Так они и шли через нас только благодаря тебе! – Карпов хрипло рассмеялся и снова зашëлся в кашле, - и каждый раз ты огребал по полной.
- Чтобы что-то построить – нужно сначала разрушить всë старое и прогнившее.
- Вот и разрушай свою Европу! Где-где, а у вас уж точно всë давно прогнило. В средневековье вшивые и немытые ходили. У какого это короля, не помню, вторая дырка в жопе прогнила от антисанитарии?
- У Людовика четырнадцатого, - невольно улыбнулся Лют.
- Вот! А сегодня что, лучше? Гендеры – шмендеры! Родитель номер один, родитель номер два! Да вы с ума там посходили все!
- Ну не знаю даже, - цыкнул языком Лют, - какой народ более безумен. Тот, который свободу нравам даёт, или тот, который раз в сто лет свою Родину дотла сжигает? Знаешь, Россия вообще похожа на здорового такого брата в большой семье, который, вроде бы, и помогает, и дружить с остальными пытается, а потом, раз в несколько лет, берёт топор, закрывается в доме и начинает его поджигать. И внутрь не зайдешь – зарубит, и всем вокруг за свои дома страшно. А после прощения у всех просит, снова строиться начинает. И так по кругу.
- Угу, - промычал Карпов, - а так хочется в этот дом зайти и всë вынести, да? Что можно брата и сумасшедшим признать, лишь бы имущество разделить. Только топор и выручает. Да и своих, - тут он сделал паузу и хмыкнул, - родственничков чем-то нужно раз в сто лет друг от друга спасать. Хотя, наверное, не стоило бы.
- Как бы то ни было, - вздохнул Лют, вскоре старший брат нам будет не нужен, как, собственно, и мне мой, - он вскинул запястье и посмотрел на вспыхнувший дисплей умных часов, - да, заговорились мы с тобой, мне пора, извини, встреча, - он поднялся со стула и шагнул к лестнице, - подачу препарата ещё снизьте, - бросил он невидимому помощнику, - пусть восстанавливается, он мне скоро понадобится, - и прогрохотал вверх по лестнице тяжёлой поступью.
На подъезде к двору уже рокотал мотором тяжёлый военный внедорожник. Ночной прохладный воздух слабо вибрировал от работы мощного дизеля, а две яркие фары разрезали его плотную черноту вплоть до стены густого леса, где снопы света рассеивались, рассыпались на мелкие брызги, заблудившись в стволах, листьях и кромешной тьме.
Лют хлопнул дверью и подобрался на не слишком удобном сиденье. Мельком он бросил взгляд на суровое лицо сидящего рядом огромного Гренэля, потом хлопнул по плечу водителя, и автомобиль, грозно рыкнув двигателем, плавно прочертил лучами фар полосу по плотному малиннику у забора и выехал на центральную и единственную дорогу деревни.
- Езжай через лес, - подавшись вперёд сказал Лют водителю, - там дорога сейчас должна быть.
Тот кивнул в ответ и включил передачу.
- Танк-то с дороги убрали? – справился Лют. Водитель снова утвердительно кивнул и вдавил педаль газа.
Дорога действительно снова появилась. Сразу за мостом внедорожник послушно съехал в раскатанные колеины и вскоре уверенно и мягко ехал по широкой просеке, укатанной и, казалось, давней. Изредка в колёса зло и отчаянно били сухими хребтами вылезшие из земли коренья и острые камни, и тогда жёсткая подвеска с глухим стуком передавала их мелкое недовольство в салон, легко подкидывая пассажиров на сиденьях. Вскоре, после очередного поворота, в пылающий бледным электрическим светом фар сектор вскочил причал, возле которого покачивался деревянный плот.
- На ближний переключись, - скомандовал Лют, увидев, как одинокая фигура на берегу закрывает глаза рукой, пряча их от яркого света. Линия света тут же нырнула вниз, и Всеслав опустил руку. Лицо его было осунувшееся и решительное, а седые волосы растрёпаны в сухую соломенную копну. Бронемашина остановилась в нескольких метрах от фигуры, и тяжёлые двери тут же распахнулись.
- Ты принял правильное решение, Чародей! – крикнул сквозь рокот мотора Лют, - скоро всë закончится! – он подошёл к Всеславу вплотную и несильно, по-дружески хлопнул того по плечу.
- Давай уже, - мрачно ответил тот, не глядя на брата, и шагнул к машине.
Гренэль придержал дверцу, и Чаровский залез в тёмный салон внедорожника. Рядом с ним пристроился человек в медицинской маске и резиновых перчатках. Следом уселся и Лют, а Гренэль втиснулся на переднее сиденье. Глухо хлопнули дверцы, и громоздкая машина принялась неуклюже разворачиваться на пятачке небольшой пристани.
- Руку положите на подлокотник, - вежливо попросил человек в маске и подвесил к специальному креплению на потолке пакет для капельницы с прозрачным раствором. Игла катетера проткнула загорелую кожу на предплечье и погрузилась в вену. Всеслав едва заметно поморщился и бросил взгляд на Люта.
- Ничего особенного, - будто прочитав мысли брата, произнёс тот, - лёгкий наркотик для крепкого сна и препарат для регулирования работы надпочечников. Без выработки адреналина обратиться в волколака не получится, как ни крутись, - он хмыкнул и широко улыбнулся, - а вот, если наоборот – простимулировать надпочечники, как в случае с вашим Юриком, то обращение происходит легче и быстрее. Кто бы мог подумать, там, где оружие оказалось бессильно, всë решила химия. Забавно, да?
- Веселее некуда, - мрачно ответил Всеслав и отвернулся к окну.
- Да, кстати, - Лют поднял вверх указательный палец, - каждые десять минут я выхожу на связь с Юрой. И, если я на связь не выйду, что-то в дороге случится, ну, или мало ли что… Тогда сам понимаешь, что произойдёт. Так что, давай без сюрпризов.
- Без сюрпризов, - механически, не отрываясь от окна, повторил Всеслав.
Внедорожник, тем временем, выкатил на лесную дорогу и, мелко трясясь на ухабах, поехал в сторону деревни. В Неврах к автомобилю пристроились ещё две машины, и бронированная колонна, набирая ход, выскочила из посёлка и направилась прочь из негостеприимной пущи. Спящего Всеслава откинули на специально оборудованном кресле и крепко пристегнули. Голова его свесилась набок и дробно тряслась в такт подрагивающему корпусу броневика. Лют изредка поглядывал на свою добычу и, несмотря на внушительный возраст, с трудом сдерживал щенячью, детскую какую-то радость. Спустя столько лет, веков, бесконечных, казалось, попыток завоевать неприступную Невриду он находился теперь в шаге от триумфа… Внезапно зашипела рация, и из динамика раздался щедро приправленный треском помех голос:
- Приём, первый, это восемьдесят восьмой, на дороге появился человек. Какие действия?
- Что за человек? – нахмурился Лют.
- Странный какой-то, - прохрипел динамик, - песни орёт, похоже нетрезвый. В руках ничего. Шорты, майка.
- А на майке что нарисовано? – ворвался в эфир взбудораженный Юрик.
- Динозавр, кажется, - шваркнула рация.
- Это Боря! – радостно воскликнул Юрик, - пропустите, он не с ними!
- Ты уверен? – спросил Лют.
- Конечно! – воскликнул тот так, что рация взвизгнула, - я же несколько дней у них жил! Денис сам не знал, куда Боря делся!
- Первый, ждём команду, - равнодушно раздалось с другого конца связи.
Лют взглянул на бесчувственного Всеслава, связанного и тихо спящего рядом, бросил взгляд на часы и, безразлично махнув рукой, поднёс рацию к лицу:
- Пропустите, пусть идёт.
- Принял, - коротко скрипнула рация и замолкла.
- Если это твой ход, Чародей, - усмехнулся Лют, посмотрев на спящего брата, - то это глупо и бессмысленно. Тебе уже мат.
* * *
Борис пересёк мост и, словно ступая по минному полю, осторожно двинулся по середине улицы. Почти физически он ощущал на себе цепкие взгляды неприятелей, кожу тонкими птичьими коготками царапали перекрестья прицелов, неприятным холодком пронзали грудь проекции стволов нацеленных в него автоматов. Сердце, едва удерживаясь, чтобы не сорваться в галоп, тупым ватным комом бухало в горле, так и норовя выпрыгнуть и ускакать обратно в лес. По спине холодящей струйкой прочертил кривую линию липкий пот, огибая сталь примотанного изолентой клинка и заткнутого за резинку шорт пистолета. Борис совладал с собой, сглотнул вязкую слюну, заталкивая клокочущее сердце обратно в грудь, и затянул песню нарочито пьяным и неподдельно срывающимся голосом:
- На дальней станции сойду – трава по пояс,
Войду в траву, как в море босиком,
И без меня обратный скорый, скорый поезд
Растает где-то в шуме городском…
С каждым шагом он всë больше начинал верить Денису, что стрелять в него не станут. Собственное пение как-то успокаивало и расслабляло, появилась пьянящая лихость и отрешённость. Вот уже несколько метров до калитки, знакомый скрип, истоптанный двор с тускло отливающим лунным светом минивэном посреди. Из окон дома льётся жёлтый свет единственной лампочки под потолком. «Лампочка Ильича», вдруг всплыло в памяти неуместная и нелепая фраза. Борис дёрнул за ручку, и дверь с едва слышным пением петель поддалась. Слегка нагнувшись он поднырнул под низкую притолоку и, миновав узкую веранду, шагнул в переднюю хату.
- Денис! Юрик! – зычно затянул он, - вы где? Я тут заблукал чутка… - он открыл дверь в комнату и с удивлением уставился на Злату, сидящую на кровати и Юрика. Тот стоял посреди комнаты и широко улыбался.
- Ты где пропадал? – радостно спросил он, - тут такое произошло…
- А это… - растерянно промычал Борис, перемещая указательный палец поочерёдно с Юрика на Злату, - вы теперь… А где Денис?
- Долгая история, - махнул рукой Юрик, - ты проходи, рассказывай. Где был всë это время?
- А мои запасы, - Борис неопределённо указал себе за спину, - есть ещё что-то? Мне бы выпить…
- Сходи посмотри, - Юрик пожал плечами, - я не проверял.
Борис попятился и боком, вполоборота вывалился из комнаты.
- Я сейчас, - пробормотал он вслед закрывающейся двери и, оставшись один в передней, достал из-за пояса пистолет и, рванув изоленту, намотанную вокруг пояса, взял в руку скользкую от пота рукоятку мутно мерцающего клинка. Затем снова толкнул дверь и решительно шагнул в спальню.
- Боря… - Юрик от растерянности открыл рот и застыл, глядя на товарища, - ты чего?
Борис направил пистолет в грудь другу и трижды нажал на спуск. Глушитель съел звуки выстрела, и после негромких хлопков Юрика откинуло назад. Сбиваясь с ног он попятился и завалился спиной на станину швейной машинки.
- За что? – пробормотал он, сползая вниз. Маленькие чёрные дырки на майке быстро начали разрастаться алыми пятнами, парень смазал пальцами кровь и, точно не веря происходящему, поднес их к глазам, - Боря, за что? – снова произнёс он и уселся на пол, глядя круглыми, влажными глазами на своего убийцу.
- Твою мать! – Борис бросил на пол пистолет, отбросил в сторону клинок и ринулся к раненному другу, - Юра, бля, извини, - зачастил он, опустившись на колени, не зная что делать и куда деть руки. И тут он увидел, как вокруг истекающего кровью парня будто сгущается желтоватая дымка тумана, заволакивает его и искажает черты. Лицо, перекошенное гримасой боли начало растворяться, уступая место серой морде, а прижатые к груди руки взбугрились узлами спрятанных под густой шерстью мышц.
- Борис! – закричала Злата, - меч!
Мужчина отпрянул назад и засучил ногами по залитому кровью полу. Ладонь сама ткнулась в рукоять отброшенного клинка, и он, перехватив оружие поудобнее, вскочил на ноги. Один рывок вперёд и рука наотмашь рубанула, метя в основание ощетинившейся шеи. Мохнатая лапа молнией рассекла пространство, и клинок, отражённый ударом, ушёл в сторону. Тонко свистнув он влажно чвякнул и срезал часть черепа волколака от макушки до правого виска, полностью отхватив ухо и правый глаз. Юрик заревел и упал на колено. Тряхнув окровавленной мордой он поднял на неприятеля единственный, налитый рубиновыми прожилками глаз. На месте среза пузырилась закипевшая кровь, а обнажившийся бледно-розовый мозг покрылся тягучими пузырями, медленно вздымающимися и опадающими внутри черепа. Волколак утробно зарычал и начал вставать на ноги. Борис попятился и сжал клинок. Злата подобралась на кровати и вжалась в угол. Было видно, как кости черепа оборотня стремительно прирастают белыми зазубринами и тут же покрываются не поспевающей за костью шерстистой плотью. Он сделал шаг вперёд и оскалился. Борис коснулся спиной твёрдой поверхности печки и понял, что дальше отступать некуда. С широким замахом он ринулся вперёд и рассёк воздух острым клинком. Кроме воздуха рассечь ничего не получилось. Волколак ловко поднырнул под руку противнику, перехватил её у запястья правой лапой, а левой резко ударил в локоть. Вместе с хрустом в голове Бориса блеснула ослепительная вспышка боли и, будто через туман, он услышал собственный крик и лязг бряцнувшего о пол клинка. Подхватив повисшую плетью руку он прижал её к груди и привалился к печке. А Юрик коротко, почти без замаха обрушил ему на плечо очередной удар, ломая руку в новом месте. Вновь раздался хруст, и Борис на этот раз нашёл в себе силы только слабо застонать. От плеча вниз по груди, разорвав в клочья пивозавра, протянулись четыре глубоких разреза, из которых тут же хлынула горячая кровь. Юрик довольно оскалился и, бросив взгляд на забившуюся в угол Злату, навис над поверженным противником. Ещё один взмах и… В этот момент дверца печки, сорвавшись с петель, пушечным ядром впечаталась в противоположную стену, и из недр печи со стремительным напором заструилось гладкое змеиное тело. Чёрное и лоснящееся оно переливалось и играло всеми цветами радуги, точно бензиновое пятно посреди лужи, заворачивалось в кольца и шло петлями по деревянному полу. Жёлтые ушки на чёрной морде сверкали золотом, пропадали и снова вздымалось над, казалось, бесконечным извергаемым печью телом. Наконец острый хвост выскочил из чёрного провала, и ужиный царь, зашипев, медленно поднял голову на уровень волчьей морды. Пасть его беззвучно щëлкнула, точно выскочив из шарниров, и нижняя челюсть, усеянная десятками мелких острых зубов, поползла вниз, увеличивая и без того огромный зев чёрно-бордовой пасти. Лиловый раздвоенный язык неуловимо совершал быстрые выпады, а жёлтые мерцающие глаза остро впились в оскалившегося волколака.
Юрик расставил ноги и пружинисто согнул их в коленях. Повернувшись к змее в пол-оборота он выставил вперёд левую лапу, а правую поднял для встречного выпада. Ужиный царь не спешил нападать. Извиваясь и закручиваясь в кольца он медленно, точно гипнотизируя жертву, перемещал голову на прямой, как палка, шее из стороны в сторону. Бросок произошёл внезапно и как будто бы неожиданно для напряжённого и сосредоточенного Юрика. Левая лапа до плеча погрузилась в пасть змеи, одновременно с чем упругое быстрое тело выстрелило спиральной пружиной, и в одно мгновение волколак оказался стянутым по рукам и ногам тугим жгутом тесных сжимающихся колец. Гигантский уж дëрнул черной лоснящейся головой, раздался глухой щелчок, и волколак, задрав изуродованную голову к потолку, заревел во всю глотку. Тут же верхнее кольцо сжалось и зафиксировало волчью морду в таком положении. Бешено вращая единственным, налитым кровью глазом, Юрик сквозь наплывающую белëсую пелену увидел, как со стоном поднимается, держась за печку здоровой рукой, Борис, поднимает с пола что-то блестящее и неуклюже размахивается…
- Сдохни, тварь, - шёпотом выдохнул он и из последних сил рубанул клинком.
Голова волколака легко отделилась от туловища и, выдавленная змеиным кольцом, словно пробка из бутылки шампанского, подскочила вверх до самого потолка. Оставив на обоях густой кровавый мазок она отскочила от потолочной балки, стукнулась о пол и с деревянным грохотом прикатилась к ногам Бориса. Тот устало посмотрел в пустой застывший глаз бывшего друга и со злостью пнул коротко стриженую голову ногой.
- Я же сразу сказал, что подсобник – тупиковая ветвь в эволюции человека, - сбивчиво пробормотал он и выронил клинок. В этот же момент с улицы раздались автоматные очереди и крики.
Злата подхватила истекающего кровью мужчину и помогла ему опуститься на пол. Его разорванная майка была чёрная от крови, и пивозавр на ней уже был почти неразличим. Веки у Бориса подрагивали, а глаза с судорожными движениями закатывались, прячась под отяжелевшие веки.
- Передай моей жене, - ловя ртом воздух, на вдохе просипел он, - моей семье…
- Что передать? Не выключайся! Боря! – девушка потрясла его за здоровое плечо, - говори!
- Передай, что я их люблю… - простонал он и уронил голову на грудь.
- Ну хоть сейчас понял, - вздохнула Злата и, стянув с кровати подушку, уложила на её обмякшего вдруг Бориса.
Уж, тем временем, стиснул кольца вокруг враз опавшего, худого человеческого тела и, выпустив из пасти переломанную руку, натянул раздвинутые в невероятном зевке челюсти на скомканные плечи. Послышались щелчки выскакивающих из сумок суставов и хруст костей. Бездыханное тело сминалось как в тисках, становилось, словно выжимаемая с двух сторон простыня, перекрученным и стянутым в жгут. Гигантская чёрная голова натягивалась на плоть, с каждой секундой поглощая его в своей бездонной утробе. Злата обернулась и увидела, как белые с пятнами крови кроссовки исчезают в растянувшейся пасти, и та возвращается в свои шарниры и захлопывается. Ужиный царь посмотрел на девушку жёлтыми немигающими глазами и, лениво извиваясь, пополз к печке. Длинное лоснящееся тело с лёгким шуршанием перелилось из комнаты обратно в недра подпечья, силком протиснуло сквозь выбитую дверцу утолщение в районе желудка и бесшумно скрылось в неведомых подземных ходах, ведущих в глухую чащу.
* * *
Денис вслушивался в ночь, затаившись среди могил древнего кладбища. Тонкий волчий слух уверенно вырывал из стрекочущего и ухающего многоголосия окружающего леса шаги тяжёлых ботинок дозорных, случайное клацанье оружия и тихие разговоры военных. Минуту назад мимо него пронеслись три внедорожника. По ушам ударило волной сердитого рокота мощных двигателей, и они инстинктивно прижались к голове. За тонированными окнами ничего было не рассмотреть даже острому глазу волка, но Денис точно знал, что в одном из них проехали Всеслав и Лют. Рëв моторов растворился, рассеянный густым подлеском, и до слуха донеслось шарканье резиновых шлёпанцев со стороны моста. Борис вошёл в деревню. Дождавшись скрипа знакомой калитки парень расстегнул рюкзак и достал пластиковую бутылку с ведьминым зельем.
- Главное эмоции, говоришь? – пробормотал он себе под нос и огляделся вокруг. Тускло подсвеченные луной, словно вырезанные по контуру из чёрной бумаги, каменными глыбами теснились резные кресты, ушедшие наполовину в землю склепы и покрытые мхом, покосившиеся камни. Древний некрополь покрылся холодной, стелящейся по долу дымкой, рыхлой и косматой, и Денис, рассекая её, словно тополиный пух, подошёл к широкой гранитной плите с вырезанным на ней крестом. Отвинтив крышку он перевернул бутылку вниз горлышком и вместе с журчанием жидкости о камень хрипло запел:
- Ослепший старый маг ночью по лесу бродил. На кладбище разлил он волшебный эликсир. И лишь проговорил: «что ж я старый натворил…» - остатки зелья сотнями брызг разбились о гранит и тут же стекли и впитались в землю. Денис с размаху ударил пустой бутылкой о плиту и задорно прокричал: - хой-хой! Пого-пого!
Тут же под ногами вздрогнула, встрепенулась земля, точно внезапно оживший советский холодильник ЗиЛ вдруг заработал в забытом чулане. По дымной позëмке пробежала волна, и рваные космы тумана завертелись в странном хороводе, разметались в разные стороны и будто втянулись в дрожащую землю. Денис отшвырнул ставший ненужным рюкзак и рысью ринулся прочь с ожившего погоста.
Неуловимой серой тенью он пробрался по задворкам и огородам на участок бабы Нюры и притаился на заднем дворе. Из-под кряжистой яблони, раскинувшейся испуганным осьминогом посреди огорода, раздавались негромкие голоса. Денис всмотрелся и увидел две фигуры в чёрном под пышным сводом веток. Светорассеивающий камуфляж делал их почти незаметными под покровом ночи, но не для волчьего глаза. Волколак мог рассмотреть их до мельчайших подробностей. Приборы ночного видения откинуты на круглые сферы шлемов, руки сжимают автоматы вальяжно и расслаблено. Они уверены, что всë под контролем. Осторожно ступая по мягкой почве Денис, прижавшись к земле, подобрался ещё ближе.
- Слышь, восемьдесят восьмой, - обратился к товарищу тот, что пониже, - я тут подумал, а чего девчонку было не увезти подальше отсюда? Сейчас бы не стояли здесь, а в баре сидели с гонораром в кармане.
- Наше дело – приказы выполнять, - отрезал второй, - я слышал, что нельзя ей из леса выходить. Болезнь, что ли, какая-то, или аллергия.
- Вот оно что… - задумчиво протянул первый, - тогда да, дохлая она Люту ни к чему. Но неплохо было бы за дополнительный риск деньжат накинуть сверху.
- Какой тебе здесь риск, четырнадцатый? – усмехнулся восемьдесят восьмой, - стой – в темноту смотри. Вот в Африке было опасно, - он улыбнулся краем рта, погружаясь в какие-то свои воспоминания, - зувемби и дамбалы – вот это страшные противники. Их ни пуля, ни газ, ни граната не берёт. Огнём можно остановить, но и то ненадолго. А эти… - он кивком указал в сторону деревни, - видел, как наши с вертушек НУРСами с газом их обстреляли?
- Да, я в отряде зачистки был, - кивнул четырнадцатый, - собирал спящих. Жаль только, что они уже в людей обратно превратились, так оборотня настоящего и не увидел…
Вдруг из дома раздался скраденный деревянными стенами глухой рëв, и наëмники тут же осеклись.
- А вот, кажется, и оборотень, - дрогнувшим голосом произнёс восемьдесят восьмой, вскинул автомат и одним движением надвинул на глаза прибор ночного видения
- Что, мужик этот бухой, что ли? – спросил четырнадцатый, повторяя вслед за товарищем нехитрые манипуляции, - жопой чувствовал, что грохнуть его нужно было.
- Не знаю, - восемьдесят восьмой осмотрелся вокруг и, согнув ноги в коленях, в полуприсяди направился к дому, - вроде только наш должен быть. Держи газовую гранату наготове, - бросил он через плечо и натянул на лицо висевший до этого на шее респиратор с двумя круглыми фильтрами. Четырнадцатый, поводя стволом автомата из стороны в сторону, медленно, спиной вперёд двинулся следом. Тишину разорвал тяжёлый, будто пушечный, выстрел внутри хаты. Стекла в окнах мелко дрогнули, затрепетав в ветхих испорохневших рамах.
- Всем постам, - ватно прогудел в рацию сквозь клапан респиратора восемьдесят восьмой, - код тревоги «жёлтый», усилить бдительность…
И снова сквозь щели в окнах, неплотно закрытые двери, душники в фундаменте и просто сквозь бревенчатую кладку протиснулся, вырвался из дома страшный рёв, переходящий в едкий отчаянный вой.
- Всем в ружьё! - Уже прокричал в рацию восемьдесят восьмой, - у нас проблемы, код «красный»!
- Вижу противника! – заорал из-за спины четырнадцатый и тут же загрохотала автоматная очередь.
Восемьдесят восьмой резко обернулся и рассмотрел в зелёном фосфорном свете прибора четыре фигуры, бредущие прямо по грядкам. То, что они не шли, а именно брели, бросалось в глаза особенно. Кривые, у каждого на свой лад неправильные, рваные походки внушали холодный животный страх. Восемьдесят восьмой тоже дал прицельную очередь и чётко увидел, как она полоснула ближнюю фигуру наискось от груди в голову. Силуэт опрокинуло на спину, и было видно, как голова его разлетелась грязными клочьями и мутной пепельной пылью. Рядом ещё одна фигура крутнулась на месте и безвольно завалилась на бок, разрывая плёнку на перекошенной самодельной теплице. Третий и четвёртый силуэт только покачнулись от прошивших их пуль и продолжили своё упрямое шествие.
- Граната! – выкрикнул восемьдесят восьмой и, выдернув кольцо, метнул в сторону противника тёмно-зелёный цилиндр. С шипением из снаряда вырвалось тёмное густое облако и заволокло весь обзор мутным, подсвеченным фосфорным свечением туманом.
- Ничего не вижу, - прошептал четырнадцатый, тщетно разрезая стволом плотную дымку.
- Отходим к дому, - не отрываясь от прицела скомандовал восемьдесят восьмой, - нужно доложить первому. Он поднял рацию и переключил частоту, - первый, первый, приём, у нас нападение, приняли бой…
В следующий момент, разорвав в лоскуты зелёный туман, прямо перед ним, нос к носу вынырнуло лицо нападавшего противника. Точнее что-то, что когда-то было лицом. Жидкие бесцветные волосы окаймляли голый потрескавшийся череп с налипшими тут и там кусочками гнилой плоти. Нос отсутствовал напрочь, и вместо него чёрными провалами зияли две треугольные дырки. Челюсть свободно болталась на одной тонкой мышце, но в глазницах зло и яростно вращались налитые кровью и пламенем, совершенно осмысленные глаза. Наёмник тут же перевёл оружие на непрошенного гостя, но крепкая рука, облепленная истлевшими лохмотьями, стремительным выпадом перехватила ствол автомата и, глядя сквозь защитное стекло в глаза восемьдесят восьмому, загнула его в дугу. Наёмник дёрнул оружие на себя, а, когда ничего из этого не вышло, ударил нежить в грудь ногой. Тяжёлый ботинок с лёгкостью пробил разъеденную коррозией дырявую кирасу, и нога застряла где-то в пустом гудящем нутре костомаха. Болтающаяся челюсть судорожно дёрнулась и из гнилого щербатого рта донеслось что-то скрипучее и отрывистое.
- Что там у вас? – хрипнула рация, - восемьдесят восьмой, приём..
- Мы… - пробормотал наёмник, забыв зажать кнопку связи, - в жопе…
Острые костяшки пальцев молнией метнулись к маске и одним движением пробили защитное стекло шлема-сферы, впились в глаза восемьдесят восьмого и погрузились в мякоть глазных яблок, раздавив их, будто переспевшие виноградины.
- Приëм! – раздражённо харкнул динамик рации, - восемьдесят восьмой, что там у вас? Юра! Приëм!
Наёмник не расслышал рацию из-за собственного истошного вопля. Рядом, на земле хрипел и клокотал разорванным горлом четырнадцатый, а со всех сторон, словно силясь заглушить друг друга, раскатами покатилась автоматная стрельба, а потом стали раздаваться крики…
Денис, наблюдавший за происходящим, можно сказать из первого ряда, спрыгнул с яблони и широкими прыжками направился к дому. Протиснув огромное волчье тело в узкую дверь веранды он бросился в комнату. Злата сидела на коленях перед бледным как полотно Борисом и пыталась наложить повязку на его изуродованную руку. Грудь его была в крови и страшных порезах.
- Как он? – на выдохе выпалил парень, падая на колени рядом с другом.
- Тяжёлый, - коротко отрезала Злата, - пробую кровь остановить.
- Юра! Твою мать! – зло прохрипела рация на столе, - немедленно ответь!
Денис схватил устройство и зажал кнопку связи.
- Я за него, - зло рыкнул он в приёмник. На том конце что-то отчаянно скрипнуло, и связь оборвалась, - а Юрик где? – оглядевшись спросил Денис.
- Уж проглотил, - буднично, будто о чём-то обыденном, ответила Злата, - голова только под кроватью валяется, можешь достать, если нужно.
- Времени нету, потом. Сейчас нужно Боре помочь. Его бы в больницу.
- В скорую позвони, - съязвила Злата, вытирая о покрывало перепачканные в крови руки, - рви лучше простыни на тряпки, а потом воду организуй.
- В машине аптечка должна быть, - спохватился Денис, - я сейчас!
В передней он столкнулся с запыхавшейся Белкой. Она буквально влетела в его мохнатое тело и испуганно отпрянула, перепутав его с Юриком.
- А, Денис, это ты! – облегченно выдохнула она, - что там у вас?
- Бориса ранили, помощь нужна, - протараторил он в ответ и, оттеснив Белку, выбежал во двор. Аптечка нашлась в багажнике среди пакетов из-под провизии. Схватив коробку с красным крестом Денис побежал обратно в дом. Белка уже сидела рядом со Златой и колдовала над истерзанным телом Бориса.
- Я Карпова нашла, - бросила она через плечо, - давай к нему, мы тут сами справимся.
- Мамоцька не нашëл, а ты нашла? – удивился Денис.
- Даже слепая белка иногда находит орех, - усмехнулась блондинка, - он в подвале своего дома. Там, в доме и Антон. Смотри, скорее всего там охрана, но, думаю, справишься. Им сейчас не до тебя. В деревне костомахи орудуют, а наши оцепили Невры вокруг, чтобы ни одна сволочь не проскользнула, - Белка затянула узел тугой повязки на груди раненого, и тот слабо застонал. На бинтах сразу распустились алые соцветия из пропитавшейся крови, - ну вот, - выдохнула она, - так кровь остановится. А здесь зашивать нужно… Злата, найди иголку и нитку, а я воды принесу, - Белка поднялась на ноги и уставилась на застывшего посреди комнаты волколака, - Денис! Ты ещё здесь?! – возмутилась она, и парень, сбросив оцепенение, выбежал из дома.
Улица была наполнена криками и автоматными очередями, где-то за домами, в огородах ухнули, разорвавшись, две гранаты. Навстречу Денису из двора выскочил перепуганный военный. Форма не черная, в камуфляже, значит один из оставшихся поляков. Выкатившимися из орбит шальными глазами он посмотрел на огромного серого волка, стоящего перед ним и, хватая немым ртом воздух, развернулся и побежал прочь по улице в сторону моста. Автомат, про который солдат, казалось, забыл напрочь, бесполезной погремушкой бряцал у него на плече, гротескно подпрыгивая при каждом движении беглеца. Денис проводил его взглядом и побежал к дому Карпова.
Возле калитки, неестественно завернув руки, лежал растерзанный наёмник. Денис перепрыгнул через тело и в два прыжка оказался у входа в дом. Толкнув незапертую дверь он вошёл в звенящую тишину прихожей.
- Антон! – позвал он.
- Я здесь, - едва слышно раздалось из спальни.
Антон лежал на кровати, пристёгнутый пластиковыми хомутами за запястья. Грудь его была перебинтована, а из предплечья тянулась тонкая трубка капельницы к пакету на подвесе. Денис одним движением разорвал сковывающие товарища путы и выдернул из вены катетер.
- Ты как? Идти можешь?
- Постараюсь, - проскрипел Антон и, перевалившись на бок, сел на кровати, - а Карпов где? – спросил он, растирая лицо ладонями.
- В подвале, я сейчас к нему, ты жди тут! – бросил Денис и выбежал из дому.
Дверь в погреб была закрыта изнутри, и он одним рывком выдернул её вместе с петлями. Ход был узким для волколака, явно Карпов не ходил сюда в волчьей шкуре. Задевая широкими плечами грязные стены Денис спустился по скрипящей лестнице в подвал и тут же получил из темноты очередь в грудь. Тупой удар откинул его назад, но на ногах удалось удержаться. Зло оскалившись он прыгнул в тёмный угол и смял стрелка в чёрной форме. Автомат, выбитый из рук, глухо стукнулся о земляной пол, а сам наёмник захрипел, зажимая руками разорванное горло.
- Наконец-то, - недовольно проворчал Карпов, - я уже думал не дождусь, сними с меня всю эту хрень!
Денис оскалился в волчьей улыбке и послушно освободил пленника. Тот поднялся на ноги и тут же ухватился за уплывшую вдруг стену. Тряхнув головой он откинул лапу помощи, протянутую Денисом, в сторону и, держась за стену, зашагал вверх по лестнице.
Антон тоже выбрался из дома и сейчас сидел на крыльце, тяжело дыша.
- Антоха! – радостно воскликнул Карпов и, усевшись рядом, обнял старого друга, - чего расселся?! Воевать пошли!
- Из вас сейчас такие воины… - возразил Денис, - отсиделись бы лучше, пока в себя не придëте.
- Отставить бесполезные советы, - отмахнулся Карпов, - лучше доложи обстановку.
После короткого рассказа он одобрительно покивал и решительно поднялся на ноги. В глазах его вспыхнул угасший было огонь и тревожным сполохом будто осветил его изнутри.
- Лют просто так не убежит, - произнёс он, - думаю, он уже на пути сюда. Нужно оружием разжиться, чтобы достойно его встретить.
- У меня идея получше, - улыбнулся бледными синюшными губами Антон, - я вон чего присмотрел, - и он указал на небольшую поляну за домом. На ней чернел хищной громадой силуэт, который нельзя было перепутать ни с чем.
- Твою мать! – не сдержался Карпов, - да это ж танк! А мы на таком сможем? – с сомнением произнёс он.
- Разберёмся, - пожал плечами Антон и неуклюже заковылял к боевой машине.
Запертый люк помог открыть Денис, просто оторвав его от корпуса. Изнутри на него испуганно уставились два блестящих глаза. Солдат медленно поднял руки вверх и сбивчиво забормотал что-то по-польски, усиленно жестикулируя.
- Здесь танкист в комплекте, - повернулся к друзьям парень.
- Ну и здорово, - обрадовался Карпов, - давай, Антоха, ты же по-польски шпрехаешь, объясни ему, что делать нужно.
Антон с Карповым залезли в танк, и вскоре машина взревела мотором и рванула траками мягкую землю.
* * *
- Первый, первый, приём, у нас нападение, приняли бой… - протрещала рация.
- Что там у вас? – нахмурившись спросил Лют. Ответом ему была тишина. Тихо выругавшись он снова зажал кнопку передачи, - приём! Восемьдесят восьмой, что там у вас? – и снова гробовая тишина, - Юра! – раздражённо гаркнул в рацию Лют, - приём!
Критически повертев рацию в руках он постучал по ней ладонью, потом несколько раз нажал кнопку передачи.
- Юра, твою мать! – теряя терпение заорал Лют, - немедленно ответь!
Динамик тонко скрипнул, на том конце ответили. Лют облегченно выдохнул, но из динамика донеслось хриплое и злое «я за него». Швырнув рацию на пол он выхватил из кармана телефон и нашел нужный номер. После двух длинных гудков раздалось короткое «слушаю».
- Анджей, нужна авиация, - твёрдо сказал он, и вдруг телефон выдернули из руки. Медленно повернувшись Лют встретился взглядом с Всеславом, который нажал «отбой» на экране смартфона. Аппарат издал мелкий хруст, и по экрану разбежалась белëсая паутина трещин, после чего Чаровский небрежно забросил его себе за спину. Гаджет беззвучно исчез в недрах багажника, а Лют перевёл взгляд на пакет капельницы и тонкую трубку, подающую раствор в вену князю.
- Как?.. – растерянно пробормотал он. В ответ на что Всеслав разжал кулак, и на его ладони сверкнула золотом маленькая чешуйка.
- Корона ужиного Царя, - ответил Чаровский, - нейтрализует любые яды.
На его голос обернулся Гренэль и молниеносно выбросил растопыренную пятерню, целя в горло. Но вокруг Всеслава уже вспыхнуло дымное облако и крепкая когтистая лапа перехватила руку исполина. Гренэль зарычал и перевалился с переднего сиденья, наваливаясь на волколака. Всеслав спружинил ногами в грудь великану, и Гренэля откинуло на приборную доску. Отшвырнув Люта, словно соломенного, в сторону волколак подался вперёд, крутнул рулевое колесо и вырвал его из крепления. Водитель черпнул ладонью воздух и, не нащупав руль на прежнем месте, втиснул педаль тормоза. Внедорожник со всего ходу впечатался в дерево, и пассажиры вылетели со своих мест навстречу приборной панели, сиденьям и лобовому стеклу. Всеслав за секунду до столкновения выбил дверь, которая, точно пробка из шампанского, вылетела, завертелась и, сшибая кусты и хлипкий орешник, зарылась краем в землю, и выпрыгнул из бронемашины на полном ходу.
Головной броневик умчался вперёд и скрылся за поворотом, не заметив улетевшего в обочину собрата, а замыкающая машина, прочертив на грунтовой дороге глубокие борозды резными протекторами, остановилась рядом с местом аварии, и тут же чёрным горохом в разные стороны рассыпались вооружённые бойцы. Водя стволами в разные стороны они заняли круговую оборону, и огоньки приборов на их шлемах жадно зашарили по сереющему в утренних сумерках лесу.
- Есть кто живой? – крикнул старший группы, направив оружие в проëм вырванной двери автомобиля. Внутри салона началось какое-то копошение, и наружу вывалилось бесчувственное тело в чёрной форме. Старший отпрянул на два шага назад и вскинул автомат, но следом показалась лысая голова шефа, и наëмник опустил оружие.
- Разворачивайтесь, - сквозь кашель приказал Лют, - едем назад, - он растирал ладонью грудь и морщился от боли. По лицу его из рассечённого лба тонкой струйкой тянулась кровавая полоска.
- Дорога слишком узкая, - растерянно ответил старший, - нужно до ближайшего разъезда ехать.
- Гренэль! – с истеричными нотками в голосе заорал Лют, - разверни чёртову машину! Хватит притворяться мёртвым!
Передняя дверь со скрежетом распахнулась, и Гренэль неуклюже выбрался из броневика. Надсадно пыхтя он ухватил внедорожник за бампер, приподнял передние колёса над землёй и мелким семенящим переступом развернул задранный нос машины на сто восемьдесят градусов, после чего ухнул его о землю. Тупая морда броневика кивнула, качнувшись на жёстких амортизаторах, и застыла, устремив огни фар в сторону покинутой недавно деревни.
- Гренэль, - махнул рукой Лют, - на заднее сиденье. А ты гони, что есть мочи, - поторопил он водителя, - нужно успеть раньше Чародея. Оставим ему пепелище вместо деревни, - последнюю фразу он произнёс вполголоса, будто бы сам себе, после чего уже громко бросил оставшимся наёмникам: - свяжитесь с головной машиной, пусть возвращаются
Двигатель взревел разъярённым львом и внедорожник, наплевав на ухабы, понёсся по лесной дороге, выхватывая снопом света внезапные повороты, подпрыгивая и трясясь всем своим бронированным корпусом. Вскоре фары автомобиля зажгли дальним светом сверкающий дорожный указатель с надписью «Невры». Ярким светлячком маячил он в подрагивающем лобовом стекле на фоне затянутого серым маревом пейзажа, как вдруг посреди дороги чётко вырисовался громадный чёрный силуэт рычащей боевой машины.
- Это ещё что за… - округлив глаза обескураженно произнёс Лют.
Танк харкнул огнём и содрогнулся всем корпусом. Снаряд влетел точно в радиаторную решётку, разнёс в обугленные клочья двигатель и сдетонировал на входе в салон. Внедорожник брызнул во все стороны горячими дымными лучами, состоящими из битого стекла, плавящегося металла, кусочков горящей плоти и обрывков одежды. Остов автомобиля подпрыгнул на месте и по инерции продолжил движение в полёте, завалился вперёд и перевернулся в воздухе, прочертив крышей глубокую борозду в грунтовке.
Танк рыкнул двигателем и не спеша покатил к горящему искорëженному броневику, вдавливая в грунт пылающие ошмётки, раскиданные взрывом по всей округе. Приблизившись вплотную к потрескивающему и шипящему пламени танк заглушил двигатель и хлопнул крышкой люка на скошенной остроугольной башне. Оттуда, тяжко переваливаясь, выбрался Карпов и осторожно спустился с корпуса. Из второго, лишённого крышки люка появился улыбающийся Антон.
- Знатно поджарили! – радостно воскликнул он, - думаешь, кто-то выжил?
- Выжил, конечно выжил, - хрипло протянул Карпов и, закрывая локтем лицо от жара, заковылял к обломкам, - неси огнетушитель! – прокричал он, приблизившись к пламени, - вытащим их, всë равно не сгорят!
Подоспевший Денис принёс из танка огнетушитель и залил пеной горящий остов машины. Пламя отступило и разбежалось мелкими языками по краям обломков. В серое, тронутое рассветом небо поднимался густой столб чёрного дыма. Подхваченный ветром он стелился над кронами деревьев и, постепенно растворяясь, медленно полз на запад.
- Да… Устроили вы фейерверк, - раздалось из-за спины, и все трое обернулись на голос. Чëрный волколак глубоко дышал, часто вздымая широкую грудь, - молодец, Денис, - продолжил он, - хороший план придумал, - Всеслав стал рядом с ними и оглядел дымящиеся обломки, - Злата в порядке?
- Да, всë нормально, - ответил Денис, как вдруг что-то шевельнулось внутри чёрных обломков, и из бокового окна, помогая себе одной рукой, выполз обгоревший человек. Его лысая голова покрылась кровавыми струпьями и волдырями, правая рука безвольно тянулась вслед за изорванным, покрытым обгоревшими лохмотьями телом, изуродованные ноги превратились в две чёрные головешки и мёртвым грузом волочились позади. Искусственный глаз или сгорел, или вывалился, и теперь обезображенное ожогами лицо, искажённое гримасой боли и отчаяния превратилось в пиццу, которую забыли вынуть из духовки с красным бешеным глазом посредине. Лют, превозмогая боль, алым пожаром пылающую в каждой его клеточке, упорно загребал левой рукой, утаскивая своë тело прочь от дымящегося и плавящегося металла.
- Прям как терминатор, - хмыкнул Карпов, - эй, Лют, тебе бы в отпуск! – добавил он и, подойдя к искалеченному врагу, одним движением посадил его, прислонив спиной к дереву, - ну и что с ним делать теперь?
- Ничего вы со мной не сделаете, - свистящим, словно звук из пробитой шины, голосом проскрипел Лют и криво улыбнулся.
- Ну это как сказать, - произнесла Белка, шагнувшая в круг света из ближнего подлеска, весело поигрывая лёгким клинком.
- Ты опять в каждой бочке затычка? – с улыбкой покачал головой Карпов, - что за ножик у тебя? – он вдруг осëкся и в оторопи уставился на тускло мерцающий меч, - дамасская сталь? – и челюсть его отвисла в недоумении, - но откуда?
- Это всë Денис, - ответила блондинка, - но это долгая история.
- А вот это уже другое дело, - вспыхнул Карпов, - дай-ка сюда!
Белка протянула ему клинок, и лезвие, тонко свистнув, описало в воздухе виртуозный пируэт. Офицер шагнул к поверженному врагу, медленно отводя руку для удара.
- Нет, - твёрдо прозвучало за спиной, - Саша, не уподобляйся ему, - Всеслав подошёл к своему знаменосцу и мягким движением опустил его руку, - мы не добиваем побеждённых. Пусть убирается.
- Но, Слава! – возмутился тот, - такой шанс! Закончим раз и навсегда! Одним ударом!
Раздался хриплый каркающий смех, переходящий в истошный кашель. Лют оскалился в жуткой улыбке, поднял единственный глаз и произнёс:
- Ты ещё не понял, знаменосец, какое знамя поднимаешь для своего князя? – он свесил голову набок и сплюнул на траву тягучей кровавой ниткой, после чего вытер рот тыльной стороной ладони и продолжил: - Смысл всего вашего убогого существования – это я. Если не будет постоянной угрозы, то как объяснить народу их жалкую жизнь, постоянные лишения и разруху? Ведь так удобно жить на острове, ход на который есть только для избранных, в убогой усадьбе, внутри отделанной бриллиантами, когда твой народ живёт в прогнившей деревне, правда, Чародей?
Всеслав склонил голову набок и прищурился, губ его коснулась ироническая улыбка. Скрестив руки на груди он легко и неуловимо кивнул, предлагая Люту продолжать.
- Ты меня отпустишь, - усмехнулся Лют, - потому, что не знаешь, что делать дальше, если меня не станет.
- Ты слишком долго жил на западе, брат, - ответил, наконец, Всеслав, - и поэтому ты перестал отличать милосердие от слабости, благородство от хитрости, а справедливость от злобы. Ты получил своë, и я тебя не убью только ради того, чтобы остаться собой, остаться русским князем на русской земле. А ты уходи и лучше не возвращайся.
Лют снова закашлялся, после чего задрал голову и что было сил сипло прокричал:
- Гренэль! Вылазь, я знаю, что ты живой!
Тут же из коптящей груды железа, сбрасывая с себя ошмëтки и пепел, выбрался чёрный от копоти здоровяк. Камуфляж на нём спëкся в чёрную графитовую корку и местами слез вместе с кусками кожи, обнажив розовую мякоть, но в целом, по сравнению с Лютом, он был в порядке. Гренэль осмотрел присутствующих тупым низколобым взглядом и, отвернувшись, прихрамывая, подошёл к шефу.
- Вытаскивай нас отсюда, - прохрипел Лют и протянул помощнику руку. Гренэль взвалил на себя начальника и, бросив на остальных хмурый взгляд, заковылял прочь.
- Вернётся ведь, - мрачно произнёс Карпов, глядя, как громоздкая фигура гиганта приближается к стоящему поодаль внедорожнику, - не с поляками, так с французами, или ещё с кем…
- Пусть возвращается, - глядя поверх деревьев на занимающийся рассвет ответил Всеслав, - русской земли хватит на всех, два квадратных метра на каждого.
- И два в глубину, - подхватила Белка.
- И два в глубину, - задумчиво повторил Чародей.
Броневик скрылся за деревьями, а сквозь верхушки серого туманного леса яркими струями резанули первые рассветные лучи нового дня. Пять силуэтов, выхваченных из сумрака рассветом, развернулись и не торопясь побрели в деревню. Предстояло ещё много работы.
Эпилог
Случайные снежинки растерянно кружились в сером сентябрьском небе, лёгкий морозец тонкой крохкой поволокой сковал вчерашние лужи, превратив их в разновеликие матовые зеркала, раскиданные тут и там по омытой дождями деревне. Невры встречали внезапно раннюю зиму. Ещё вчера шквальный ветер с косым острым дождём сорвал с голых деревьев последнюю жухлую листву и бурой мокрой массой раскидал её по стылой земле. А сегодня с утра низкие тяжёлые тучи ушли за горизонт, но холодное прозрачное солнце не принесло тепла, и ртутный столбик в термометрах обвалился вниз, лениво переполз через нулевую отметку и застыл в районе четырёх градусов мороза. Ветер стих, а после полудня с неба сонно начали опускаться пушистые звёздочки снежинок.
- Белые мухи прилетели, - произнёс Борис и по-детски словил ртом подлетевшую снежинку, - когда в армии служил, у нас так говорили, - пояснил он Белке свою фразу, - слушай, Юль, помоги болты открутить, рука выше пояса не поднимается.
Белка упёрлась в рукоятку баллонного ключа, и они вместе навалились на длинный рычаг. Болт сорвало с резьбы, и стержень баллонника резко проскочил на пол оборота. Женщина завалилась на напарника, и Борис сдавленно айкнул, прижимая к груди травмированную руку.
- Извини, - блондинка виновато сморщилась и придержала ладонью его руку.
- Нормально, - отмахнулся он и поправил тесëмку на шее, поддерживающую предплечье, - давай следующий сорвëм.
Они снова навалились на рукоятку, и та медленно поехала вниз. В тихую музыку, льющуюся из салона, ворвалась новостная заставка, и Борис, распахнув дверцу, сделал погромче.
- С вами студия «без пяти минут новости», - бодрым голосом отрапортовал ведущий, - главные события страны и мира на сегодня! Аномальные холода пришли в Беларусь, синоптики отмечают рекордно низкие температуры для сентября за последние семьдесят лет наблюдений. Начальник управления пресс-службы генерального штаба объединённых вооружённых сил союзного государства генерал Добровольцев заявил, что промерзание почвы позволит к концу текущей недели возобновить контрнаступление по всей линии фронта. Напомню, что контрнаступление, начавшееся в начале июля, замедлилось из-за осенней распутицы. Генерал Добровольцев отмечает, что возобновление боевых действий не позволит польским войскам закрепиться на рубежах обороны и построить инженерные и фортификационные сооружения. К концу октября такими темпами командование планирует выйти на административную границу Польши. А теперь к финансовым новостям…
Борис убавил громкость и с улыбкой посмотрел на Белку:
- Видишь, Юля, «генерал мороз» снова за нас!
- По другому не бывает, - улыбнулась она в ответ, - мы на своей земле, Неврида – земля наших предков, она всегда защитит. А невры никого не пропустят.
Тихо скрипнула калитка и Белка с Борисом повернули головы на звук. Денис пропустил вперёд Злату и сам зашёл следом.
- Хотели вчера зайти, - виновато пожала плечами девушка, - но такая погода была, бр-р-р, - она картинно поëжилась, кутаясь в короткое осеннее пальто, - а сегодня хорошо, спокойно.
- Прохладно только, - согласно покивал Денис, спрятав руки в карманы.
- А я смотрю, - хитро прищурилась Белка, - ты из пальтишка выросла?
Злата залилась румянцем и бегло оглядела себя. Приталенное пальто в мелкую рябящую ëлочку предательски выдавало округлившийся живот, натянувший одежду.
- Как-то так, - развела руками она.
- Ну поздравляю! – воскликнул Борис, - молодцы! Время зря не теряли!
- А вы же сегодня уезжаете? – перевела разговор в другое русло раскрасневшаяся Злата.
- Да, - ответил Борис, - вот колёса местами поменяем и в путь.
- Э-э-э… - замешкался Денис, - а зачем?
- Костомахи ещё по лесу шастают, не всех назад баба Нюра загнала, вот и посоветовала нам колёса перекинуть. Так проскочим мимо них.
Денис кивнул и понятливо промычал в ответ. Нежно притянув к себе Злату он обнял её за талию и прижал к себе. С улицы раздалось бодрое блеяние, и по дороге протрусило козье стадо, позади которого зигзагами вихлял на велосипеде хозяин.
- Доброго дня! – с улыбкой кивнул Мамоцька и поднял в приветствии руку. В этот момент у велосипеда соскочила цепь и безвольно повисла на оси звёздочки. Соскочив с велосипеда старик суетливыми движениями стал накидывать цепь обратно.
- Козы убежали! – сложив ладони рупором задорно прокричала Белка. Мамоцька спохватился и, махнув рукой на прощание, побежал вслед за стадом, катя рядом гремящего железного коня. Раздался дружный смех, звонко пронзая морозный воздух, сухим эхом отразился от скованных льдом лужиц и, казалось, заполнил собой всю деревню.
- А куда он скотинку в такой мороз погнал-то? – сквозь смех спросил Борис, - трава вся замёрзла.
- Может места знает, - пожала плечами Белка, - а может просто на прогулку.
- О-о-о, - раздалось из-за забора одновременно со скрипом калитки, - какие люди! А я слышу – ржёт кто-то на всю деревню, думаю, дай посмотрю! – во двор вошёл Антон и поздоровался с парнями, протянув для рукопожатия предплечье, ладони его были перемазаны машинным маслом, после учтиво поклонился дамам.
- А ты всë «яву» свою ковыряешь? – осмотрев гостя спросил Борис, - что, никак?
- Да-а-а, - протянул Антон и обречённо махнул рукой, - уже и сезон закончился. Затяну в сарай, может следующей весной повезёт, тогда покатаюсь, - последнее слово он произнёс мечтательно и нежно, будто боясь разбить хрустальное и хрупкое, сглазить заветную мечту, - а вы что делаете? – спросил он, указав на поддомкраченный «эспэйс»,
- Так мы это… Колёса местами меняем, - смутился Борис.
- А-а-а, от костомахов, что ли? – легкомысленно отмахнулся Антон, - да не тронут они вас. Это когда на лошадях ездили, оглобли нужно было менять местами, а на машине-то что? Проскочите по-быстрому и всë. Меня чего не позвал? Корячишься с больной рукой. Давай, я за десять минут перекину, - он посмотрел себе на ладони и добавил: - руки все равно грязные по локоть.
Не дожидаясь ответа Антон присел на корточки и взялся за баллонный ключ, продолжая начатое дело.
- С женой созванивался? – спросил Денис.
- Да, - Борис вздохнул и замолчал на несколько секунд, - разрешила вернуться, но… - он сморщился и почесал затылок, - короче, разговор тяжёлый предстоит.
Тут по деревне разнёсся отборный мат, вперемешку с женским криком и звоном то ли разбитого стекла, то ли битой посуды. Потом скандал, судя по всему, вывалился из избы во двор и покатился по улице.
- О! – почему-то радостно воскликнул Антон, зажимая очередной болт, - Махлай своих строит! Значит самогон новый выгнал! Вас провожу – и к нему, ну его в баню этот мотоцикл, всё равно не заводится.
- Да уж, нравы… - поднял брови Борис и снова повернулся к молодой паре, - а у вас какие планы? Так здесь и будете жить?
- У Бога дней много, - с улыбкой ответила Злата, - будем ждать следующего года, - не задумываясь она осторожно провела ладонью по животу, - а там новое Купалье будет, попробуем найти свою «папараць – кветку» и уехать отсюда.
- Меня на отведки не зовите, - закатил глаза Борис, - я сюда ни ногой! Как говорится – уж лучше вы к нам!
- Будем надеяться, что получится, - засмеялся Денис.
- А вот и всë, - Антон вытер ладони о промасленные брезентовые штаны и, довольно крякнув, протянул ключ Борису, - можете ехать.
Тот, благодарно кивнув, забросил инструмент в багажник и открыл водительскую дверь минивэна.
- Ну что, - он неловко пожевал губами, блуждая взглядом по провожающим друзьям, - пора, наверное?
Денис с грустной улыбкой обнял друга и постучал ему по спине ладонью, Антон снова протянул предплечье и подбадривающе моргнул обоими глазами, Злата легко приобняла Бориса и чмокнула в щёку.
- Ну нормально! – возмутилась Белка, - а я что, не люди?!
- Блин! Точно! – хлопнула себя по лбу Злата, - ты же тоже на Минск, - она обняла блондинку и провела по её спине ладонью.
- Думаю, увидимся, - улыбнулся Антон, виновато выставив вперёд чумазые ладони.
Денис, крепко застрявший в объятиях Златы, смущённо поднял брови и показал два пальца, растопыренные буквой «V».
Стартер послушно крутнул тяжёлый дизельный двигатель, и из-под капота мягко зарокотало приятным мощным басом. Дворники совершили несколько бросков по обледеневшему лобовому стеклу, прочищая прозрачную проталину обзора, и Борис с Белкой хлопнули дверцами, забравшись в салон. Боковое стекло медленно опустилось, и Борис встретился долгим взглядом с Денисом. И было в этой встрече, в переплетении взоров всë пережитое за последние несколько месяцев, за годы совместной работы, за время дружбы, которая, и это понимали оба, заканчивалась прямо сейчас, просыпалась последними песчинками сквозь узкий поясок песочных часов.
- Погодь, Боря! – все обернулись на бабу Нюру, спешащую с огорода с пакетом в руках, - погодь, - запыхавшись махнула она рукой, - добро своë забери, денег небось, стоит, - она протянула постояльцу пакет, в котором оказалось четыре бутылки разной формы и цвета, - прятала от тебя, пока руку лечил.
- Ха! – весело хохотнул Борис, - а я думал, что поляки всë пожлуктили! Ну спасибо, Ирина, обязательно за вас выпью!
- А может завяжешь? – хитро посмотрела на него вновь постаревшими бледными глазами старушка.
- Не-е-е, - со смехом протянул он, - скорее развяжу.
- Дело твоë, - недовольно пожевала она сухими губами, - бывай… - и, отвернувшись, погнала разбежавшихся кур в сарай. Антон отвёл в сторону длинную воротину, и минивэн, хрустнув наледью на траве, выкатился со двора.
Голые, оскудневшие листвой деревья безмолвным караулом провожали переваливающийся по ухабам автомобиль, а медленные снежинки быстро таяли на прогревшемся лобовом стекле. Слева проплыло кладбище, зияя навстречу осеннему небу разрытыми могилами и вывернутыми крестами, камнями и обелисками. Белка посмотрела направо в боковое окно и увидела Карпова. Он стоял, опершись локтем на забор, а правую руку держал открытой ладонью вперёд в застывшем приветствии, чем-то напоминая индейца из старых фильмов. Белка расплылась в ослепительной улыбке и помахала ему, после чего послала вдогонку воздушный поцелуй. Каменное лицо сурового ветерана неуловимо вздрогнуло, и край рта самовольно пополз вверх, изгибая аккуратно постриженные усы. Блондинка проводила его взглядом, пока обступивший дорогу подлесок не скрыл его фигуру из виду.
- Борь, включи радио, что ли, - недовольно заëрзала она в кресле в поисках удобного положения, - грустно как-то.
Борис включил магнитолу, и из динамиков сразу раздался тонкий девичий голос:
- Ах, в сказке победило вновь добро,
Хоть зло опасно было и хитро.
Ах, если б было так всегда,
Какая жизнь настала бы тогда…
- В тему песня, - хмыкнула Белка.
- Знаешь, - задумчиво глядя на пробегающую дорогу произнёс Борис, - а я так и не понял, если честно, кто в этой истории был добром, а кто злом.
- А тут всë просто, - отмахнулась блондинка, откидываясь на сиденье, - историю пишут победители, кто победил, тот и добро, вот и вся наука, - она, хитро прищурившись, посмотрела на Бориса и заговорщически произнесла: - слушай, а может пересечëмся как-нибудь в Минске?
- Извини, но я пас, - со смехом поднял руки ладонями вперёд мужчина, - мне хватило приключений на две жизни вперёд. Дом – работа, работа – дом, вот мои планы на будущее.
- Ну как знаешь, - выдохнула Белка и уставилась в окно.
- Да ты не обижайся, - толкнул её Борис кулаком в плечо, - я просто такого натерпелся, что ну его нафиг. Больше не хочу.
- Да я не обижаюсь, проехали. Поверь, я приключения всегда найду.
- Слушай, Юль, - замявшись спросил он, - я вот о чëм думаю: почему, имея такие способности, эти… - Тут он осёкся, подбирая слово, - ну… Эти люди живут в таком…
- Дерьме? – закончила за него попутчица.
- Ну, в общем, да, - выдохнув согласился Борис.
- Родина, - пожала плечами блондинка и откинула козырёк, пряча глаза от встречного солнца.
Сверкнув серебром пузатого бока «эспэйс», щелкая поворотником, выкатился на гладкий асфальт гродненской трассы, и Борис с удовольствием вдавил педаль газа. Холодное осеннее солнце ярко светило в лобовое стекло, приветствуя двух путников, едущих на восток навстречу каменной глыбе столицы, оставивших позади столицу другую, столицу древней Невриды, таинственную деревню Невры.
КОНЕЦ.