Серое утро зажгло горизонт бледным полукругом разбавленного жидкого света, когда майор Верпаковский снова увидел окраину деревни Невры. Тяжёлым шаркающим шагом шёл он сквозь лес, ведя по пути ожесточённые споры с самим собой. После видений, длиной в несколько дней, он вконец запутался в своих мыслях и ощущениях. Майор вспоминал друзей и знакомых, которых никогда раньше не знал, да и существовали ли они когда-нибудь на самом деле? То, что ему предстояло совершить, было настоящим предательством, и он изо всех сил убеждал себя в том, что другого выбора у него нет. Перед глазами страшным кровавым каскадом пролетали лица палачей и сцены его многочисленных смертей, одна другой страшнее. Враждебным казался даже здешний лес, небо, солнце и сам воздух. Косматыми лапами тянулись к одинокому путнику раскидистые ели, грозно трещали высокие сосны, заинтересованно наклоняясь над ним, крепкая густая паутина так и норовила опутать лицо, вязко путалась в щетине небритых щёк, а потом подолгу не хотела слетать с пальцев. Когда негостеприимный лес наконец расступился, и взору майора открылась укрытая лёгким туманом Уса со своим мостом и мачтами-винтами старого шлюза, он испытал одновременно облегчение и тянущую тяжесть неотвратимого. Компактный четырехзарядный Ремингтон, спрятанный за ремнём на спине, толкал его, будто заложника, не позволял остановиться, гнал вперёд. Верпаковский вздохнул и решительно зашагал в сторону моста, за которым стоял караул.
Завидев фигуру, медленно бредущую по мосту, дозорные вскинули автоматы и направили их на нежданного гостя.
- Стой! Кто такой?
- Майор Верпаковский, - устало произнёс стоящий на мосту и медленно поднял вверх руки.
- Что?! – удивился караульный, - пан майор, это вы?!
- Я… я, - выдохнул Марек и опустил руки.
- Сейчас вызовем дежурного, вас проводят в штаб, погодите минуту.
Вскоре Верпаковский сидел на стуле посреди небольшой комнаты в доме капитана Вишневского и устало смотрел на своего заместителя. Вишневский медленно приходил в себя спросонья и буравил майора красными опухшими с похмелья глазами. Скрипнув пружинами железной панцирной кровати он со стоном поднялся на ноги и тут же принялся растирать глаза ладонями. Верпаковский осмотрел комнату, остро нуждающуюся в уборке, и взгляд его зацепился за три пустые бутылки у ножки кровати.
- Да тут по-другому невозможно, - перехватил взгляд майора Вишневский, - тут если не пить, то с ума можно сойти.
Верпаковский посмотрел на опухшее лицо заместителя и отвёл глаза в сторону.
- Мы тебя похоронили уже, - пробормотал капитан, - где ты пропадал всë это время? Ох ты! Да ты седой совсем! - воскликнул он, рассмотрев майора сфокусированным взглядом, - что с тобой произошло?
- Лучше тебе не знать, - печально улыбнулся Верпаковский, - ты мне скажи, за главного ты сейчас?
- Да какое там! Сейчас полковник Хаарман главный.
- А это ещё кто? – деланно удивился майор.
- Да прислали какого-то… - пренебрежительно махнул рукой капитан, - их трое приехало, с ним ещё помощник – огромный такой и пленник… Это я, кстати, его поймал, - он многозначительно поднял бровь и приосанился.
- Мне нужно с ним поговорить.
- Сейчас дежурного вызову – Вишневский грузно рухнул на стул и налил из чайника полную кружку кипячёной воды. Верпаковский напряжённо смотрел, как капитан долгими медленными глотками опустошает кружку. Кадык его при этом ритмично ходил вверх и вниз, а в желудке глухо булькало. Это почему-то злило и раздражало майора, он отвёл глаза и посмотрел на свои руки. Ладони мелко дрожали, и он сплëл пальцы в замок. Пистолет едко колол спину и торопил своего владельца, напоминал зачем он здесь. Наконец Вишневский звонко стукнул кружкой и стол и, вытерев рот рукавом, хрипло гаркнул: - дежурный!
В комнату молодцевато шагнул совсем молодой солдат. Вытянувшись в стойке он принялся рапортовать по уставу, но Вишневский, кисло скривившись от громкого доклада, жестом остановил его.
- Отведи пана майора в штаб к полковнику Хаарману, доложи там ситуацию, - он повращал ладонью перед собой, словно выуживая из воздуха подходящие слова, - ну ты понял… Как, что, когда…
Дежурный неуверенно кивнул и услужливо открыл дверь перед Верпаковским. Дорога до штаба представляла собой пару десятков метров. По пути майор успел разглядеть печально памятное ему здание старого магазина. Сейчас окна там были выбиты, а кирпичи в стенах побиты воронками от пуль. «А деревня то весёлая», - промелькнула мгновенная мысль, но тут же растворилась в тяжёлых воспоминаниях.
Дежурный робко постучал в окно и слегка наклонил голову, прислушиваясь к ответу. Майор, тем временем, молча стоял рядом и смотрел на серебристый рено «эспейс», стоявший посреди двора. Вокруг автомобиля суетливо и важно расхаживали пëстрые куры, то и дело вылавливая что-то в густой некошеной траве.
- Кто? – раздался из дома недовольный сонный голос.
- Сержант Ковальский, дежурный по лагерю, - доложил боец, - посетитель к пану полковнику, майор Верпаковский.
- Верпаковский?! – в голосе прибавились нотки удивления, - пусть войдёт!
Хаарман встретил гостя, сидя на кровати в одних трусах. Майор, перешагнув порог, отдал воинское приветствие и коротко кивнул.
- Пропавший майор Верпаковский! – начальник бодро вскочил с кровати и принялся натягивать на себя одежду, - как же вам выжить-то удалось? А мы вас обыскались! И с вертолёта искали, и по маячку в машине.
- Карл, ты чего раскричался? – недовольно проворчал Юрик и сел на кровати, - о, здрасьте, - кивнул он, увидев Верпаковского и, накрывшись с головой, отвернулся к стене.
Майор сразу узнал пленника по фотографии, хотя и немного удивился условиям его содержания. Это было одной из сложностей его задания – сделать так, чтобы пленник, «Гриф», как называли его те двое в подвале, непременно пошёл на вылазку вместе со всеми. На диване слева лежал огромных размеров человек в военной форме, судя по всему, он в ней и спал. Хаарман, тем временем, уже оделся и уселся за стол, жестом пригласив майора сесть напротив.
- Ну рассказывайте, - он энергично потëр ладони друг о друга и всем своим видом выразил крайний интерес.
- Ну что рассказать, - Верпаковский шумно выдохнул и спрятал под стол дрожащие ладони, - отряд был атакован на выезде из деревни Невры, попал в плен без сознания, держали в каком-то подвале, а позавчера у них что-то случилось, началась неразбериха какая-то…
- Да-а-а, - Хаарман довольно осклабился и мечтательно откинулся на спинку стула, - позавчера у них действительно что-то случилось… Извините, продолжайте.
- И у меня получилось сбежать. Больше суток я бродил по лесу, пока нашёл деревню, но у меня с собой был компас, почему-то не забрали, я не знаю, и я фиксировал все свои передвижения, с учётом смены направлений.
- И что из этого? – заинтересованно прищурился Хаарман.
- Я знаю, где их лагерь.
- Ну-у-у… - скептически протянул Карл, - нас тут уже один водил по лесу, - он бросил ироничный взгляд на спящего Юрика, - хотя постойте, - встрепенулся Хаарман, - говорите неразбериха у них?
- Ну да, суета какая-то началась, я не знаю, что-то там произошло.
- А это вариант. Ну-ка, - Карл взял со стола планшет, включил его и открыл карту, - покажите, где по вашим подсчётам их лагерь. Вот здесь, смотрите, ориентация по сторонам света.
Верпаковский взял планшет и какое-то время проводил манипуляции с картой, иногда прикрывая глаза и что-то усиленно вспоминая. В итоге он уменьшил карту и с уверенностью показал на подковообразный изгиб реки, огибающий каплю зелёного острова.
- По моим прикидкам где-то здесь, - подытожил майор.
- Отлично, выходим сейчас! Время работает против нас! Юрген, подъём! Идёшь с нами, поможешь майору! Одна голова хорошо, а две лучше! Дежурный! Труби сбор! Вишневского ко мне!
У Верпаковского гора с плеч свалилась, когда он услышал, что Хаарман сам берёт пленника с собой. Он был убеждён, что эта было самое тонкое место плана. Всë складывалось само собой, и эта спешка очень кстати, дрожь в ладонях усиливалась и майор опасался, что может рано или поздно себя выдать.
В деревне началась кипучая деятельность по подготовке к выходу: бойцы получали оружие, шли построения, громко орали командиры отделений и взводов. Хмурый Вишневский беспорядочно курсировал между подразделениями и отдавал приказы, которые никто особо не выполнял, авторитет у капитана был близок к абсолютному нулю. Хаарман распорядился оставить в лагере двадцать человек на охране, а остальных поставить под ружьё. Верпаковский с тяжёлым и тупым безразличием наблюдал за тем, как суетятся солдаты, строятся в походные колонны, закидывают на спины тяжёлые миномёты и медленно и грузно, словно тяжёлая римская конница на марше, отправляются в приготовленную им ловушку.
Шестьдесят пар армейских ботинок, превращая в слякоть старую грунтовую дорогу, промаршировали через мост и, разделившись на небольшие группы, вклинились в тенистые своды вековой пущи. Во главе подразделения беззаботно, будто просто вышел прогуляться в лес, шагал Карл Хаарман, рядом с ним понуро и обречённо, сжимая в руках компас, плëлся Верпаковский. За ними шёл как всегда суровый и молчаливый Гренель вместе с заспанным Юриком, к которому то и дело поворачивался Хаарман и продолжал какой-то незаконченный разговор. По лицу пленника было понятно, что интереса к беседе он не проявляет. Замыкал небольшую колонну пыхтящий Вишневский, идущий словно на автопилоте, упорно борясь с желанием остановиться и лечь прямо здесь. Летний лес весело сопровождал отряд птичьим щебетом и приятной прохладой, время от времени прямо из-под ног рассыпались в разные стороны мелкие лесные зверьки, поднимая перед собой волны перепуганных воробьёв. Утреннее солнце, щедро растворëнное густыми зелёными кронами, щадило бойцов и, вместе с тем, хорошо освещало путь. Вскоре деревья расступились, поредели, стали разлапистыми и гордыми, точно им надоело такое близкое соседство, и они, разругавшись вдрызг, разошлись, отвернулись друг от друга. Идти стало легче и быстрее. Но и видимость отряда стала лучше, и далёкий зоркий глаз мог теперь издали рассмотреть бойцов.
Шкалу линзы оптического прицела пересекла первая фигурка в камуфляже, и Антон крепче сжал цевьё СВД и прикрыл левый глаз.
- И лях в глубокий снег ступал,
Не ведая беды,
А ветер волосы трепал
И заметал следы… - тихонько промурлыкал он себе под нос.
- Достал ты со своими песенками, - недовольно проворчал лежащий рядом в густом сплетении веток Карпов.
- А что? - Возмутился Антон, - песня в тему, про Сусанина, - потом клацнул затвором и снова, ещё тише продолжил:
- Я знал путь, поверьте,
Вы шли к своей смерти
В лесАХ!
Одновременно с последним слогом сухо треснул выстрел винтовки, а за ним ещё несколько…
Вишневский резко, по-птичьи как-то, дёрнул головой, потом медленно завалился вбок и рухнул в траву с простреленным лбом. Испуганные выстрелами вороны с взволнованным криком тучей вспорхнули над верхушками сосен и наполнили небо тревожным рваным карканьем. В этот же момент почва под ногами поляков глухо ухнула и в один миг превратилась в вязкую трясину.
Провалившись по колено в болото Хаарман застыл в немом осознании ситуации и медленно повернулся к Верпаковскому. Его взгляду ответили холодной сталью четыре чёрных отверстия Ремингтона, который майор вынул из-за спины и направил в грудь вампиру. Поочерёдно коротко пролаяли четыре выстрела, и Хаарман, не в силах переставить завязшие в трясине ноги, рухнул на спину. Податливый илистый подол тут же охватил его вязкой поволокой и медленно начал втягивать в глубину.
Поляну, тем временем, наполнил свист пуль, отрывистый грохот пулемётов, сухие щелчки снайперских винтовок и взрывы гранат. Польские солдаты хаотически отстреливались во все стороны, а болото неотвратимо затягивало в себя бойца за бойцом. Плотным шквальным огнём лесные стрелки отрезали основной отряд от идущих впереди, и тут же со стороны чащи от бурелома оторвались три серые тени и лёгким ветром устремились к поляне.
Юрик при первых выстрелах упал на колени и пополз в сторону кустов, но земля, только что твёрдая и сухая, предательски растворилась под ним и превратилась в хлюпающую жижу. Глядя, как его руки медленно погружаются в холодную тягучую топь, он вдруг осознал, что это конец. Парень чувствовал, как непреодолимая сила, довольно причмокивая, всасывает его в свои недра, сейчас лицо коснётся липкого густого ила и… Сильные лапы подхватили его под руки и легко, точно пёрышко, выдернули из топи. С ужасом Юрик увидел, что несут его два огромных волколака, а ещё один бежит позади. Хоть зрелище это было для него и не новое, но так близко эти чудовища вызывали ещё больший ужас. Легко как по беговой дорожке волколаки добежали до края поляны, где и поставили парня на твёрдую землю. Отводя руками лапы необыкновенно разросшихся здесь елей ему навстречу шагнул Денис. Юрик широко улыбнулся и обнял друга.
Верпаковский сжал в руке дымящийся после выстрелов бесполезный уже револьвер и молча смотрел, как тело Хаармана затягивает в болото. Вот густой ил заползает ему в уши, затекает в широко открытые глаза, подбирается по щекам к полуоткрытому рту… Вдруг майор почувствовал, как виски его сжали большие сильные ладони, а потом услышал резкий щелчок в шее. Голова его развернулась на сто восемьдесят градусов, и больше он не видел ничего. Майор Верпаковский умер, а Гренель, тяжело передвигая ноги в хлюпкой трясине, схватил Хаармана за жилет разгрузки и рывком вытащил из грязи. Карл открыл глаза и закашлялся, затем сморщился и принялся растирать грудь ладонью. Гренель что-то прорычал и взвалил его себе на плечо. С трудом шагая по стихийно возникшему болоту он упрямо приближался к спасительным зарослям орешника. Тут в спину ему глухими ударами стукнули две пули. Гренель покачнулся, а потом, утробно рыча, обернулся через плечо и исподлобья осмотрел противоположный край поляны. Тряхнув головой он вырвал ногу из зыбучей трясины и продолжил упрямо шагать.
Антон отпрянул от оптического прицела и посмотрел поверх него на удаляющуюся фигуру великана.
- Что ты за тварь? – спросил он сам у себя, потом повернулся к Карпову и растерянно произнёс: - ушёл наш вампир…
- Вижу, - процедил сквозь зубы тот, - обосрались мы. Ну хоть поляков постреляли, и то хорошо.
На поляне, тем временем, остатки боевого отряда доедала голодная и беспристрастная топь. Кое-где из болота торчали приклады автоматов и корпуса миномётов, чёрные протекторы армейских ботинок и обтянутые камуфляжем композитные каски. Всë это медленно с довольным хлюпаньем и урчанием погружалось в глубь земли, где через несколько лет превратится в тлен, а затем станет частью этой земли.
* * *
- Значит не сработало? – Всеслав стоял лицом к окну, сцепив руки за спиной.
- А может поляк промахнулся? – спросила Злата.
- Я сам видел, как майор ему в грудь все четыре пули выпустил, - взбудоражено ответил Карпов, - а ему хоть бы что, поднялся, отряхнулся и ушёл.
- И что теперь? Такого врага под боком иметь? Серебро его не берёт, что дальше? Осиновый кол, чеснок? – Чаровский оторвался от окна и принялся энергично расхаживать по кабинету.
- Каждому воздастся по вере его, - раздался из угла басовитый голос Иллариона.
- Что ты имеешь ввиду? – Всеслав резко повернулся к святому отцу и сделал шаг в его направлении.
- Вампира убивает не оружие, а вера в силу этого оружия, - ответил Илларион, - вот почему христианская нечисть так боится креста, серебра, осинового кола?
- Ну с крестом всë понятно, - вмешался Карпов, - а остальное?
- В христианстве всë зло пошло от предательства Иуды, которого повесили на осине, а в кармане нашли тридцать сребреников. Вот тебе осина и серебро, как культовые предметы. Отсюда и непреодолимое желание вампиров развязывать узлы.
- Петля Иуды? – усмехнулся Карпов.
- Совершенно верно, - кивнул батюшка.
- Хорошо, - подхватил Всеслав, - мы знаем, что наш вампир не христианский, вопрос то-то же: и что теперь?
- Нам нужно узнать о нём побольше, - пожал плечами Илларион.
В комнате повисла тишина, и только ритмичный ход настенных часов врезался в глухое молчание. Наконец святой отец прервал паузу:
- А что если парня этого, как его? Ну, пленник который…
- Юра, - подсказала Злата.
- Гриф, - злобно поправил Карпов.
- Да, Юру этого позвать и расспросить, может расскажет что-нибудь полезное?
- Да, пожалуй, - Всеслав провёл ладонью по седой бороде, - Злата, можешь сходить за ними?
Девушка поднялась с дивана и направилась к двери, когда Карпов возразил:
- Постойте! А никому не кажется вся эта ситуация немного странной? Ну, с Грифом я имею ввиду.
- В смысле? – Злата застыла у двери, сжимая круглую янтарную ручку.
- Смотрите! – он ударил ладонями по столу и стал чертить на нём пальцем невидимые схемы, - Хаарман безуспешно пытается провести к нам боевые отряды, верно? Верно, - ответил он сам себе и продолжил, - то сами себя перестреляют, то в ловушку придут, верно? Верно! И каждый раз с ним был Гриф!
- Ну это легко объяснимо, - парировал Чаровский, - в первый раз он дорогу показывал, а во второй – мы сами дали майору задание вытащить Юру с собой.
- Хорошо, принято, - поднял ладони Карпов, - тогда вопрос на засыпку: как эта тварь прилетела прямо в усадьбу, когда… - он замялся и опустил глаза, - когда Валькину голову… Ну, вы поняли… - он прокашлялся в кулак, - прямо к нам, сюда! То есть он точно знает где мы, но почему-то не доходит до нас.
- Согласен, - кивнул Всеслав, - я тоже об этом думал, что-то здесь нечисто, может он только по воздуху, по прямой может, а пешком никак. Но, думаю, Юра здесь ни при чëм. Но, если тебя это беспокоит, давай оставим его пока под домашним арестом. Я лично не вижу, чем он может быть опасен для нас. Договорились? – Карпов молча кивнул и откинулся на спинку кресла, - а теперь, Злата, сходи, пожалуйста, за ними.
Через пару минут в кабинет вслед за Златой зашли Денис и Юрик. Массивная дверь тихо скрипнула, закрываясь за ними, и щëлкнула язычком механизма. Мягкий кожаный диван тихо выдохнул, когда на него опустились трое.
- Извините, что не дали наговориться, - дежурно улыбнулся Всеслав, - но это действительно важно. Юра, вспомни что-нибудь особенное про Хаармана. Не знаю, привычки там… Может он что-то рассказывал о себе?
- Да пидор он старый! – выпалил в ответ Юрик.
- Юра, - нахмурился Чаровский, - давай серьёзно.
- Так я серьёзно! – Юрик подался вперёд и посмотрел в глаза Всеславу, - он как то раз разделся и ко мне под одеяло ночью залез!
- У вас были настолько близкие отношения? – криво усмехнулся Карпов.
- Да я ему чуть было в щи тогда не заехал! – взвился Юрик.
- Ну не заехал же.
- Хватит! – Всеслав повысил голос, добавив в него металла, - мы здесь не для этого! Это тоже полезная информация, теперь мы знаем, что он нетрадиционной ориентации. Что ещё? Он с тобой общался?
- Да он трындел без умолку! – хохотнул Юрик, - постоянно рассказывал про Гитлера, Германию, социализм какой-то. Говорил, что это новая религия.
- Национал-социализм? – вкрадчиво переспросил Всеслав.
- Да, вроде бы. Про сверхчеловека втирал, всякую дичь непонятную.
- Идеи Ницше, - подхватил из угла Илларион, - а что у него за кольцо на пальце, не рассмотрел? Я ещё тогда, у Шустера его приметил.
- Да дешёвка какая-то панковская, простое металлическое с черепом.
- Перстень «мёртвая голова», - задумчиво протянул Карпов, - знак принадлежности к СС. Кажется, мы узнали, что нам нужно. Ну что, Илья, чем можно пронять вампира-фашиста-пидораса?
- Ну… - святой отец надул щëки, - вообще национал-социализм – это не религия, я не много об этом знаю, столько же, сколько и все. Что там у них из реликвий? Свастика… Что ещё?
- Ну не свастикой же его убивать! – разозлилась Злата, - должно быть что-то!
- А я сейчас правильно услышал? – Юрик развёл руки в стороны в немом вопросе, - Хаарман вампир?!
- Ты чему-то ещё удивляешься? – улыбнулся Денис.
- Ну да, ничего необычного, вампир и вампир, - выдохнул друг и грузно ввалился в кожаную перину дивана, - продолжайте.
- Спасибо, - иронично кивнул ему Всеслав, после чего вновь подошёл к цветному витражу и произнёс: - думаю, придётся снова наведаться в Нелюдово, нужно попасть в архив.
- В гости к Зуфару? – пробасил Илларион.
- Да, нужно попросить у него помощи… - Чаровский задумчиво посмотрел на разноцветные переливы солнечного света, льющегося сквозь пëструю мозаику сложного витражного окна кабинета. Будто через силу оторвавшись от калейдоскопа ярких стëкол он повернулся к собравшимся, - Саша, возьмёшь с собой Дениса, он только с университетской скамьи – поможет тебе с документами, ближе к вечеру выдвигайтесь. Пока советую вам поспать, есть несколько часов, ночью не придётся.
В этот момент полированная янтарная ручка двери повернулась, блеснув на потолке мимолëтным солнечным зайчиком, и дверь, мелко скрипнув, распахнулась. В кабинет ввалилась растрёпанная Белка.
- Разрешите мне тоже с ними, - она решительно посмотрела на Чаровского сверлящим взглядом карих ведьмовских глаз, - я хочу быть полезной! Пожалуйста, - добавила она умоляющим тоном.
- Мы волками побежим, - изо всех сил сохраняя беспристрастность сказал Карпов, - ты каким образом за нами поспевать собираешься?
- А я сверху на тебе, - нашлась с ответом Белка, - как в старые добрые времена. Или ты стар уже для этого? – прищурившись добавила она.
Всеслав потупился себе под ноги, едва сдерживая улыбку, а Карпов утробно прорычал в ответ и вопросительно взглянул на него.
- А я что? – улыбнулся таки князь, - решайте сами, я не против.
- Ладно, так и быть, подвезу тебя, - недовольно проворчал ветеран, - собирайся.
Белка одними губами произнесла «спасибо» и тихонько вышла из комнаты.
- На этом пока и порешим, - выдохнул Всеслав, - все могут быть свободны, отдыхайте.
Молча, проскрипев кожей диванов и кресел, тихо шаркая несколькими парами ног по полу, собравшиеся покинули кабинет. Денис и Злата направились к большому окну в конце короткого коридора и привычно устроились на широком деревянном подоконнике.
- А что за Зуфар такой? – спросил Денис, обняв стоящую к нему спиной Злату за талию.
- Последний хранитель архива, - ответила девушка, зачарованно глядя на тихий бег Волки вдоль крутого берега острова. Огромные кучевые облака, белые как первый снег, послушно отзеркаливались в синей прохладной глади воды и, будто неразлучные близнецы-братья, плыли вместе со своим отражением всë дальше, дальше, пока не пересекали границу берега, вновь оставшись в одиночестве, - смотри, - сменила она тему, - как красиво, какие сегодня облака волшебные.
Денис в ответ поцеловал её в нежную загорелую шею и крепче прижал к себе. Точно внезапный тёплый луч солнца ранней весной пришло к нему откровение, что всë теперь будет хорошо, всë будет волшебно и бесконечно, всë будет как в сказке…
* * *
Прохладный воздух вечерней пущи развязно, по-хулигански свистел в прижатых ушах двух волколаков, пускал перекаты волн по густой нечёсаной шерсти. Карпов с Денисом неслись сквозь заросли смеркающегося леса на нюх, по интуиции, заранее зная, где чёрной глыбой выскочит навстречу поваленное дерево, встанет непроходимой стеной смешанная поросль густых елей вперемешку с упругими прутьями кустарника. Белка цепкими коготками вцепилась в холку рыжему волколаку и лишь иногда робко, словно стесняясь, приподнимала мордочку, чтобы осмотреть путь впереди. Закатное солнце охряным расплавленным заревом рассекало пространство тëмно-рубиновыми лучами, точно на рентгеновском снимке меняло цветовую гамму леса, делая деревья смоляно-чëрными, подкрашивая, поджигая траву алым огненным оттенком. В его холодеющем свете два упругих стремительных силуэта казались случайными тенями, мимолётным следом от промелькнувшей птицы. Вскоре закатное волшебство начало сникать, и лишь тусклая жёлтая звезда напоследок подмигнула путникам, протиснув, словно растопыренную пятерню, слабые лучи между плотных стволов сосен. Стремительный марш продолжился в полной темноте. Пылающий рыжим огнём воздух, словно раскалённый металлический прут, погружённый в воду, померк, потух, яркие игривые искорки пляшущего в огне металла побледнели и рассыпались по чëрному и бездонному небу холодными звёздами. Пузатая, изрытая кротовинами и волдырями луна царапнула брюхом острые верхушки сосен, лениво выкатилась на осиротевший небосвод и раскрасила пейзаж своими холодными монотонными красками. Лëгкой фиолетовой дымкой нанизалась на лес пелена тумана. Цепляясь за ветки, обрываясь на острых сучьях она разваливалась на клочья и так, лоскутно и невпопад ложилась на овраги, поляны и логи спящей пущи.
Через пару часов бега издали подмигнула электрическим фонарями деревня Нелюдово, а лес начал редеть и расступаться. После колхозных полей с чем-то пока неопределимым, но уже зелёным, Карпов остановился и поднялся в полный рост. Белка шустро юркнула ему на плечо и втянула носом запахи деревни.
- Дальше пешком пойдём, - произнёс он и аккуратно спустил зверька на землю. Дальше трое сбросили звериный облик и осторожно, оглядываясь по сторонам, пошли вдоль огородов к нужному дому.
- Так кто такой этот Зуфар? – тихо спросил Денис.
- Помнишь здание почты? – не оборачиваясь бросил Карпов, - огромное такое.
- Ну да, там ещё крыша сгорела, где НИИ раньше был?
- Да, где НИИ был, - подтвердил он, - там архив остался запечатанный. В нём может находится нужная нам информация. Вот только провести к архиву может лишь тот, кто его запечатывал. А из них только Зуфар и остался.
- А он кто по национальности?
Карпов искоса посмотрел на спутника и криво усмехнулся.
- А это так важно?
- Да нет, - пожал плечами Денис, - просто интересно, имя необычное.
- Татарин он, - ответила Белка, - но вообще русский, не парься.
- Да я и не…
- Пришли, - перебил его Карпов.
Перед ними был обычный деревенский дом, раскрашенный в жёлтый и зелёный цвет с белыми резными наличниками окон, забором из редкого штакетника и металлической калиткой, закрытой на щеколду изнутри. Свет в доме не горел, хозяина не было, или он спал. Гости в растерянности остановились перед калиткой и переглянулись.
- К такому я готов не был, - пробормотал Карпов, - где его искать теперь?
- Смотри, - Белка показала пальцем на тонкую верёвку, идущую от стойки калитки к дому, - звонок, наверное.
Мужчина перегнулся через забор и дёрнул за верёвку. Послышался глухой удар чего-то металлического о стену, и в глубине двора тут же залаяла собака.
- Оригинальная система, - улыбнулся Денис, - живой звонок.
Несколько секунд ничего не происходило, а потом в середине двора вспыхнул тонкий серп яркого света, деревянно стукнул тяжёлый люк и, расцветая кругом яркого света, отполз в сторону. Из освещённого колодца, кряхтя, вылез человек и, жмурясь, привыкая к темноте, всмотрелся в посетителей.
- Привет Зуфар, это Карпов, - донеслось из-за забора.
- О-о-о, здравствуй-здравствуй, - человек аккуратно вернул крышку люка на место, и во дворе снова воцарилась тьма, только маленький фонарик на лбу старика тонким белым лучом разрезал черноту ночи.
- Мы зайдëм? - Карпов сделал ладонь козырьком, пряча глаза от ядовитого света диодного фонарика.
- Ой, извините, - Зуфар суетливым движением выключил фонарь и откинул щеколду калитки, - заходите конечно, сейчас, я чай поставлю.
Гости проследовали в дом за хозяином. Зуфар щёлкнул выключателем, и в гостиной стало светло. В пятирожковую люстру была вручена только одна лампочка, и освещение получалось уютным и располагающим, когда тайные углы комнаты, тёмные зашкафья и антресоли были будто бы наполовину в каком-то другом, скрытом от глаз пространстве. Усадив гостей за круглый, покрытый бархатной скатертью стол хозяин поставил на плиту чайник и зазвенел посудой в шкафчике. Сейчас появилась возможность его рассмотреть. Это был невысокий старик с полностью седой, но пышной, торчащей во все стороны шевелюрой, обычное славянское лицо, разве что с более тонкими чертами, ничем не выдавало в нëм татарина, светлые выцветшие глаза смотрели прямо и беззлобно.
- А что это ты в бункере сидишь? – усмехнулся Карпов, - бомбëжки боишься?
- Это у меня подземная оранжерея, - с нескрываемой гордостью ответил Зуфар, - я ведь лекарственные растения выращиваю, вот, для некоторых особые условия нужны.
- И давно у тебя такое хобби?
- Да уж лет пятнадцать как.
- Да-а-а, - Карпов укоризненно цикнул, - давненько не виделись.
- Ну так для вас время считай неподвижное, вот и не замечаете его ход.
Зуфар с фарфоровым подрагиванием расставил перед гостями небольшие чайные чашки на блюдцах, а на середину стола поставил сахарницу, из которой одиноко торчала чайная ложка. За спиной сонной свиристелью засвистел чайник, и хозяин повернул рукоятку плиты. Синие зубцы огня, возмущëнно пыхнув, мгновенно погасли, и свисток в носике чайника словно потерял интерес к своим обязанностям, перешëл на низкие ноты и, точно падающая в море ракета, замолк где-то в глубине. Старик залил кипяток в прозрачный заварник, и вода тут же окрасилась бледно-розовым. Со дна ленивой разноцветной вьюгой взмыли чёрные искорки чая, розовые полупрозрачные лепестки и какие-то высушенные до морщинистой синевы ягоды.
- Ко мне, знаете, со всей страны за сборами трав приезжают, - Зуфар накрыл заварник крышкой и сел за стол, - нет такой болезни, которую нельзя травами вылечить.
- Ну ты, конечно, разносторонний человек, - одобрительно покивал Карпов.
- Я уже давно никому не интересен, - махнул рукой хозяин, - отцепились от меня давно, можно и публичной деятельностью заняться. Ах! Чуть не забыл, - встрепенулся Зуфар, - я же книгу написал! Сейчас… - он суетливо поднялся со стула и просеменил в соседнюю комнату. Через минуту он вернулся с книгой в руках. Нëс он её бережно как ребёнка и так же бережно положил на стол. Трое гостей, не сговариваясь, подались вперёд и внимательно всмотрелись в обложку. На ней на фоне красного солнца была фотография Виктора Цоя, смотрящего куда-то вбок и вверх.
- По следам пророка света, - задумчиво прочитала название Белка, - а про что это?
- Расшифровка песен Цоя, - сияя ответил старик, - мы все недооцениваем тайные смыслы его песен. Знаете, все великие музыканты – это реинкарнации великих людей прошлого, которые нам что-то хотят передать.
Карпов взял книгу и повертел её в руках, потом вопросительно посмотрел на Зуфара:
- Я возьму? Глебу передам, хоть отвлечётся, он Цоя любит.
- Да, конечно, бери, - замахал руками хозяин, - у меня ещё десять экземпляров есть. Продаëтся, правда, слабовато, - он вздохнул и перевёл взгляд на темноту за окном, - видать слишком революционно. А Глебу передай, пусть почитает. Как там они, кстати? Валя как?
Карпов встретился глазами с Белкой, потом с Денисом и снова вернулся к Зуфару:
- Мы как раз по этому поводу, - мрачно сказал он, - разливай чай, идти скоро нужно.
- Да-да, отвлëкся, - засуетился старик и вернулся к заварнику, - кому сахар нужен – насыпайте, но, вообще, этот чай без сахара пьют, - он по очереди наполнил фарфоровые чашки дымящимся напитком и с встревоженным видом опустился на стул, - рассказывайте, что произошло?
- Нет больше Валентины, - тяжело произнес Карпов и опустил глаза вниз, на исходящий невесомым тёплым паром чай.
- То есть как это? – вспыхнул Зуфар, - так она же озерница, кто… Каким образом?
- Ты же понимаешь, что поляки не просто так вторглись? – Карпов полыхнул жёлтыми глазами, глядя на собеседника сквозь поднимающийся от чашки пар.
- Лют? – понимающе покачал головой хозяин.
- Да. Сам пока не появлялся, но нечисти, как обычно, напривёл.
- И кто же Валю-то…? – смешался Зуфар.
- Вампир. И серебро его не берёт. Не христианская, видите ли, нечисть, - Карпов раздражëнно развёл руками, - немец он, фашист. А что у них за реликвии мы не знаем, вот и пришли к тебе – в архив хотим попасть. У тебя ведь по фашистам документы остались?
- Да… - старик задумался, перебирая в памяти что-то забытое, - оно ведь как было? В конце восьмидесятых гласность, перестройка и всë такое. Нас сначала сокращать начали, а потом Горбачёв приказал все документы обнародовать. А у нас-то весь архив Аненербе хранился. Тот самый, что из замка Вевельсбург при наступлении Красной Армии вывезли. Ну, к нам и зачастили учёные, - на последнем слове Зуфар изобразил пальцами кавычки, - сплошь с английским акцентом. Вот мы те, кого ещё не уволили, весь архив запечатали, а здание НИИ подожгли. Так больше тридцати лет никто там и не был, а официально бумаги сгорели.
- Очень вкусный чай, - Белка вежливо улыбнулась и поставила пустую чашку на блюдце. Следом то же сделали и Карпов с Денисом. Зуфар будто бы очнулся, стряхнул налипшие воспоминания и бодро поднялся из-за стола.
- Да, конечно, пойдёмте, я потом всë приберу, - он выдвинул верхний ящик кухонного шкафчика и подцепил за кольцо большой медный ключ. Тихо звякнув о металлическое кольцо ключ опустился в нагрудный карман его рубашки. Зуфар подмигнул гостям и похлопал ладонью по карману, - столько ждал этого момента, - произнёс он и жестом пригласил всех на выход.
В ночной прохладе вкрадчиво разносились мягкие трели сверчков, весело и развязно наполнявших тишину своим уютным стрекотом, изредка прямо над головами путников жирно проносились июньские жуки, не такие большие, как майские, но более шустрые и вертлявые, с тонким надоедливым писком назойливо висели в воздухе голодные комары. Карпов хлëстко ударил ладонью себя по шее и злобно выругался:
- Ну комаров развелось! - Раздосадовано прошипел он, - достали эти вампиры, куда не плюнь – везде кровососы!
- Это комарихи, - поправила его Белка.
- Ну понятно, что бабы! – со смехом подхватил Карпов, - всë вам крови мало!
- Тише! – осëк их Зуфар, - у нас старосту нового назначили, вот выслуживается сейчас, улицы патрулирует. Прошлого-то участкового зверь загрыз. Прямо возле дома, представляете?
- Какая досада, - пробормотал Карпов, - так что там по фашистам? – топорно перевёл он тему.
- По фашистам… - задумчиво протянул старик, - что мы знаем по фашистам? Во-первых, Гитлер считал, что христианство ложная религия, а истинная вера германцев намного древнее. Церкви он, конечно, не закрывал, не такой дурак был, но это было бы делом времени, которого ему, к счастью, не дали. Кресты он планировал заменить на мечи, как символ воинственности нации.
- Мечи? – перебил его Карпов, - а это мысль…
- Навряд ли, - отмахнулся Зуфар, - этот проект так и не успели ввести, нужно искать что-то более фундаментальное.
- Подождите, - вмешался Денис, - вы говорите, что нацисты не признавали христианство, так? Тогда зачем эти знаменитые поиски святого Грааля и копья судьбы?
- Хороший вопрос, - усмехнулся Зуфар, - но здесь всë просто: они считали, что эти реликвии намного древнее христианства и принадлежат древней арийской религии. А вообще, что они только не искали и где только не искали – и на Тибете побывали, и в Аргентине и в Антарктиде. Одно слово – фанатики! А вот и почта!
Чёрной бетонной громадой, неправильной и угловатой, нависло над ночными посетителями здание заброшенного института. Пустые глазницы окон с чёрными полосами сажи сверху глядели на них из дальнего крыла. Сквозь обугленные стропила мягко струился холодный лунный свет, пробирался по верхнему этажу и невесомо спускался из пустых проëмов вниз, огибал чёрные корявые силуэты молодых яблонь, расползался по саду. Ближнее крыло, в котором обустроилась почта, напортив, сияло белым пластиком новых окон, разноцветно радовало глаз новым ярким фасадом.
- Я так понимаю нам туда? – Белка указала пальцем на заброшенное крыло и недовольно скривилась.
- Если хочешь – можешь на почте архив поискать, - проворчал Карпов, - показывай дорогу, Зуфар.
- Все входы давно заколочены, - ответил старик, - нужно по пожарной лестнице вверх, а потом уже в подвал. Двери ломать не вариант.
- Не вариант, - согласился Карпов и пошёл вдоль фасада здания, укрывшись в тени, аккуратно, по звериному пружиня широкими бесшумными шагами. Остальные молча двинулись ему вслед.
Лестница нашлась на задней стороне здания. Высокие развесистые берёзы подобрались к стенам, точно искали укрытие от ветра, и теперь плотным полукольцом обступили стену. Ржавую пожарную лестницу щедро обвили своими тонкими побегами цепкие вьющиеся стебли, скрывая её убогость и корявую ржу, устилая мягким и живым колкие сыпучие прутья-перекладины, придавая им оттенок густой и природный. Самая нижняя перекладина находилась над землёй на высоте в добрых три метра, и Карпов, подставив ладони лодочкой, помог всем по очереди вскарабкаться на дрожащую металлическую конструкцию старой лестницы. После чего сделал короткий разбег и, оттолкнувшись ногой от бетонного уступа на цоколе, зацепился одной рукой за круглый прут, подтянулся и тоже полез вверх.
- А ты ещё в неплохой форме, - бросила вниз Белка, перебирая ладонями по гудящей лестнице. Карпов хмыкнул и буркнул в ответ что-то неразборчивое и скомканное.
Лестница заканчивалась небольшой площадкой с ограждением из гнутой арматуры, внутрь технического этажа чёрным проëмом узкой двери без полотна уходил длинный коридор. Стены его, словно кожа старой рептилии, щетинились вздыбившимися чешуйками обгоревшей и потрескавшейся краски. Обнажившиеся трещины в штукатурке венами разбегались от потолка до пола, уходили в стороны, ныряли под хлопья уродливой искорёженной эмали, снова появлялись, зеленели махровым грибком и тусклым мхом. Над головами ночных посетителей чёрными обугленными перекладинами мелькали обгоревшие до углей стропила, а под ногами щёлкал и хрустел раскрошившийся на куски шифер. На лестничных пролётах отсутствовали перила, уже давно вырванные на металл местными жителями. Зуфар шёл впереди небольшой колонны, освещая путь налобным фонариком. Было видно, что эти коридоры и лестницы хорошо ему знакомы и перехожены им не раз. Он уверенно довёл гостей до дальнего крыла на первом этаже и остановился у одной из множества одинаковых дверей. От лёгкого толчка рукой дверь, мучительно простонав, повернулась в ржавых петлях и открыла взору ничем не примечательный кабинет. Зуфар осветил комнату фонарём. На полу валялись пустые бутылки и горы разнообразного мусора, на стенах пестрели надписи мелом, фломастерами и углями. Русские, иностранные и матерные они рассказывали историю этого помещения в годы после пожара. «Нирвана, панк нот дэд, перевёрнутые звëзды с изображением морды козла, всякие «тут был…» и «Катя сука»».
- Да уж… - покачал головой Зуфар, - во что кабинет превратили, - он, аккуратно выбирая куда ступить, пробрался к книжному стеллажу. Труды Ленина и основы марксизма за все эти годы так никому и не понадобились и пыльными корешками грустно смотрели со своих полок. Старик ухватился за стойку стеллажа и потянул его на себя. Рассыпая по полу книги и мелкий хлам с полок конструкция накренилась, на секунду зависла в таком положении, будто размышляя, стоит ли падать, и, подняв клубы ветхой затхлой пыли, обрушилась на пол. Зуфар сбросил с плеч рюкзак и извлёк из него небольшую увесистую кувалду, после чего поднёс ухо к обнажившиеся стене и простучал её кулаком.
- Кажется сюда, - произнёс он себе под нос и с коротким размахом ударил в стену. С глухим треском штукатурка в месте удара расцвела паутиной мелких трещин, - там фанера под штукатуркой, - пояснил старик, - за фанерой дверь. Руки уже не те, помогите, - он протянул кувалду Карпову, тот взял её и передал Денису.
- Самый молодой, - коротко отрезал офицер, - иди поработай.
Через пару минут штукатурка, разбитая Денисом, кучей лежала на полу, а фанера была пробита кувалдой и вырвана из проёма, за которым металлическим блеском отливала оклëпанная стальными листами дверь. Зуфар достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину. В полотне двери дважды клацнуло, ручка легко повернулась и тяжелая металлическая створка тихо отворилась, открывая крутой спуск вниз, в самые недра заброшенного института. Из чёрного прямоугольника дохнуло сыростью и прохладой, по ногам туго потянуло подвальным холодом. Зуфар спрятал инструмент обратно в рюкзак и достал оттуда большой чёрный фонарь. Мощный белый луч пронзил темноту спуска, разогнал её по углам, разорвал на тусклые лоскуты, дробно пробежал по ступенькам вниз и осветил ещё одну дверь у основания лестницы. Эта дверь оказалась незапертой и компания, спустившись по ступенькам вниз, вошла в небольшое квадратное помещение. Стены его были выкрашены тёмно-зелёной масляной краской, и гуляющий по стенам луч света тусклым глянцем бликовал на их поверхности, чиркая словно спичка по промокшему коробку. В помещении, помимо выхода на лестницу, было ещё три двери. На каждой из них была приколочена табличка с вытертой нечитаемой от времени надписью. Зуфар внимательно всмотрелся в каждую из табличек и, неуверенно повертев головой, указал на одну из дверей.
- Кажется сюда, - он почесал нахмуренный лоб и быстро, по-воробьиному пожал худыми плечами, - больше тридцати лет прошло, подзабыл немного. Вот только ключей у меня больше нет, - виновато улыбнулся он.
- Это не беда, - сказал Карпов и отодвинул старика в сторону. Одним ударом ноги он вышиб дверь. Влажным хрустом разлетелись в стороны острые щепки, а в тёмной комнате за дверью металлической дробью проскакала скоба замка, - прошу, - Карпов галантным жестом пропустил вперёд старика.
Зуфар снова зарылся в своём, казалось, бездонном рюкзаке и через мгновение вручил каждому налобный фонарик. Молча надев на головы крепления посетители по очереди шагнули во мрак открывшегося помещения. Тонкими слепящими струями зашарили по комнате диодные ярко-белые лучи. Пересекаясь в воздухе, разрезая плотный, сверкающий искрами пылинок воздух, они жадно впились в высокие, под самый потолок стеллажи с сотнями картонных папок на полках. Каждая из них находилась в полиэтиленовой упаковке.
- А я-то думала, как в этой сырости документы хранятся? – ухмыльнулась Белка, - откуда столько файлов тридцать лет назад взяли?
- Это не файлы, - вздохнул Зуфар, - просто пакеты. Каждый вручную утюгом запаивали, не одну ночь здесь провели.
- Ну что, - Карпов хлопнул в ладоши и настроил на лбу луч фонаря, - приступим, у нас тоже времени не особо.
- А с чего начинать то? – Денис растерянно посмотрел по сторонам, оглаживая лучом батарею обёрнутых в плёнки папок.
- Вот, смотрите, - Зуфар уверенно снял с полки папку, разорвал упаковку и осветил заглавие, - с комнатой мы не ошиблись. Организация «Аненербе», - прочитал он, - истоки. Генрих Гиммлер, Герман Вирт, Джон Мейер. Это дела на основателей «Наследия предков». Теперь нам нужно искать духовные корни их идей. Учтите, что Аненербе занималась не только весёлыми экспедициями по всему миру, но и жуткими вещами – пытками, опытами над живыми людьми и всеми мерзостями нацизма. Гитлер потратил на эту организацию больше, чем американцы на создание атомной бомбы, так что работа предстоит долгая и кропотливая.
Все разошлись по своим стеллажам. Белка притащила от стоявшего по центру стола массивный стул с металлическими ножками-костылями. Проскрежетав по бетонному полу и оставив два тонких следа на слое пыли она поставила стул у стеллажа и начала системно перебирать папки на верхней полке, слева направо. Карпов выбирал папки наугад, потом изучал их название и либо бросал на пол, либо распечатывал и пробегался по содержимому. Поймав на себе суровый, не по-стариковски грозный взгляд хранителя он проворчал, что потом всë подберёт, но папки стал складывать на пол аккуратнее. Денис с Зуфаром перебирали папки вместе и негромко переговаривались.
- Если честно, - пробормотал Денис, листая очередную папку, - я вообще не понимаю, что мы ищем. Вот папка «общество Туле», смотреть её, не смотреть?
- Смотри всë, что не понимаешь, - пробасил в ответ Карпов, - вот у меня «двигатель разрыва Шаубергера». Тут всë понятно – это нам не поможет.
- Это точно, - согласился Зуфар, - хотя тема крайне интересная. Это те самые мифические летающие тарелки, которые, якобы, были разработаны нацистами. А двигатель Шаубергера работал на воздухе и воде, вот только после войны учёный наотрез отказался выдавать секрет этого мотора. Скорее всего он его и не знал. Но аппарат у нацистов всë-таки был, а вот откуда – это большой вопрос.
- Инопланетяне подогнали, - усмехнулась Белка.
- А они существуют? – зажёгся Денис в надежде, что теперь можно узнать ответы на самые загадочные вопросы.
- Этого я не знаю, - ответил Зуфар, - не приходилось встречать, но вот то, что в небе каждую ночь можно наблюдать десятки НЛО, я тебе точно могу сказать. Я же астрофизик и в небо насмотрелся за жизнь, чего только не наблюдал. А кто там летает… Ты лучше у Всеслава спроси, он давно живёт, должен знать.
Денис разочарованно промычал что-то в ответ и сосредоточился на чтении. На некоторое время комнату наполнил тихий шелест переворачиваемых страниц и треск разрываемого полиэтилена.
- Вот здесь написано, - задумчиво произнёс Денис, - что тайное общество «Туле» предшествовало организации «Аненербе», их основная идея была про существование древней сверх расы гипербореев. Ну, понятное дело, тут всякая муть про арийскую расу, превосходство германцев и так далее. Но вот, что может быть интересно: земля «ультима Туле» находилась, по их мнению, где-то между Скандинавией и Исландией, и эта земля, на самом деле, и была затонувшей Атлантидой.
- А нам это чем поможет? – не отрываясь от чтения проворчал Карпов.
- А тем, что боги древних атлантов были скандинавские – Тор, Один, Бальдр, Тюр, Хеймдалль, Браги, Хёд, Видар, Вали, Улль… Господи, язык сломать можно.
- Молодец, Денис! – воскликнула Белка, - кажется то, что нужно! Давайте в этом направлении и копать!
- С этим уже проще, - подхватил Зуфар, - Саша, открой-ка мне ещё одну дверь, - он отложил в сторону очередную папку и вышел в коридор. Карпов последовал за ним, и вскоре послышался треск выбитой двери и ржавый скрип получивших долгожданную свободу петель. Через несколько минут они вернулись обратно, и у хранителя в руках, пачкая его рыхлой многолетней пылью, красовался огромный запаянный в плёнку фолиант.
- Вот! – радостно воскликнул старик, хлопнув книгой о столешницу, - пригодилась! Энциклопедия скандинавского эпоса. Такие материалы тоже прятали… Да что уж там, всë, что можно было, всë тогда спрятали, лишь бы врагам не досталось, - он улыбнулся книге, словно старому, пропавшему много лет назад другу, канцелярским ножом бережно подцепил уголок пыльного полиэтилена и уверенным движением вскрыл упаковку. Он торжественно распахнул книгу и в воздухе возник волнующий аромат старых страниц, запах библиотеки и школьного кабинета литературы. Пробежав цепким взглядом по оглавлению Зуфар откинул треть страниц, потом несколько раз перелистал их обратно и, почти касаясь бумаги серым от въевшегося грунта пальцем, медленно повёл воображаемую линию по мелким строчкам энциклопедии.
- Во-о-о-т, - довольно протянул он и начал читать, - как сказано в «Младшей Эдде» Снорри Стурлуссона, копье Гунгнир «разит, не зная преграды». Это чудесное оружие способно пробивать любые доспехи и щиты, оно ломает мечи и всегда находит цель. В этом смысле показательна легенда о том, как был уничтожен меч Зигфрида. Дело в том, что этот меч – тоже волшебный артефакт, он назывался Грам и изначально принадлежал Одину, - тут старик многозначительно поднял вверх палец и осмотрел слушателей, - во время битвы Зигфрида (он же Сигурд или Сигмунд) с конунгом Люнгви Один выступил на стороне конунга, приняв облик воина в широкополой шляпе и темно-синем плаще. Зигфрид храбро бросился на воина с копьем, но Грам сломался о легендарный Гунгнир… О как… - Зуфар остановился и снова посмотрел на товарищей. Карпов в ответ пожал плечами и жестом поторопил чтеца. Старик прокашлялся и снова продолжил, - также копье Одина фигурирует в мифе об убийстве Хельги (это сын Зигфрида). Хельги был убит в роще Фьётурлюнд Дагом, который не сумел бы совершить свое злодейство, если бы у него в руках не было Гунгнира (который убийце вручил лично Один). Однако, судя по всему, это более поздний миф, который не встречается в раннесредневековых списках, - Зуфар закончил чтение и поднял глаза, - и так, - он опëрся руками о стол и задумался, - что мы имеем? Легендарное копьё… Как там его? – он снова пробежался по тексту, - легендарное копьё Гунгнир, которое пробивает любые доспехи. Вполне может сработать.
- Отлично! – воскликнул Карпов, - возьмём копьё, благо у Всеслава в оружейке их полно, назовём его Гунгнир, и всë – Хаарману хана! Дело за малым – убедить вампира, что это именно Гунгнир.
- Да, - согласилась Белка, не отрываясь от очередной папки, - маловато информации.
- Вот вы нетерпеливые, - раздосадовано проворчал Зуфар и принялся листать энциклопедию, - сейчас всë найдём.
Карпов запыхтел и тоже вернулся к работе. Зуфар то и дело что-то бормотал себе под нос, будто споря сам с собой, яростно шелестел тонкими прелыми страницами и загибал уголки листов, помечая нужные места. Вдруг Белка возбуждённо хмыкнула и негромко сказала:
- Кажется, я что-то нашла. Вот слушайте: Карл Мария Вилигут – немецкий эзотерик, оккультист и ариософ. Был наставником и вдохновителем Гиммлера. Участвовал в разработке нацистских ритуалов и символики. Называл себя потомком древних «арийских» германских королей. Это родство, по его мнению… Тра-та-та, тра-ля-ля, - Белка пропустила часть регалий Вилигута и, найдя нужное место, продолжила: - считал себя прямым потомком Бога Тора. По его инициативе был запущен проект «молот Тора» по воздействию на психику людей, а также по применению энергии молнии для уничтожения техники и живой силы противника.
- И-и-и? – протянул Карпов.
- Что «и-и-и»?- передразнила его Белка, - Карпов, мозги включай! Если для Хаармана Тор признанный Бог, то и молния, как оружие Бога, должна его убить.
- Остаётся только дождаться грозы и надеяться, что молния попадёт в упыря, - пустил ответную шпильку Карпов.
- Ну, допустим, грозу организовать для нас не проблема, - вмешался Денис, - у нас для этого отец Илларион есть. Останется как-то разместить вампира в самой высокой точке в окрестности.
- Самая высокая точка леса – труба котельной на заброшенной пилораме, - Карпов смягчился и азартно прищурился, - но я всё равно не представляю, как его можно туда заманить.
- Это задача с несколькими неизвестными, - Зуфар скрестил руки на груди и хитро улыбнулся, - разряд молнии длится самое долгое полторы секунды, где гарантия, что вы попадете именно в это мгновение? Вам нужно словить молнию.
- В сумку? – улыбнулся Денис.
- Нет, - спокойно ответил старик, - проблему грозовой энергетики уже давно пытаются решить в учёной среде всего мира. Но проблема там в другом. Пока не получается создать такой трансформатор, который будет преобразовывать в 220 вольт непредсказуемый по мощности заряд энергии. А вам ведь и не нужно 220 вольт, вам, как раз, нужна вся мощность молнии. Следовательно, вам нужен молниеотвод в самой верхней точке – раз, высоковольтный провод – два и мощный конденсатор – три. От конденсатора нужно будет вывести провод с концевым контактом и просто тыкнуть им в жертву. И всë – собирайте шкварки.
- Молниеотвод у нас есть, - начал рассуждать Карпов, - на трубе котельной, а провод и конденсаторы, думаю, подойдут с ветряка на острове.
- Остаётся придумать, как его заманить на пилораму, - развела руками Белка.
- Есть одна мыслишка, - Карпов криво улыбнулся, - как раз пригодиться то, что мы про него теперь знаем.
- Ну что, получается всë? – спросил Денис, - больше не ищем?
- Погодите, - поднял ладонь Зуфар, - я тоже кое-что нашёл. Вот посмотрите, - он развернул энциклопедию на нужной странице и перевернул её на столе, демонстрируя товарищам. Три ярких луча налобных фонарей сплелись в единый тугой сноп белого света и осветили разворот книги с рисунком в правом верхнем углу страницы. На рисунке была изображена руна. Выглядела она так, будто заглавная буква «Х», расставив локти, упëрлась кулаками себе в бока. Все быстро пробежались по тексту.
«Заключительной, тридцать третьей руной нортумбрийского ряда является Gar, фонетически передающая звук [G]. Этому руническому знаку в нортумбрийской традиции приписывается значение «копье». В мифологии Gar соотносится с копьем Одина Гунгниром, а поскольку для копий традиционно использовались древки из ясеневого дерева, эта руна связана еще и с ясенем Иггдрасилем. Далее, символизируя одновременно и Мировое Древо, стержень вселенной, и копье Одина, стержень его власти, руна Car является как бы центральной точкой, к которой тяготеют все остальные руны. А потому, не относясь, по сути, ни к одному из аттов, она принадлежит всем пяти. Кроме того, в нортумбрийской системе Gar считается руной завершения и законченности.»
- Вот мы с её помощью и закончим с упырëм, - подытожил Карпов, - Денис, запомни хорошенько, как она пишется.
- Уже запомнил, - кивнул Денис.
- Ну тогда пора домой, скоро светать начнёт.
- Может ещё чайку? – добродушно улыбнулся Зуфар.
- Извините, но нам в самом деле пора, - виновато развела руками Белка.
- Ну что ж, заходите, буду рад.
- Спасибо, Зуфар, - Карпов, проходя мимо, положил старику руку на плечо и несильно сжал, - сильно выручил. Дальше мы сами.
- Ступайте, - устало одними глазами улыбнулся Зуфар, - мне ещё вход заколачивать.
Пройдя через все лестницы и коридоры три тени гулко пробарабанили по перекладинам пожарной лестницы, бесшумно спрыгнули в густую траву, и сквозь плотный березняк, через яблоневый сад, вдоль Волки, в сторону зеленых объятий сказочной пущи устремились два волчьих силуэта с маленькой белкой на спине одного из них. На востоке занималась заря.