Пишу под впечатлением только что просмотренного, да нет, проглоченного залпом, сериала "Плевако". Не буду вдаваться в подробности содержания, тем более что основные моменты в сериале переданы верно. Ну, самую малость художественно переработали: брат превратился в сестру, имя с отчеством главному герою поменяли, да и с Победоносцевым он в суде вряд ли мог встречаться и еще некоторые неточности. Кому интересно, посмотрите, достойный фильм.
«Я — такая же московская достопримечательность, как Царь-колокол и Царь-пушка»
Про Ф. Н. Плевако я знаю давно, сейчас мы бы назвали его адвокатом. А адвокатские истории, да ещё и такие - это всегда невероятно интересно.
Фёдор Никифорович появился на свет 13 апреля 1842 года в городке Троицк Оренбургской губернии. Отец будущего защитника – Василий Плевак имел польские дворянские корни, а вот происхождение его матери доподлинно неизвестно. Некоторые исследователи считают, что она была калмычкой, другие настаивают на её киргизских корнях. Согласно третьей версии, мать Фёдора родилась в состоятельной казахской семье.
Родители его в браке не состояли, дети считались незаконнорождёнными, что как вы понимаете, в XIX веке вызывало определённые трудности в обществе. В конце сериала есть версия, почему так произошло.
Его и его брата Дормидонта даже выгнали из московского элитного учебного заведения на Остоженке, хотя сначала они и попали на доску почёта как отличные ученики.
Отцу пришлось немало похлопотать, чтобы устроить сыновей в приличную гимназию на Пречистенке. Кстати, братья учились вместе с будущим анархистом Петром Кропоткиным. Во время учебы Фёдор потерял отца, а следом и брата.
Гимназию Фёдор окончил с отличием и поступил на юридический факультет Императорского Московского университета. До этого он решил добавить к фамилии отца букву «о» для благозвучия, в итоге получилась фамилия Плевако (он предпочитал ставить ударение на последнюю букву). В 1864 году выпускник отправился в Германию, где посещал лекции в Гейдельбергском университете.
В этом же году Александр II закончил проводить в Российской империи судебную реформу, которую готовили 3 года. Она была настолько значительной, что многие принципы из нее сохраняются и сейчас. Да что говорить, вот, для примера, цитата Николая I: «Пока я буду царствовать, России не нужны адвокаты, без них проживём». Многое изменилось, но если в общих чертах, то судиться стало быстрее (не затягивалось на годы), суды стали всесословными, судьи более профессиональными. А что интересно нам, то, что в результате реформы суд стал гласным и появились судебные следователи, адвокаты и присяжные!
Плевако, вуаля!
Плевако вернулся в Россию в 1865 году и сначала получил небольшую должность в канцелярии Московского окружного суда, а через год уже стал независимым адвокатом. И первое своё дело… он проиграл, а подзащитного сослали в Сибирь! Но людям запомнилась его речь, блистательные знания законов и умелое использование показаний свидетелей. На гонорар от следующего дела он купил себе роскошный фрак. Третий клиент был тоже оправдан и заплатил немало, уже более трех тысяч рублей.
В 1870 году Фёдор Никифорович был принят в присяжные поверенные окружного суда Москвы. Его карьера пошла в гору, на впечатляющие выступления в суде продавали билеты как в театр!
Почему Плевако любили простые, небогатые люди, крестьяне? Он их защищал, не беря ни копейки.
Серебряный кофейник
Вот как, например, в деле старушки, укравшей кофейник. Она была дворянкой, потомственной, но обедневшей. И сын её, и муж скончались, поместье отобрали за долги. Нужда заставила старушку украсть на рынке серебряный кофейник за 300 рублей. Вину свою признала. Прокурор настаивал на том, что собственность священна, а грамотная дворянка подает плохой пример людям.
Ответ Плевако, после которого бабушку оправдали (иначе ждала бы её ссылка в Сибирь):
«В 862 году, господа присяжные заседатели, Русь страдала от страшных внутренних беспорядков. Но предки наши послали за варягами. Пришли варяги, помогли — плохо ли, хорошо ли, — но ввели порядок. И Русь спасена. Воскресла Русь. Потом на Русь пришли татары, разграбили, сожгли ее, полонили всю. <...> Но и тут не погибла Русь. Поднялась, и огнем, и морозом своим, оружием и граблями гнала победителя — гнала, пока не утопила его славы в Березине. Воскресла Русь!
Но вот в тысяча восемьсот таком-то году престарелая дворянка такая-то, от голода забыв все законы божеские и человеческие, украла серебряный кофейник, подорвала всякое уважение к священному праву собственности, подала пагубный пример всей России. И от этого удара, мне кажется, никогда не оправиться, не подняться, не воскреснуть бедной Руси».
Дело Люторических крестьян
К адвокату обратились 34 крестьянина села Люторич Тульской губернии. Их обвиняли в сопротивлении судебным приставам. Местный помещик Бобринский вместе со своим управляющим Фишером наживался на крестьянах, сдавая им в аренду крошечные (как сказал Плевако «кошачьи») участки земли. Бешеные цены, стопроцентные неустойки, взыскания по суду, а суд тогда из-за путаницы мог и повторно взыскать задолженность. Крестьяне не получали повесток, поэтому приезд приставов для описи и отобрания имущества стал для них полной неожиданностью. Жители начали оказывать сопротивление, и спустя несколько дней в деревню прибыла армия. Недовольных усмирили, а против 34 участников возбудили дело о мятеже и неподчинении властям. Плевако не только бесплатно их защищал, а еще и деньги давал на содержание пока шёл процесс.
Положение крестьян после реформы 1861 года он прямо назвал «полуголодной свободой», в зале суда приведя цифры, факты и документы. Про жизнь в Люторичах он сказал «во сто крат тяжелее дореформенного рабства». На обвинения его клиентов в подстрекательстве к бунту Федор Никифорович гениально ответил: «Подстрекатели были. Я нашел их и с головой выдаю вашему правосудию. Они — подстрекатели, они — зачинщики, они — причина всех причин. Бедность безысходная, <…> бесправие, беззастенчивая эксплуатация, всех и вся доводящая до разорения, — вот они, подстрекатели!»
После оваций в судебном зале 29 подзащитных были полностью оправданы, а 5 получили незначительные сроки, причем один из этих пятерых провел в заключении только 1 день.
Дело корнета Бартенева
Придя однажды утром в казармы лейб-гвардии Гродненского гусарского полка, корнет Александр Бартенев сбросил с себя шинель и воскликнул «Вот мои погоны! Я застрелил Маню».
Маня, как знали сослуживцы, это знаменитая актриса Варшавского драматического тетра – Мария Висновская. По указанному корнетом адресу обнаружили тело актрисы.
Странная у них была пара – Александр хотел на ней жениться, но потом передумал. Хотя любил. Мария имела много поклонников и изменяла Александру. При этом, будучи декаденткой, актриса со своим возлюбленным часто обсуждала су..и.ид, поддерживая в этом Александра, завела привычку носить с собой яд и револьвер. Перед отъездом в Америку, они встретились на свидании. Александр очень переживал, что не перенесет ее отъезда и Мария сказала «Разве ты меня любишь? Если бы любил, то не грозил бы мне своей смертью, а уbил бы меня». Договорились так: оба примут опий, потом он застrелит ее и следом сам. Бартенев первую часть исполнил, а сам передумал.
Из речи Плевако:
«Бартенев весь ушел в Висновскую. Она была его жизнью, его волей, его законом. Вели она — он пожертвует жизнью, лишь бы она своими хорошими и ласкающими глазами смотрела на него в минуту его самопожертвования. Но она велела ему уbить ее, прежде чем уbить себя. Он исполнил страшный приказ. Но едва этот дорогой для него образ закрылся, едва печать сmерти навсегда сомкнула ее глаза, в которые он так любил глядеть и догадываться о желаниях, их одушевляющих, чтобы поспешить исполнить их, он потерялся: хозяина его души не стало, не было больше той живой силы, которая по своему произволу могла толкать его на доброе и на злое, на отчаянный подвиг и на робкое молчание».
Суд все-таки признал его виновным и назначил 8 лет каторжных работ. Александр III, изучив дело, заменил каторгу разжалованием Бартенева в рядовые.
Самое крупное и известное, наверное, дело Плевако, это защита Саввы Мамонтова
Савва Иванович написал прощальную записку и уже приготовил револьвер, когда к нему нагрянули полицейские с обыском. Мамонтова обвиняли в растрате средств железнодорожного общества в размере 9 миллионов рублей.
Начало. В 1894 году Савва Иванович взялся за прокладку железной дороги от Вологды до Архангельска, чтобы связать столицу и богатый ресурсами край русского севера. Чтобы строить дорогу своими средствами, не прибегая к западным товарам (паровозы, вагоны, рельсы и т.д.), было решено приобрести еще и русский завод и модернизировать его. Чтобы изготовить нужное оборудование, он купил металлургический завод и взял в аренду Невский механический завод. В Мытищах завод пришлось построить вагоностроительный (сейчас известный всем "Метровагонмаш").
Деньги нужны были немалые, касса завода пустая. Чтобы развивать предприятия, он использовал средства из касс своих железнодорожных активов, вкладывая их в обновление машиностроительных и металлургических заводов. А так делать, особенно не предупреждая акционеров, оказывается, было нельзя. Потом берет беспроцентную ссуду и Невский завод встает на ноги. Тем временем, слухи о трудностях доходят до акционеров железной дороги, они начинают волноваться. У Мамонтова надежда на новый заказ от С.Ю. Витте на строительство новой Северной железнодорожной линии Петербург – Вологда – Вятка. Под этот заказ он берет хитрую «онкольную» ссуду у банкира Ротштейна (on call – по требованию будет нужно сразу отдать). Деньги были нужны на текущие расходы и покрытие дефицита.
И в этот момент правительство отзывает концессию на строительство железной дороги. Не исключено, что подло поступил сам министр финансов Сергей Юльевич Витте. Чтобы обелить себя и заодно подзаработать, он приказывает провести ревизию у Мамонтова. Все кредиторы требуют возврата и банкир Ротшейн вполне может отобрать контрольный пакет акций железной дороги.
Начинается следствие. У Саввы при обыске находят 53 рубля и 100 немецких марок, в кармане – револьвер и прощальное письмо. Проведя пешком через всю Москву, его бросают в Таганскую тюрьму без какого-либо суда. Залог быстро поднимают до 5 миллионов рублей. Полгода, теряя здоровье и падая в обмороки, Савва Иванович провел в Таганке. Пока писавший портрет императора Серов не замолвил слово и упросил перевести его под домашний арест (чем, вероятно и спас жизнь меценату).
Тем временем Витте и его соратники успешно растаскивали ценности Мамонтова и продавали его дома.
Благодаря участию в деле Фёдора Плевако, меценат был оправдан. Защита строилась на том, что на себя Мамонтов не потратил ничего. Фрагмент речи адвоката:
«Его обелять не следует, он наделал много ошибок, но это ошибки человеческие, злого умысла Мамонтов не имел. Если ваш управляющий из мести к вам отдаст лучшие семена соседу, а поле засеет семенами плохими, то это будет злой умысел. Но если управляющий, желая вам пользы, без дозволения засеет ваше поле пшеницей вместо ржи, а пшеница не удастся, это деяние разве содержит злоумышленность?»
Мамонтов был оправдан, но долг возвращать все-таки пришлось. И остался у него только один небольшой керамический заводик. Врубель разработал проекты плиток и многие покупали ее- для каминов, фасадов.
Многих еще защищал Фёдор Плевако, выиграл более 200 дел. Защищал рабочих, устраивавших стачки, девушек, попавших в беду. Только Софью Блювштейн, которую мы знаем как Соньку - Золотую ручку, защищать не стал.
Многие дела выглядят анекдотами и уже не отделить правду от вымысла.
Пари
По свидетельству Немировича-Данченко, однажды Плевако заключил пари с фабрикантом Морозовым, что на речь для защиты проворовавшегося священника ему понадобится одна минута и того оправдают. И он молчал весь процесс, а в отпущенную ему минуту сказал:
«Господа присяжные заседатели! Более двадцати лет мой подзащитный отпускал вам грехи ваши. Один раз отпустите вы ему, люди русские!».
Разумеется, поп был оправдан.
Врет он, туфли я сняла!
Как-то раз Плевако пришлось защищать мужика, которого прости_утка обвинила в наsилии, чтобы взыскать крупную сумму. Его, вероятно, осудили бы, но адвокат взял слово: «Господа присяжные! Если вы решите взыскать с моего клиента деньги, прошу учесть и стоимость чистки простыней, которые потерпевшая испачкала своими туфлями». Девушка не выдержала и закричала: «Врет он! Нешто я свинья постели пачкать? Туфли я сняла!» Зал грохнул хохотом. Конечно же, мужчину оправдали.
Дело игуменьи Митрофании
Однажды Фёдор Плевако выступал в роли обвинителя. Обвиняли игуменью Серпуховского владычного монастыря Митрофанию. Процесс начал знаменитый А.Ф. Кони. За время руководства Серпуховским монастырем игуменья присвоила средств на 700 тысяч рублей, не гнушалась также брать и личные вещи у потерпевших. Она активно собирала пожертвования, подделывала подписи на векселях. Дама была влиятельная, мирское имя - баронесса Прасковья Григорьевна Розен, дочь героя Отечественной войны 1812 года). Пока шел процесс, каждый день во ее славу творили молебны в московских церквях.
Главным обвинителем стал Фёдор Плевако. Часть его речи на процессе:
«Путник, идущий мимо высоких стен владычного монастыря, набожно крестится на золотые кресты храмов и думает, что идет мимо дома Божьего, а в этом доме утренний звон подымал настоятельницу и ее слуг не на молитву, а на темные дела! Вместо храма — биржа, вместо молящегося люда — аферисты, вместо молитвы — упражнения в составлении векселей, вместо подвигов добра — приготовления к ложным показаниям; вот что скрывалось за стенами…» Митрофанию приговорили к ссылке в Сибирь.
Проврется ль где-нибудь писака,
Случится ль где в трактире драка,
На суд ли явится из мрака
Воров общественных клоака,
Толкнет ли даму забияка,
Укусит ли кого собака,
Облает ли зоил-плевака,
Кто их спасает всех? — “Плевако“
Личная жизнь
Первый брак у Фёдора не сложился, с первой женой он развелся, оставив ей сына.Однажды, на консультацию к нему пришла Мария Орехова, жена известного фабриканта Василия Демидова и мать его пятерых детей. Она хотела получить развод, так как устала от мужа-тирана.
Фёдор и Мария влюбились друг в друга, и она ушла от мужа, переехав сразу же к адвокату. Но дело о разводе он проиграл, Демидов развод дать отказывался, красноречие Плевако на него не действовало…
Мария и Федор продолжали счастливо жить вместе, у них родилось четверо детей. Всех детей пришлось оформлять как «подкидышей», чтобы он мог дать им свою фамилию. Демидов в течение 20 лет переводил деньги на содержание своих детей, на развод так и не согласился, хотя вся Москва уже над ним посмеивалась, а к паре Плевако и Ореховой вполне привыкли. Пожениться они смогли лишь после кончины Василия Демидова.
Увы, в 1908 году Плевако умер от разрыва сердца. На прощание с ним пришла вся Москва. Похоронили его на кладбище у Скорбященского монастыря, но в 1920-х перенесли на Ваганьковское (потому что старое кладбище закрыли и ликвидировали, устроив на том месте детскую площадку!).
На могиле выгравированы его же слова, сказанные в процессе по делу Прасковьи Качки: «Не с ненавистью судите — с любовью судите, если хотите правды».
• В его родном Троицке поставлен памятник
• В 90-х годах были учреждены премия и Золотая медаль имени Плевако, которые вручаются наиболее выдающимся адвокатам. А в 2013 году изображение Федора Никифоровича было размещено на почтовой марке.
«За прокурором стоит молчаливый, холодный, незыблемый закон, за спиной защитника — живые люди. Они полагаются на своих защитников, взбираются к ним на плечи и… страшно поскользнуться с такою ношей!»
Слышали про знаменитого адвоката? Сериал смотрели? Как вам?
Друзья, если вам понравилось, было полезно или интересно - не стесняйтесь ставить лайки, комментировать и подписываться - будет еще много интересного!
Если хотите поблагодарить автора за труд и поддержать его чашечкой кофе, то Дзен придумал замечательную вещь - донаты - жмите сюда:))