Я согласна, случаи из практики — наглядный способ показать, что именно и как я делаю в своей работе, и к какому результату это приводит. Но когда я пишу о своей работе, я использую другие способы (метафоры, сравнения и т. д.). Про своих клиентов я не пишу, и вот почему.
Люди доверяют мне личные болезненные переживания. Не учитывать эту особенность моей работы невозможно.
Представьте себе. Записывается ко мне клиентка, назовём её С. Она живёт с мужем у моря. Море — единственное, что есть хорошего в её жизни. С мужем они, хоть и остаются под одной крышей, давно стали чужими. Детей нет. Она сумела высоко подняться по социальной лестнице. Но ни статус, ни власть, ни деньги не заполнили внутреннюю пустоту.
Я назвала клиентку по имени? Сказала, сколько ей лет или кем она работает? Нет.
То есть конфиденциальность я сохранила. Даже, казалось бы, паспортная деталь (место жительства) — море — не выдаёт клиентку. Но давайте и море заменим. Например, тёплым климатом. Теперь-то уж всё? Формально — всё.
Кстати, что касается деталей. Без них не обойтись, рассказывая о жизни человека и о его работе с психологом: нет деталей — история плоская. Ещё важнее то, что в личной истории каждое обстоятельство — деталь. Живут с мужем как чужие — деталь. Нет детей — деталь. Были деньги и статус, а потом не стало — тоже деталь. Только это уже не «синее море», такие детали не заменишь без потери смысла. Меняешь деталь, меняется история. Работа с другой историей — другая работа.
Вернёмся к С. Она приходит ко мне, доверяет свою боль, разочарование и отчаяние.
Допустим, наша работа складывается хорошо и помогает клиентке почувствовать себя лучше.
Неплохо. Почему бы не опубликовать историю клиентки, не называя имён? Никто её не опознает, не позвонит ей и не скажет: «Ну ты, конечно, даёшь…».
Я публикую случай С. в соцсети. Что дальше?
Наверное, найдутся те, кто с интересом прочитает историю С. Особенно если в их жизни происходит что-то похожее. Они читают и чувствуют себя в безопасности. Они мне ничего о себе не рассказывали. Знают наверняка, что это не их история, а просто похожая. Может быть, даже проникнутся случаем С., вдохновятся её примером и тоже обратятся к психологу.
Но.
Она-то знает, что эта история — её, потому что она сама её мне рассказывала. До боли знакомая история — в данном случае не метафора. С. жила внутри этой истории. Некоторые фрагменты буквально знает наизусть. Они навсегда останутся с ней.
Никто не узнаёт в моём тексте С. Но она сама себя в нём узнаёт. Что она может почувствовать?
Например, ей может стать приятно, что я выбрала её. Выделила среди других клиентов и рассказала именно о ней. Значит, её случай показался мне интересным. Это может даже польстить ей.
Другой вариант. Клиентка почувствует, что с неё как будто содрали кожу. И выставили на всеобщее обозрение. Не пассивное обозрение, а вполне себе активное — мой текст могут комментировать, обсуждая клиентку и обстоятельства её жизни. При этом конфиденциальность соблюдена, никто не признает С. в этом человеке без кожи. Скелет, мышцы, сухожилия — как у миллионов других людей. Но ей от этого не легче. Боль всё равно адская.
Так как существует этот другой вариант, так как я не могу наверняка угадать, что будет происходить в душе С., я предпочитаю не рисковать и не использовать её историю в сети.
Есть ещё возможность не предполагать, а спросить у С., могу ли я написать о нашей работе, изменив в тексте имя и некоторые детали. Так я тоже не делаю. Потому что клиент, в порыве благодарности и признательности за помощь, может дать согласие, а потом пожалеть об этом. Но дело будет сделано: текст опубликован, комментарии накомментированы, кожа снята.
P. S. Фрейд писал о своих пациентах. Многие другие талантливые психологи и психотерапевты — тоже. Писали и пишут, книги и статьи, выступают на лекциях и конференциях, делятся своими знаниями и опытом. Их работы — как учебники. В них обойтись без примеров из практики невозможно. А в моём канале и в текстах на моём сайте — вполне.