Танец Паудер и Экко в седьмой серии — пик драматического накала целого сезона, и вот почему.
Скачок в параллельную вселенную — ход довольно избитый, а для закрученного сюжета «Аркейна» на первый взгляд и вовсе ненужный. Это происходит спонтанно и порядком выбивает из основных событий в самый напряжённый момент. Зрителя выдергивают из повествования, мучают неведением, тянут и... всё-таки завораживают обманом ожиданий. Экко всматривается в изменившийся мир и сквозь призму его восприятия становится очевидно, насколько важен такой эпизод.
Контраст между вселенными — наиболее талантливый и тонкий способ раскрыть урон от случившихся изменений. А критические изменения в свою очередь — краеугольный камень картины. «Аркейн» исследует огромное множество тем, но покорение злому началу в человеке, победа жестокости над милосердием и груз фатальных ошибок — важнейшие мотивы всего сериала. Постепенное продвижение истории сопровождалось взрослением персонажей и их необратимой трансформацией, но за ужасом каждого следующего поступка быстро стирается весь пройденный путь. Так, погружаясь в новую действительность военного положения, когда ставки возросли до предела, забываются истоки истории, как бы много эпизодов не было посвящено детству персонажей. Что лучше всего вернёт ощущение необратимости каждого поступка? Флешбэк — правда. Но окуни зрителя в то, каким мир мог бы быть и потрясение разрастётся до небывалых размеров. Так, случайная на первый взгляд, спонтанная любовная линия через надломленное юношеское чувство показывает фатальность каждого действия. Юная и счастливая Паудер пусть отличается, но всё-таки несёт в себе жуткие черты Джинкс, каждым своим словом и движением разрывая зрителя на куски — жутко от контраста, обидно за героиню, страшно от последствий. Одна красивая эмоциональная сцена так и пестрит всем накопленным грузом, каждую секунду напоминает о разрушительной агрессии, порозившей мир «Аркейна» и не перестаёт утверждать — иначе быть могло, но иначе не получилось. Чем бы история не закончилась, никто уже не выйдет из неё прежним, а значит масштаб происходящих событий накрепко захватит и восприимчивого зрителя, влюбя в себя, но и уничтожа своей искренней злободневностью.