— Справка, я тебя умоляю, — Баграт почему-то начинает смеяться в трубку. — Пусть она знаешь куда свою справку засунет? Веди ее на анализ ХГЧ!
— Что за анализ? — удивляюсь познаниям Баграта в этом вопросе.
— По крови женщины можно четко определить, беременна ли и какой срок. Это всяко надежней, чем подсунутая тебе под нос справка со словами: «Я беременна, милый». К тому же если у нее срок больше, допустим пара месяцев, ты тоже узнаешь об этом сразу.
Подвисаю, прокручивая новую информацию в голове.
Стала бы Вера врать?
— Баграт, а какой смысл вообще врать про такое? Оно ж потом все равно выяснится…
Друг теперь уже не просто смеется, а откровенно ржет и говорит:
— Я тебя умоляю, не ты первый, не ты последний. Потом девчонка всегда может сказать — упс, выкидыш… А ты уже в середине бракоразводного процесса и общаешься с женой только через адвоката. Оно тебе надо?
Меня передергивает от идеи общаться с Марией исключительно через адвокатов, но все к тому идет. Это безумно меня ранит.
В то же время врать про выкидыш… Вера может быть такой конченой стервой?
— Баграт, врать про потерю ребенка — это днище, — громко возмущаюсь. — Дети — это святое…
— Айк, ты в каком мире живешь? — продолжает веселиться он. — Думаешь, на свете мало долбанутых баб? А, ну да, ты ж у нас воробей не стреляный, всю жизнь с одной женщиной. Так вот знай, мир полон сучек, которые сделают что угодно, лишь бы выйти замуж за упакованного мужчину типа тебя или меня. Поверь, у меня был опыт.
Оно вроде бы и паршиво — понимать, что женщина, оплот домашнего уюта и сердце семьи, даже чисто теоретически может быть на такое способна. Но Баграт прав, черт возьми. Люди вытворяют разное. Мне дико нравится мысль, что Вера в принципе может быть не беременна. Могла соврать мне? Справку подделать не проблема, вообще-то.
— Спасибо, Баграт, сделаю. — Я очень воодушевлен этой идеей.
— Давай, удачи тебе.
Сбрасываю звонок и тут же лезу в интернет читать про анализ ХГЧ. Делается на голодный желудок, результаты за один день, позволяет определить беременность уже с первых недель. То что надо!
Я смотрю на часы — десять утра. Вера уже стопроцентно на работе и наверняка завтракала, так что сегодня не вариант. Но завтра… Лично отвезу ее в клинику, где обслуживается моя семья, доведу до процедурной, и пусть сдает анализ.
Тут же пишу ей: «Завтра утром не завтракай, я заберу тебя из дома, кое-куда свожу».
«Куда?» — интересуется Вера.
Решаю не говорить ей заранее: «Это будет для тебя сюрприз».
После того как пишу Вере про сюрприз, мое настроение хоть немного улучшается. С головой погружаюсь в работу, тем более что ее навалом.
Однако моей сосредоточенности хватает ровно на пятнадцать минут. Потом снова-здорово, беспокойство о семье возвращается с прежней силой. Ведь главного-то я не добился — толком не узнал, как они там.
Марии писать бесполезно. Наведаюсь к ней вечером внаглую, ничего другого не остается. А вдруг не откроет? К тому же что мне делать до самого вечера? Мариноваться в неведении?
Впрочем, есть у меня одна лазейка… Оно вряд ли, конечно, но вдруг сработает?
Снова беру телефон, на этот раз пишу свояченице: «Катерина, поднимись ко мне в кабинет».
Не зря же я в свое время отнесся к ней по-человечески, взял в штат, выделил ей приличный оклад, исправно плачу премии.
Пусть хоть немного поможет или по крайней мере поделится информацией.
Спустя пять минут секретарь докладывает мне по внутренней связи:
— Айк Барсегович, к вам Катерина из бухгалтерии.
— Зови, — тут же прошу.
Попиваю уже успевший остыть кофе, гипнотизирую взглядом закрытую дверь.
Катерина и вправду появляется уже через несколько секунд.
Она убирает хвост назад, улыбается мне дежурной улыбкой, проходит в кабинет.
— Дверь прикрой, — прошу ее.
Она недовольно на меня зыркает, но слушается. Потом проходит к моему столу, интересуется с самым невинным видом:
— Вызывали, Айк Барсегович?
Смотрю на нее в упор. Вот так, значит. Обычно она меня по имени-отчеству не величает, только при других сотрудниках, и то далеко не всегда. Родственница же, и все об этом знают.
— Присядь, надо поговорить, — прошу ее.
Она устраивается напротив и тянет губы в издевательской улыбке:
— Как прикажете, Айк Барсегович.
— Прекращай это, — строго на нее смотрю. — Катя, нормально же общались, зачем устраивать цирк?
— То, что ты с Верой устраиваешь, — цирк, — шипит она. — Я лишь соблюдаю субординацию.
— Я позвал тебя поговорить по-родственному, попросить помощи.
Катерина распахивает глаза, смотрит на меня с недоумением.
— Какого рода помощь тебе нужна? — спрашивает она.
— Скажи, как твоя сестра? — начинаю спрашивать. — Как дети? Мария сказала, у нее нет денег…
— И ты позвал меня сюда позлорадствовать на эту тему? — фырчит она.
— Ты издеваешься, что ли? — выдаю с чувством. — Мы сейчас говорим о моей семье, ты думаешь, вся эта ситуация мне приятна? Я волнуюсь…
Моя речь заставляет Катерину усовеститься. Она смотрит на меня пристыженно, отвечает:
— Нормально они. Но ты не считаешь это верхом глупости — волноваться за них и одновременно не платить ей алименты?
— Я не собираюсь оплачивать Марии адвоката, — упрямо сжимаю челюсти.
— Ты думаешь, адвокат — единственное, на что она может потратить деньги? — удивляется Катерина.
— Большую их часть так уж точно, — стою на своем.
— Что ты хочешь от меня, Айк? — спрашивает она с серьезным видом.
— Помоги мне с ней помириться, а? — прошу ее с горечью в голосе. — Мария гладиться не дается, может хоть тебя послушает. Нет у меня ничего с этой Верой, я твою сестру люблю. Поможешь?
— А то что? Уволишь? — спрашивает Катерина с издевкой.
Вот же язва… Не будь она сестрой Марии, влегкую бы вылетела с работы за вредный характер. Но мне совершенно не нужен лишний повод ругаться с женой.
— Не уволю, по-доброму прошу, — буркаю недовольно.
— Раз так, значит я тебе по-родственному отвечаю — сам мирись! — пыхтит недовольством она. — Сам ругался, сам и мирись! Меня не вмешивай.
— Кать, как я с ней помирюсь? — развожу руками. — Она даже встретиться со мной не хочет. Мне караулить ее у дома, пока соизволит хоть куда-то выйти? Посодействуй как-то, хоть увидеться с ней помоги…
А она, вместо того чтобы войти в положение, лишь посмеивается, потом говорит:
— Айк, Мария ближе, чем ты думаешь…
— Что это значит? — не понимаю.
Катерина пожимает плечами и встает с места, всем своим видом показывает, что отвечать не станет.
Уже на выходе она бросает мне:
— Прекрати уже на нее наезжать, может удивишься результату…
Какое-то время перевариваю ее слова. Потом решаю проверить по геолокации местонахождение жены. Мария все выходные просидела безвылазно дома. Я думал, пустила корни в диван, а теперь с удивлением обнаруживаю, что она сейчас в этом здании…
Ровно в ту же минуту мне звонит главный бухгалтер, Роберт Аппендиксович, и елейным голосом интересуется:
— Айк Барсегович, надеюсь, вы в курсе, что ваша жена вышла на работу?
— Что она сделала?! — возмущаюсь громко.
***
Айк
Я даже не пытаюсь вызвать Марию к себе, голый номер. Не пойдет же, упрямейшее создание на свете.
Сам поднимаю задницу с места и выхожу из кабинета, направляюсь к лифту.
Пока еду вниз, чувствую, как внутри аж подгорает от перенапряжения.
Не орать.
Мне сейчас главное не сорваться и не наорать на нее при всех… Но как же хочется, вашу мать!
Главное, со мной даже парой слов ей перекинуться не с руки. А на работу пошла как к себе домой. Это при том, что у нас с ней договоренность — никакого офиса, пока дети не подрастут. Мария умудрилась вырастить их за одни выходные? Давида в университет отправила, а Лиану замуж? Они же маленькие еще, им забота нужна, мать… О чем думает эта женщина?Я хочу, чтобы мои малыши получили максимум заботы и внимания. Я о будущем забочусь, а она что делает? Только тем и занята, что доводит меня до белого каления.
Захожу в бухгалтерский кабинет, а самого аж потряхивает изнутри от переизбытка эмоций.
— Здравствуйте, Айк Барсегович, — слышу хор сотрудников.
Обвожу орлиным взглядом рабочие столы, подмечаю, что Мария устроилась в углу, неподалеку от сестры. Оделась-то как: ни дать ни взять офисная леди. Блузка у нее белая, прическа гладкая, на губах помада. Сосредоточенная донельзя.
Жена видит меня и тут же норовит спрятать голову за монитором. Но поздно…
Киваю сотрудникам и строго командую:
— Прошу всех выйти, у вас перерыв на кофе.
Они с недоумением переглядываются, но довольно быстро поднимаются с места, спешат к выходу.
Я же иду прямой наводкой к столу жены.
С удивлением замечаю, как она тоже хватает сумочку, хочет сбежать вслед за Катериной, которая спешит скрыться вслед за остальными.
Тяну с хмурым видом:
— А вас, Мария Ивановна, я попрошу остаться.
Жена впечатывает в меня возмущенный взгляд, но слушается, ставит сумочку обратно на стол, хотя сесть не спешит.
Дожидаюсь, когда дверь за последним сотрудником закрывается и мы остаемся одни.
Поворачиваюсь к ней и спрашиваю делано равнодушным голосом:
— Для тебя мое слово уже ничего не значит?
Глаза Марии увеличиваются в размере.
— Айк, ты про что?
Она явно напряжена.
Напоминаю для слабо соображающих:
— У нас с тобой договор: ты следишь за детьми, пока они растут. Что ты забыла в офисе?
— Ты серьезно, Айк? — Мария сводит брови у переносицы. — Ты сказал, что не будешь платить алименты! Мне с ними с голоду пухнуть или как?
— Или как! — шиплю на нее. — Я тебя оставил без денег временно, пока ты не прекратишь дурить и не вернешься. Неужели это не было понятно тебе изначально? Ты вот прям не догадывалась об этом, да?
— А-а, — тянет она. — То есть я сама решить свои проблемы не могу, я непременно должна вернуться и кинуться к хозяину в ножки, верно? Ну в таком случае у меня для тебя новости, Айк! Я сама смогу заработать своим детям на еду.
Она издевается надо мной…
Вместо того чтобы, как нормальная женщина, подуться-подуться да и помириться, она решает потягаться со мной силами. Вот только силенки не те.
Впрочем, упоминанием про еду детям Мария все же умудряется пробить мою оборону. Я думал об этом все выходные, и меня пробирает дрожь от одной мысли о том, что сыну или дочке чего-то там не достанется.
Главное — как жена все по-хитрому вывернула. Я — изверг окаянный, пожалевший рубль детям на краюшку хлеба. Я плохой, а вовсе не она, та, кто ушла из дома, бросила мужа. Все в угоду проклятой гордости.
Вот только я никакой не изверг и для своих детей ничего не пожалею. К слову, ей об этом великолепно известно.
Молча достаю из кармана карту, ключи от ее машины, кладу на стол.
— На!
— Что это значит? — спрашивает она.
— Это значит, что я как содержал тебя, так и буду содержать, — отрезаю строго. — Бери это и возвращайся к детям. Они — твоя работа! И…
«И я…» — добавляю уже про себя. По крайней мере, надеюсь, что так будет в будущем.
Мария ошарашена моим жестом, смотрит на меня с недоверием.
Раздаю последние указания:
— Покупай себе и детям, что посчитаешь нужным. Но только посмей потратить хоть копейку на адвоката, я мигом перекрою тебе кислород. Это ясно? Бери и возвращайся домой, чтобы на работе я тебя больше не видел.
Сверлю ее взглядом, жду ответа.
Мария закусывает губу, а потом упрямо качает головой:
— Я не возьму.
Жена даже не тянет руку к моим дарам.
— Бери, — смотрю на нее с прищуром.
— А зачем мне это брать? — Мария меряет презрительным взглядом брошенные на стол карту и ключ. — Чтобы ты потом при каждом разговоре упрекал меня в том, что я сама по себе ни на что не способна?
Опять она ставит все с ног на голову.
— О, ты способна… — завожусь против воли. — Нервы мои мотать ты способна! Чего тебе еще надо, женщина? Видишь, иду на уступки, так и ты пойди.
— Хороши уступки, — перебивает она меня. — Когда захотел, дал денег, когда захотел, забрал. Нет уж, милый, так не пойдет. Ты мне наглядно показал, как важно иметь собственный стабильный доход, а не голый оклад, который к тому же могут забрать. Наличие работы для меня уже вопрос выживания.
— Как загнула, вопрос выживания… — меня уже буквально трясет. — Для выживания у тебя есть я!
Мария ненадолго замолкает, а потом говорит замогильным голосом:
— Нет у меня больше тебя…
Ее слова как нож под ребра.
Как это меня нет?
Вот же я, перед ней стою! Неужели она и вправду совсем не видит во мне былую опору, мужчину, который ради нее по-прежнему готов на все?
— Не разбрасывайся такими словами, — предупреждающе на нее смотрю.
— А чего тут не разбрасываться? — хмыкает она. — Особенно, когда мне кристально ясно, почему ты так сильно хочешь, чтобы я отсюда ушла!
— Почему же? — тут же интересуюсь. — Ну-ка, просвети меня, с удовольствием послушаю твою версию.
— Потому что при живой жене не так-то просто крутить романы со своей Верой, так, Айк? — она щурит глаза. — Вот ты и стараешься меня отсюда выгнать…
— Что?! — ору на выдохе. — Ты в своем уме, Мария? Нет у меня с Верой никакого романа, я тебе уже все триста раз объяснил. Уже триста раз пожалел, что вообще поехал в ту Анапу!
— А докажи, что ничего нет, — вдруг заявляет она. — И только попробуй еще раз заикнуться, что мне здесь не место. Так и знай, пойду работать к твоим конкурентам.
От последних слов Марии у меня начинает дергаться левое веко.
Буквально задыхаюсь от возмущения, представив, что моя жена идет куда-то там еще работать. Она уже думала об этом, что ли? Раз так смело говорит, значит точно думала. Может, уже и место нашла?
Когда представляю, как моя красавица появляется в чужом офисе, мне плохеет окончательно. Она же у меня практически как модель в уменьшенном варианте, у нее все на месте — и фигура, и лицо. А ну как кто позарится? Нет уж, при таком раскладе пусть лучше остается тут. Здесь к ней точно никто не посмеет подойти даже близко.
А зачем я вообще так сильно упираюсь против того, чтобы Мария вернулась в офис? Да, в обычное время я бы этого не допустил, но теперь мне ее появление даже на руку.
Во-первых, это просто отлично, что Мария хочет меня проверить. Пусть себе проверяет, пусть убеждается, что между мной и Верой ничего нет.
Во-вторых, если она будет работать тут, это же сколько поводов нам с ней пообщаться. Наладить, так сказать, мосты.
В-третьих, и в-главных, если она будет занята делом, может, выкинет из головы всякие ненужные мысли про развод и прочее.
Но все-таки как это отразится на Давиде и Лиане?
Предпринимаю последнюю попытку ее убедить:
— А дети, Мария? О них ты подумала?
— А что дети? — пожимает она плечами. — У Давида вот-вот начнутся каникулы, уже проще. Лиана ходит в садик…
Начинаю загибать пальцы, перечислять:
— Их надо накормить, внимание уделить, одежду подготовить, на занятия отвезти…
В этот момент замечаю, что жена снова смотрит на меня волком.
— Что я не так сказал? — спрашиваю с хмурым видом. — Все по делу говорю.
— Скажи, пожалуйста, Айк, — тянет она, сощурив глаза. — В каком законе написано, что все вышеперечисленное должна делать непременно мать? Если мама работает, отец ведь тоже может подключиться к воспитанию детей, разве нет?
Вот она, новая подколка, теперь я, оказывается, невнимательный отец.
— А когда мне подключаться? — спрашиваю возмущенно. — Ты что, не знаешь, в каком режиме я работаю, сколько обязанностей на моих плечах? Великолепно знаешь!
— Зачем тебе дети, Айк? — спрашивает она с серьезным видом. — Чтобы в восемнадцать сказать им, ах какие хорошие вы выросли? Тебе совсем не мешало бы уделять им хоть немного внимания.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Рымарь Диана