— Ты не пользовался презервативом.
Айк оборачивается ко мне, коротко бросает:
— Родишь третьего.
Вот так просто он за меня все решил. А меня спросить? Сейчас вообще время для третьего? Как по мне — совершенно нет.
Сажусь на кровати, удерживая на груди одеяло.
— Ты опять это со мной проворачиваешь! — возмущаюсь громче, чем собиралась. — Делаешь ребенка, даже не предупредив. Так нельзя, Айк, сейчас неподходящее время. Нам нужно со многим разобраться в наших отношениях…
— С чем, например? — он ведет бровью. — Здесь не с чем разбираться, у нас крепкий брак, таким он и останется. Никаких проблем у нас нет, все только что решили.
Неужели он правда думает, что, переспав со мной, автоматом все решил? Впрочем, по его виду заметно — именно так и обстоят дела в его голове.
— Собирайся, поедем домой, — следует новый приказ.
— Айк, даже если ты назовешь горячее холодным, оно таковым не станет. Бессмысленно замалчивать проблемы, — пытаюсь до него достучаться.
Он снова ведет бровью, смотрит на меня искоса и спрашивает:
— О каких таких проблемах ты говоришь, женщина?
— Да хотя бы о том, как ты со мной разговариваешь! — я тут же вспыхиваю. — Разве сам не замечаешь? Ты мне приказываешь все время, ты…
Айк недовольно пыхтит, обрывает меня на полуслове:
— Зачем ты начинаешь? Только что помирились.
В его взгляде так и сквозит: «Молчи и слушайся».
Вот только я, кажется, слишком долго молчала в этом браке.
— Считай, опять поругались! — эти слова из меня буквально выпрыгивают.
— Собирайся, поедем домой, — повторяет он, сузив глаза. — Я не собираюсь тратить целый день на уговоры.
— Не поеду! — упрямо твержу. — И с места не сдвинусь, пока ты не начнешь учитывать мое мнение тоже. Айк, ты ведешь себя как доморощенный тиран! Может, хватит уже?
Он впечатывает в меня убийственный взгляд и цедит сквозь зубы:
— Ты вконец обнаглела, Мария. Ни в грош меня не ставишь! Я все для тебя делаю, вкалываю как лось последние десять лет — все в семью, все тебе… Ты хоть примерно представляешь, скольких усилий мне стоила покупка дома, машин? Мебель, техника, ремонт — все я, все на моих плечах! Репетиторы для Давида, еда, одежда. Все на мне! Десять лет! Я ежедневно несу на себе огромный груз ответственности. Ты хоть раз спросила, как я устаю?
Сижу на кровати, хлопаю ресницами. Такой отповеди я от него не ожидала.
Но как это я не спрашивала, устает он или нет? Каждый день, едва он приходил в работы, я все делала, чтобы ему было хорошо. Готовила его любимые блюда, старалась, чтобы дети его не беспокоили, разминала ему плечи, расспрашивала про дела на работе, слушала, поддерживала во всем. Вила уютное гнездышко, содержала его в чистоте и порядке, растила наших детей. Все эти десять лет я тоже очень много трудилась на благо нашей семьи. Как он может этого не замечать? Или это типа не считается, раз не приносит доход?
Дом он купил, так он тоже в нем живет, а не на лавочке в подворотне. И я не просила такой большой, это было желание Айка.
Репетиторов он оплачивает для Давида. Ну да, оплачивает, но ведь это и его сын тоже! Айк оплачивает, но именно я трачу по три часа в день, чтобы отвезти ребенка к этим самым репетиторам, разбираю с ним домашние задания и делаю миллион других вещей.
Что по поводу одежды, так его костюмы на порядок дороже моих нарядов и тем более того, что я покупаю для детей. У Айка одни лишь туфли стоят больше, чем некоторые зарабатывают в месяц. И он мне всерьез будет предъявлять за одежду? У меня, конечно, тоже есть дорогие вещи, но их не так много, потому что в повседневной жизни они мне не нужны.
Про еду вообще молчу, нашел чем упрекнуть. Между прочим, он тоже ее ест! Ежедневно поглощает с большим аппетитом все приготовленные мною блюда.
Айк тем временем продолжает:
— Ты ничего не ценишь, не уважаешь собственного мужа и те блага, которые я даю. Кто ты без меня, Мария? Что ты без меня можешь? Ничего! Все, что ты можешь, так это взять мою карту и с ее помощью решить свои вопросы. Еще и умничаешь при этом, осмеливаешься мне что-то там предъявлять. Общаюсь я с ней не так, видите ли…
От его последних слов у меня начинают гореть щеки. Становится так неприятно, что хочется закусить губу до крови, лишь бы хоть как-то унять это чувство. Я не то никчемное существо, каким он меня считает.
— Я тебе написала вчера, что ты можешь сделать со своей картой! — ляпаю это и прикусываю себе язык.
Но слово не воробей, к сожалению.
Четко понимаю — сейчас начнется.
И оно начинается.
Айк звереет на глазах.
— Так, значит? — рычит он, шумно дыша. — Деньги тебе мои не нужны? Может, и я не нужен? Ну, поживи без меня, почувствуй, как оно. Без карты, без машины, без моей поддержки… Думаю, пары дней тебе хватит, чтобы наконец одуматься и начать меня ценить!
И тут он делает то, чего я от него совсем не ожидала.
Подходит к столу у противоположной стены, хватает лежавшие там ключи от моей машины и кладет себе в карман.
Торопею от этого поступка.
Говорю сдавленным голосом:
— Мне же надо забрать Давида из школы, как я…
— Прокатишься на автобусе, — хищно скалится он. — Давно не каталась, да? Тебе полезно… Звони, как придешь в себя, я тебя заберу.
После этих слов он вихрем вылетает из спальни.
Вскоре слышу, как хлопает входная дверь.
С головой забираюсь под одеяло и чувствую, что по щекам снова катятся слезы.
Когда Айк успел стать таким?
***
Айк
Сажусь в машину и с чувством стучу кулаком по рулю.
Еле сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в него руками и не оторвать к хренам. Оно, может, и не получилось бы, ведь я вожу не жигули, а мерс. Немцы умеют делать машины. Но попытаться все же очень хочется.
Спрашивается, я зачем к Марии ходил? Вот за чем, а? Чтобы вконец с ней разругаться? Я ее домой забрать хотел! А в результате что? В результате полная жопа.
Хоть иди обратно, честное слово. Иди и добивайся своего.
Только если я пойду обратно, она ведь опять мне что-нибудь ляпнет и меня опять понесет, разругаемся еще больше.
Мария хороша, ничего не скажешь.
А я ведь старался, деликатничал с ней поначалу, пока она не начала нести чушь.
Жена мастерски взбодрила меня своим ослиным упрямством. Ишь ты, мириться она не хочет, и третьего рожать тоже. Вишня на торте — я опять послан в задницу. Хорошо еще она догадалась не упоминать треклятый развод. Иначе я вообще не знаю, что сделал бы.
Меня до сих пор аж трясет от ее слов.
Оборачиваюсь на многоэтажку, ищу взглядом окна квартиры тещи.
Интересно, Мария до сих пор в спальне голая под одеялом?
На хрена она решила показывать мне характер? Главное, раньше никогда так не делала, а сейчас в нее будто вселился бес. Что вообще происходит, я не пойму. Ведь уже практически помирились, так сладко переспали — и снова-здорово, ее переклинило.
Выходки жены бесят до рези в висках.
Небось, сидит там, дует губы, обзывает меня последними словами.
А вдруг плачет?
От этой мысли меня передергивает.
Сразу вспоминаются ее сегодняшние слезы, и меня снова пробирает, будто вижу их в реальности.
И снова хочется обратно к ней.
Может, все-таки подняться еще раз? Как-то попытаться поговорить в спокойном ключе.
Это разве дело — вот так расставаться? Не хочу уезжать. Вот совсем не хочу.
В то же время понимаю, что идти обратно нельзя. Иначе это будет воспринято как капитуляция с моей стороны. Меня в жопу послали, а я вот он, вернулся. Женщина должна видеть границы, как с мужчиной можно разговаривать, а как нет.
Дабы избежать соблазнов, завожу мотор и трогаюсь с места, рулю прямиком в офис.
Как назло, по дороге попадаю в такую пробку, что хоть эвакуируйся оттуда на вертолете.
Впереди какая-то авария, и машины движутся со скоростью улиток.Трачу почти два часа на то, чтобы добраться до центра.
За это время успеваю окончательно остыть, заодно пожалеть, что все-таки не поднялся к жене, не попытался еще раз поговорить.
Очень скоро в голову забирается совсем уж неудобная мысль: что если Мария сегодня не позвонит? Или даже завтра? Упрется лбом и будет гонять обиды по кругу. Оно мне надо вообще?
На хрен я забрал у нее ключи от машины? Может, вернуть?
Ага, опять два часа по пробкам. Нет уж. Можно курьером, конечно. Но как это будет выглядеть? Я у тебя забрал ключи, милая, но это я несерьезно. На тебе их обратно, посылай меня в задницу периодически, мне это так нравится…
Такому не бывать!
Да и поздно уже, она наверняка успела уехать за сыном.
Словно в ответ на мои мысли прилетает сообщение от Давида: «Пап, что за дела? Почему мама без машины?»
Мой сын, родное мелкое хамло.
Вот уж кто точно не привык кататься на автобусе, так это Давид. Не знал он той жизни, какая была у меня в детстве, пока отец не занялся доходным бизнесом. Игрушки, прибитые к полу, вечное безденежье вплоть до того, пока я не стал подростком. Но я сделал все, чтобы он такой жизни не знал.
Впрочем, к сыну я сейчас несправедлив, он обычно не хамит. Однако смел не в меру и самоуверен, я в его возрасте никогда бы не осмелился предъявить что-то отцу.
Спрашиваю у него: «Что тебе сказала мать?»
Он отвечает: «Молчит. Вы опять поругались?»
Следом от него летит: «Че вы ссоритесь?»
Похоже, Мария вообще ничего ему не рассказала.
Ни про ситуацию в кабинете, ни про ключи от машины, которые я забрал.
Очевидно, что жена не хочет вмешивать в конфликт детей. Лиана-то ничего не поймет, разумеется, а вот Давид уже почти взрослый.
Что ж, это в какой-то степени благородно с ее стороны.
Ну раз она не хочет доводить все до крайности, мне оно тем более сто лет в обед не приснилось.
Поеду-ка я вечером нормально с ней мириться.
Оно не по-мужски, конечно, вот так сдавать позиции, и мне по-хорошему надо бы выждать день-другой, пока Мария все осознает. Но я как представлю еще два дня тишины дома, так сразу хочется выть.
Нет, хватит, достаточно.
После работы заеду купить две корзины роз для нее и тещи и прямиком к ним.
Какие там были у Марии претензии? Разговариваю с ней не так? Включу обаяние на максимум, буду вежлив и обходителен. Я умею, когда надо. В крайнем случае наступлю себе на горло, извинюсь за то, что забрал ключи от машины.
Потом увезу жену с детьми домой и плотно займусь вопросом пополнения семейства.
Мария родит мне третьего и вообще забудет про всю эту лабуду с секретаршей. В конце концов, она ведь меня любит. Если бы не любила, так не ревновала бы.
После того как принимаю это решение, мне сразу становится легче.
Все правильно, надо вернуть жену домой, а остальное я решу с ней потом. Выдам подробную инструкцию, как Мария должна со мной себя вести.
Пишу сыну: «Сегодня вечером приеду, заберу вас домой. Все будет как раньше».
«Обещаешь?» — спрашивает он.
«Обещаю».
Наконец выбираюсь из машины, иду к офисному зданию.
Поднимаюсь на нужный этаж, здороваюсь с коллегами, прохожу к своему кабинету.
А в приемной Вера.
Она тут же встает с кресла, лучезарно мне улыбается.
— Здравствуйте, Айк Барсегович.
«Ты! — хочу заорать. — Ты, сука паршивая, какого хрена вставала передо мной на колени?!»
Не сделай она этого, не было бы у меня сейчас никаких проблем.
Вскользь подмечаю, что юбка ее делового костюма слишком короткая — снизу чуть выглядывает линия черных чулок.
— Зайди ко мне, — командую с хищной улыбкой.
Сейчас главное — не сорваться и не повесить секретаря на люстре при помощи этих самых чулок.
***
Айк
Я прохожу в кабинет, усаживаюсь в свое кресло.
Устремляю на Веру тяжелый взгляд и плотно сцепляю челюсти.
Секретарь с невинным видом встает возле моего стола, а потом вдруг спохватывается, разворачивается, зачем-то снова идет к двери, которую оставила приоткрытой.
И как идет — походка как у стриптизерши на сцене, каблуки у нее соответствующие. Откровенно виляет задницей.
Вижу, как она запирает дверь, и моя левая бровь поднимается.
Зачем бы ей это понадобилось? Мне что, сейчас опять будут предлагать то же, что и пару дней назад?
Очень смахивает на то…
Откидываюсь на спинку кресла, продолжаю буравить Веру взглядом. Мне любопытно, что она будет делать дальше и как далеко зайдет.
Она разворачивается на шпильках и направляется прямиком к моему столу.
Молча наблюдаю за тем, как она убирает с плеча черные волосы.
— Айк Барсегович, может быть, мы могли бы продолжить с того места, где закончили с вами в прошлый раз?
Серьезно? Надо отдать ей должное, хватка у девки прямо-таки бульдожья.
Но если раньше мне бы ее интерес польстил, сейчас ощущаю лишь дикое раздражение.
После всего, что случилось в моей семье за последние два дня, я эту тварь из окна выбросить хочу. Ведь это с ее подачи моя жена попросила развода. С ее!
К слову, Мария бы никогда не опустилась до того, чтобы вот так внаглую предложить секс чужому женатому мужику. Ей бы даже в голову такое не пришло. Моя жена в сто раз чище и благороднее.
И красивее! Что лицом, что фигурой, что душой.
В этот момент мне становится дико от того, что я чуть не совершил на дне рождения собственной дочки. Нет, ну серьезно, как я мог допустить даже мысль о том, чтобы что-то там сунуть в рот этой подстилке?
Что я вообще в ней нашел? Сейчас она мне даже симпатичной не кажется, хотя на нее многие пускают слюни. Она не сравнится с моей женой, и рядом не стояла. Чем я думал, когда расстегивал штаны? Зачем позволил этой дряни влезть в мою семью?
А впрочем, хорошо, что Вера закрыла дверь.
То, что я собираюсь ей сказать, не для посторонних ушей.
— Хочешь еще раз встать на колени? — подначиваю ее с пренебрежительной усмешкой.
— Если вы этого хотите, — томно и с придыханием тянет она.
Моего пренебрежения предпочитает не замечать.
— Вера, — начинаю делано спокойным тоном. — Почему ты решила, что имеешь право брать мой телефон и отправлять сообщение моей жене от моего же имени? Ты правда думала, что я об этом не узнаю?
Вера делает большие глаза и очень натурально охает:
— Что? Я никаких сообщений не отправляла. Вы что, как можно?
Дамы и господа, вот в ком пропала настоящая актриса!
— Я, по-твоему, идиот? — строго прищуриваюсь. — Я снял отпечатки пальцев с телефона, так что ты не отвертишься.
— Отпечатки? — она снова картинно удивляется. — Я вас уверяю, что ничего не отправляла. Может, просто случайно передвинула ваш телефон, он же вроде бы лежал на столе, когда мы с вами работали с документами. Вот пальчики и остались…
Ага, передвинула, конечно.
— Ты дура или прикидываешься? — Мое терпение сходит на нет. — Лучше признайся, зачем тебе это понадобилось. Зачем ты отправила то сообщение и сделала так, чтобы жена застала меня в провокационный момент? Это ведь ты бухнулась передо мной на колени, я тебя об этом не просил. Лучше скажи сама, иначе я найду способ вытянуть из тебя правду. Уволю по статье, например. Повод я уже нашел, не волнуйся. И это не худшее, что я могу сделать.
— Что? — охает она и опускает задницу на стул напротив меня.
— Что слышала. Ну так как? Признаешься сама или…
— Может, хватит уже издеваться надо мной? — вдруг выдает Вера.
Такого я, честно сказать, не ожидал.
— Как же я над тобой издевался? — интересуюсь с прищуром.
— Вы думаете, это легко каждый день работать с вами, слышать ваш голос, находиться рядом в тесном пространстве и терпеть бесконечный игнор. У меня же к вам чувства! Да, да, Айк Барсегович, у секретарей тоже бывают чувства. Может, я тоже замуж хочу, может…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Рымарь Диана