— Она бросила тебя одного с детьми? — охает мать. — Я сейчас упаду в обморок…
— Она не бросала меня с детьми, сегодня моя очередь с ними сидеть, вот и все. Но мне очень надо уехать… Поможешь? Посидишь с ними?
— Еду, сынок, — заявляет она твердым голосом. — Мы с отцом оба едем!
Заручившись их поддержкой, собираюсь к жене.
***
Айк
Я беру с пассажирского сиденья охапку красных роз, спешу к подъезду тещи.
Набираю в домофоне номер квартиры, слышу настороженный голос жены:
— Кто там?
— Это я, — говорю с жаром.
— Айк? — спрашивает Мария удивленно.
Но дверь открывает.
Спешу на нужный этаж, шагая сразу через две ступеньки.
С гулко бьющимся сердцем стучу в дверь.
На пороге появляется Мария в белой шелковой пижаме с длинными рукавами.
— Ты привез детей? — спрашивает она с обеспокоенным видом. — Где они?
— С детьми все в порядке, — спешу ее успокоить. — Они дома, с моими родителями.
Мария хмурит брови.
— Айк, зачем ты приехал? Еще и с розами…
Буквально поедаю ее взглядом, шагаю к ней. Мария невольно пятится в глубь прихожей, впускает меня в квартиру.
Закрываю за собой дверь и спрашиваю ее:
— Ничего мне сказать не хочешь?
Она недоуменно смотрит и, похоже, не собирается просвещать меня.
Тогда говорю сам:
— Я знаю, что ты беременна, Лиана сказала.
— Лиана? — У Марии круглеют от удивления глаза. — Но этого не может быть, я ей не говорила…
— То есть факт наличия беременности ты не отрицаешь? — выжидательно на нее смотрю.
Мария делает шаг назад, упирается спиной в стену. Смотрит на меня с долей вины.
— Я не хотела тебе пока говорить…
И столько в ее голосе горечи, сожаления, что в них впору утонуть.
Похоже, я и вправду стал бы последним, кому сказали. Вот насколько глубока пропасть, что теперь разделяет меня с женой. А я всю неделю только тем и занимался, что увеличивал эту пропасть, идиот.
— Почему, Машенька? — смотрю на нее — Тебе надо было сказать мне. Несмотря ни на какие обстоятельства, я рад ребенку. Маш, это нам дар свыше, счастье, волшебство… У нас будет еще один малыш, самый чудесный.
С этими словами шагаю к ней, протягиваю цветы.
А она не то что руки за ними не тянет, наоборот — начинает злиться:
— Остановись, Айк!
— Возьми их, они от сердца, — прошу, снова протягивая ей букет. — Это цветы для матери моих детей. Ты самая удивительная, самая любимая, ты…
— Остановись! — она резко меня перебивает. — Я не хотела тебе пока говорить, потому что не уверена, что хочу оставить этого ребенка.
От ее слов я мгновенно впадаю в ступор. Замираю с букетом в руках.
Я не в силах даже моргнуть, настолько поражен тем, что услышал.
Мне так невыносимо больно от ее слов, что хочу зарычать. Как мать моих детей может даже допустить мысль об аборте?
Зато теперь я отчетливо понимаю, почему вижу в ее взгляде вину. Только вот оттого, что она чувствует себя виноватой, мне ни на грамм не легче.
Кладу букет роз на табуретку, что стоит возле двери. Снова поворачиваюсь к Марии.
Складываю ладони в молитвенном жесте и прошу сдавленным голосом:
— Я тебя умоляю, скажи, что ты сейчас пошутила. Ты ведь не можешь всерьез так думать. Ты не можешь пойти на аборт, я тебя не пущу!
Мария снова начинает злиться.
Она фырчит на меня с обидой:
— Считаешь, мне сейчас легко? С тех пор как я узнала о беременности, только и делаю, что думаю, как быть дальше. Это очень сложный выбор…
— Это очень легкий выбор, — говорю с нажимом. — Рожай, и все. Проще простого, что тут думать?
— Рожай, и все?! — возмущается она пуще прежнего. — Действительно, проще простого… Так?
— Так, — киваю.
— Нет в родах ничего простого, Айк. — Она с шумом дышит. — И дальше в воспитании ребенка также нет ничего легкого. Это у тебя все легко: послал утром воздушный поцелуй и укатил на работу или в командировку. Вечером пришел, поужинал, закрылся в кабинете, и все у тебя просто. Ребенок — это огромный труд! Тем более это будет непросто в нашей с тобой ситуации, когда брак висит на волоске и я ни в чем не могу быть уверена. Как я все это выдержу, не знаю. Беременность все усложнила во много раз…
Смотрю на ее возмущенное лицо и вдруг замечаю — она боится.
Прячет страх за злостью и возмущением, но определенно боится. От этого мне становится еще больнее. Моя жена не должна ничего бояться. Это ведь моя святая обязанность — обеспечить ей все условия, чтобы она спокойно рожала и растила моих детей.
— Я тебе все облегчу, — заявляю с жаром. — Маш, ты не будешь растить его одна, будешь со мной. Я тут сегодня вечером прикинул… Я тебе домработницу найму и повара тоже! Понимаю, ты все эти годы много тянула сама, трудилась, старалась для меня и детей. Не знаю, как я умудрился этого не заметить. Но я хочу все исправить, готов помогать, сам буду нянчиться, менять подгузники.
— Подгузники? — Мария издает нервный смешок. — Айк, у тебя двое детей, и за все время ты не сменил им ни одного подгузника, о чем ты сейчас говоришь? Что обещаешь?
— Я всему научусь, у нас с тобой все получится. Ты только роди, а дальше разберемся…
— Класс, Айк, — Мария выставляет вверх большой палец. — Может, мне после твоих обещаний еще и вернуться к тебе сразу?
— Это естественно, — киваю. — Мария, ты беременна, я тебе нужен. Это будет самым правильным решением для тебя и детей!
— А Веру к нам третьей возьмешь? — она щурит глаза.
— Мне не нужна никакая Вера, — цежу строго. — Мне нужна только ты и наши дети.
— Наши и Верин… — подмечает Мария с издевкой.
— Прекрати, — прошу ее. — Я не хочу с тобой сейчас ругаться.
— Я бы и рада прекратить, — стонет она. — Да не прекращается. Айк, скажи честно, окажись ты в моей ситуации, ты бы решился на третьего?
Подвисаю от этого ее вопроса.
Честно и откровенно, понятия не имею, что бы я сделал. И как же хорошо, что я не на ее месте. Измену Марии я вряд ли пережил бы. С моим-то характером…
Впрочем, у Марии, как оказалось, характер тоже не из легких. Если мы сейчас не договоримся, она вправду может натворить глупостей. Испуганная беременная женщина, у которой бурлят гормоны. От нее можно ждать чего угодно.
Но я, черт подери, не допущу, чтобы она сотворила непоправимое.
— Маша, я на все готов, — заявляю ей с уверенностью. — Говори свои условия.
— Какие? — она смотрит на меня недоуменно.
— При каких условиях ты готова родить мне этого ребенка. Ты ведь наверняка думала об этом, так?
Она поджимает губы, выразительно на меня смотрит. И вправду думает? Причем долго думает, хмурится, сверлит меня взглядом. Мне становится все больше не по себе. Сейчас та-а-ак огорошит меня своими идеями, что я поседею в момент.
— Все что угодно, кроме развода… — тут же уточняю.
С каждой секундой все больше нервничаю. Читаю в ее взгляде обиду, боль.
В какой-то момент мне кажется, она попросту пошлет меня. Но этого, к счастью, не происходит.
Мария шумно вздыхает и говорит:
— Покоя хочу. Хочу, спокойно ходить на работу и не бояться морального прессинга с твоей стороны, не вздрагивать при твоем появлении…
— Не будет прессинга, — выставляю вперед ладони. — Считай, нет уже… Что еще?
— Поклянись мне! — требует она, выставив в мою сторону указательный палец. — Поклянись, что больше никогда даже не заикнешься о том, чтобы лишить меня родительских прав.
Видно, крепко ее тогда задели мои слова.
— Маш, я и не собирался. Я это на эмоциях, чтобы быстрее помириться…
Только теперь понимаю, как глупо поступил. Все, чего добился той угрозой, так это еще большего разлада с Марией.
— И прекрати думать, что мы с тобой вот-вот помиримся, — продолжает она, нахмурив брови. — Хватит меня мучить бесконечными требованиями к тебе вернуться! Я не собираюсь делать это из-за ребенка, понял?Последними словами она изрядно поджаривает меня изнутри, но я киваю даже на это:
— Ладно. Что еще?
Она на миг задумывается, потом качает головой:
— Все.
— А деньги? — тут же вспоминаю о главном. — Давай договоримся о суммах, скажи, сколько тебе надо, и я…
— Ты уже перечислил деньги, — напоминает она.
— Но этого ведь мало, я…
— Достаточно, — строго перебивает она. — А теперь уходи.
Мария смотрит на меня недовольно, постукивает стопой по полу, ждет, когда покину прихожую.
А я не могу уйти.
Я приехал к своей беременной жене и не могу просто так отступить.
— Маш… — тяну на выдохе. — Прости меня, пожалуйста! Все должно было быть не так, я не такого хотел для тебя и нашей семьи. Я безумно жалею о том, что случилось в Анапе, а потом на дне рождения Лианы. Я не думал тогда, к чему это приведет. Я очень виноват перед тобой и даже перед нашим нерожденным ребенком. Готов сделать все, чтобы как-то исправить ситуацию. Хочу, чтобы ты снова могла мне верить…
— Хватит лицемерить, Айк! — вдруг возмущается она, чем окончательно выбивает меня из колеи.
— В смысле лицемерить? — развожу руками. — Каждое слово, которое я тебе сейчас сказал, — правда! Я люблю только тебя, ты одна мне важна…
— Ой ли? — она смотрит на меня с нескрываемой издевкой. — А когда ты это решил? Только что?
— Что за глупости? Какие у тебя могут быть сомнения в моих чувствах?
— Айк, я видела, как ты сегодня утром приезжал на работу с Верой! И после этого ты приходишь ко мне, говоришь про какие-то там чувства? Ты был с ней этой ночью…
— Я не был с ней ночью! — заявляю с обалдевшим видом.
— Я своими глазами видела, — стоит на своем Мария.
— Как я подвозил ее до работы? — хмыкаю недовольно. — Мария, я возил ее утром на анализ ХГЧ, чтобы узнать наверняка, беременна ли она вообще. Баграт надоумил проверить, вот я и решил. Забрал ее утром специально и лично отвез, чтобы убедиться. Я не был с ней ночью, клянусь!
Мария молчит, буравит меня взглядом. Вижу — не верит.
— Я докажу тебе, — выставляю вперед ладонь.
С этими словами достаю телефон, открываю банковское приложение и показываю ей утренний чек из клиники.
— Я повез ее сам, чтобы исключить вариант подделки теста. Лично довел до процедурной, чтобы убедиться, что она сдала кровь. Потом поехал на работу, ей тоже надо было в офис, и я подкинул. Мы и парой слов за весь обратный путь не перебросились…
— Тем не менее ты открыл для нее дверь! — выдает Мария с возмущенным донельзя видом.
— Я всем женщинам открываю дверь, — громко отвечаю. — Так отец воспитал.
Тут же понимаю, что это мое оправдание никуда не годится. Лучше бы я сегодня отправил Веру на такси.
— Я больше не буду открывать ей дверь, — сразу обещаю. — Больше никогда не посажу ее в свою машину, клянусь тебе… Я всего лишь хотел узнать наверняка, беременна ли она, вот и все! Ты веришь мне?
Мария смотрит на меня хмурым взглядом, продолжает злиться.
Потом спрашивает:
— И что ты узнал?
— Тест делается сутки, так что пока ничего, — пожимаю плечами.
— Ты возил ее в ту же клинику, куда мы обычно ходим, так?
— Так, — киваю.
— Они частенько присылают результаты на почту тем же вечером, — вдруг говорит Мария.
— Пока не было, я проверял, — качаю головой.
— Сейчас при мне проверь, — Мария выжидательно на меня смотрит.
Недолго думая открываю в телефоне почту. Вправду вижу письмо из клиники.
— Есть! — говорю ей.
Быстро открываю вложенный файл с анализом.
И застываю, вчитываясь в весьма однозначный результат. Уровень ХГЧ Веры соответствует четырем неделям беременности.
Мария ждет моего ответа, а я не в силах озвучить то, что увидел. Тогда жена берет из моих рук телефон и сама проверяет результат.
Ее лицо кривится, она отдает мне мобильный с таким видом, будто он заразный.
— Четыре недели беременности, — стонет она. — Прямо как у меня, Айк! Ты одновременно сделал детей ей и мне…
— Прости меня, Маш, — это все, что я могу из себя выдавить.
— Уходи… — требует она с болью в голосе. — Я не хочу тебя видеть!
А я совсем не хочу уходить.
Я хочу стоять перед ней на коленях, просить прощения хоть сотню раз подряд и умолять жену ко мне вернуться.
Да, после известия о ее беременности я готов даже на это.
Во мне больше нет гордости, я ее всю растерял, пока ехал к Марии.
Я ведь так мечтал, что мы с ней и тремя детьми будем долгие годы жить в нашем доме. Что будем завтракать в гостиной, устраивать шашлыки во дворе, ездить на море, в горы. Я много раз представлял, как мы с женой рука об руку стоим и смотрим, как нашим детям вручают аттестаты в школе, гордимся ими, когда они поступают в университет. Потом мы сыграли бы для каждого свадьбу, стали бы нянчить внуков.
Ничего из этого невозможно, если моей Марии рядом не будет.
Мечта прямо сейчас рушится на глазах.
— Машенька, — говорю с дрожью в голосе. — Я так не хочу от тебя уходить…
— Вон! — возмущенно пыхтит она и указывает на дверь.
Шумно вздыхаю, разворачиваюсь и выхожу. Что еще я могу сделать?
В уши врезается звук захлопывающейся двери.
На негнущихся ногах спускаюсь на первый этаж.
Боже, сделай так, чтобы у Веры был не мой ребенок! Потому что, если он мой, я не знаю, что спасет наш брак.
***
Айк
Я не знаю, как умудрился ни во что не врезаться, пока ехал обратно домой.
После разговора с Марией я как чумной.
У меня взрывается голова от одной только мысли, что она не хочет возвращаться ко мне даже сейчас. Она ведь узнала, что беременна, но даже это не сподвигло ее собрать чемоданы и вернуться под крышу нашего дома, под мое крыло.
Это может говорить только об одном — ей под моим крылом было хреново, а я умудрился этого даже не заметить.
Только теперь до меня окончательно доходит, что она в принципе может ко мне не вернуться.
И как я буду жить без нее?
Нет, вопрос стоит даже не так. Как я смогу жить, зная, что она там одна, с детьми. Я же буду лезть на стенку от волнения. Стану круглые сутки переживать о том, все ли у нее ладно, всего ли достаточно.
Своим нежеланием ко мне вернуться она сводит меня с ума. И до завершения этого процесса не так-то долго осталось…
Паркую машину во дворе.
На ватных ногах иду к дому.
Как только оказываюсь в прихожей, слышу шаги.
— Айк, ты приехал! Наконец-то… — говорит мать.
Вижу на ее круглом, еще совсем не морщинистом лице беспокойство.
Она зачем-то напялила на свое черное платье фартук Марии. Он ей явно мал, ведь габариты родительницы в разы больше.
— Приехал, — хриплю в ответ. — Дети где?
— Мы с Барсегом уложили их спать. Поздно, первый час ночи.
Прохожу в гостиную.
Вскользь подмечаю, что увядшие букеты роз убраны, да и в самой комнате чисто, даже как-то легче дышится.
Понятно, зачем ей нужен был фартук: прибиралась, пока меня не было.
Также подмечаю, с каким недовольным видом сидит на диване отец.
Кустистые, поседевшие брови насуплены, как у филина, лоб в складках, руки сложены на груди. Злые черные глаза устремлены на меня.
— Присядь, сын, поговорим, — гремит он, припечатывая меня тяжелым взглядом.
— Присядь, Айк, — вторит ему мать.
Ну началось…
Собственно, а чего я ожидал, когда вызывал их сюда? Естественно, у них голова пухнет от вопросов. И что мне им сказать?
Устраиваюсь на кресло возле дивана.
Исподлобья наблюдаю, как мать снимает фартук, комкает его в руках, садится рядом с отцом. Теперь уже две пары черных глаз мечут в меня молнии.
— Куда делась твоя жена? — начинает отец с хмурым донельзя видом.
— Ушла… — Больше ничего не могу из себя выдавить.
— Да что ж ты издеваешься? — всплескивает руками мать. — Объясни толком, что у вас произошло? Как она ушла? Когда?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Рымарь Диана