В прошлом выпуске
мы рассуждали о смысле слова "власть" и отметили, что в число родственных (именно с чисто лингвистической точки зрения) "власти" понятий, помимо вполне ожиданных "силы" и "победы", входят также "душа" и "жизнь". А это уже странно для русского уха. Ведь власть, как всем прекрасно известно, – "бездушна"? Еще и так говорят – "власть портит". Демократ и враг народа Илья Яшин до того проникся этой идеей, что даже взывал: "Не давайте мне власть! Потому, что даже меня, милейшего и душевнейшего человека, она бездушным сделает! Пусть уж лучше неизвестные отцы правят!" Как будто неизвестные отцы – не бездушные. Ага.
Но распространенные (и в общем-то, обывательские) представления – одно, а лингвистика говорит другое. И лингвистика – наука точная, между прочим. Раз установлено, что власть должна обладать душою, значит, должна. Но может, все это давно было? Какая-то архаика? Неактуально? А язык, на котором мы говорим, – он актуален для нас или нет? Мы не всегда это осознаем, но, по сути, менталитет носителей языка не особо меняется. Медведи рычат, ревут. Мы говорим по-русски. Что такого?
И закрепив эти необходимые теоретические предпосылки, отправимся в Петербург. Город, в котором все объясняется. Зайдем в Летний сад. Ведь это же душа Петербурга, не так ли? Наверно, любой петербуржец согласится с такой формулировкой. Но что это значит точно?
Что такое "душа"? Может быть – шелест листьев? Сто процентов, листья в Летнем саду шелестят как-то особенно. Что-то живое есть в их шелесте, и одновременно умное. А ведь это же очень востребованное сочетание. Шуршат страницами умные тома в библиотеках. Читаем, впитываем... но ведь при этом еще и дышать надо. И вот это умное дыхание — божественный дар для всех, кто вступил на территорию Летнего сада. Хотя по данным нашей экспедиции, это начинается уже с 1-го Садового моста. Йогой можно не заниматься. Йога ведь что? Prânâyâmas. Контроль над дыханием. А ведь это глупость. Не надо ничего контролировать. Просто дышите. А хотите дышать с умом — см. пункт 1-й. И кстати — мы не проверяли, но практически уверен, что заходить в Летний сад с целью поумнения можно с любого моста.
Но вернемся к фотке. Диана — достает незримую стрелу из незримого колчана. Это не результат какого-то повреждения статуи — нет, именно так было задумано скульптором. В чем смысл задумки? Все тот же. Воздух. Диана же не бьет деревянными стрелами с железными наконечниками. Защита воздушной, душевной твердыни по воздуху же и осуществляется. Но это совсем не значит, что эта защита неэффективна. Испытывать никому не рекомендую.
Однако из преданий мы знаем про сокровенные родники Дианы, доступ к которым строго охраняется. Но есть стимул попытать судьбу — ведь это родники жизни. ФАБ оттуда не прилетит по определению. Вперед? Ну как сказать. Широко известна легенда об охотнике Актеоне, который без приглашения к роднику Дианы заявился. И, конечно же, получил только жизнь и ничего более. Но — жизнь уже в образе оленя. Охотник — в образе оленя. На любителя.
А мы? Что же мы? Неужели затормозили перед статуей Дианы, развернулись и — тихонечко дёру? Нет, конечно. За нами — правительство РФ, администрация Петербурга, гарантировавшие безопасный проход по всей территории Летнего сада — без превращения в оленей. И если родник жизни по пути встретится... значит, встретится.
«Да это ж, целый фонтан», скажете. Ну да, правильно, французское fontaine, откуда мы наше слово заимствовали, первоначально и обозначало «родник». Какая разница — просто ли он течет или подбрасывается в воздух хитроумными приспособлениями? Вода остается водою, жизнь — жизнью. А конкретнее — что за фонтан, какая история? А никакой. Или очень короткая, в двух словах — во времена Петра Великого на этом месте точно был фонтан. Разумеется, он был не таким. Но он был. Любовь Петра Великого к фонтанам — твердо установленный факт. Россказни о том, что вдова Петра, Екатерина I, чего-то там распорядилась устроить, копируя петергофский фонтан «Пирамида» — оставим любителям россказней. Понятно, что фонтан в его нынешнем виде — результат реконструкции начала десятых годов нынешнего века. Стоны либерды по этому поводу можете прочитать здесь
И что? Либерду интересует копошение и покусывание. А живых людей интересует душа. И какая разница, кто смог создать что-то живое и душевное? Пусть и реставраторы начала 10-х. Мы знаем, что Государь Император Петр Алексеевич очень (а то и безумно) любил душу, дыхание. Ветер в парусах. Реставраторы потрафили, я в этом абсолютно уверен.
А теперь, объективности ради, вернемся к началу прохода на фонтан. Там же не одна Диана. Там справа и братец ее Аполлон. Бог непростой и постоянно волнующий всех на тему: а борется ли он с рептилоидами на самом деле, и, если да, то насколько успешно? Да не очень. Если классический Аполлон Σαυροκτονος, “убивающий ящерицу», по крайней мере, на ящерицу замахивается, то наш «полуведерский», отправляя стрелы, очевидно, в возмутительное «молоко», даже не понимает, что змея (как и ящерица — образ хаоса) находится совсем не там, куда он стреляет. А рядом с его правым бедром. Аполлон! Да обернись уже, блин!
Впрочем, ладно. Аполлон — бог сложный и, кажется, не очень арийский. Если арийские черты в нем и есть, требуется очень глубокий анализ, чтобы их выявить. Но верно и другое: во времена Ренессанса произошла контаминация Аполлона с нашим Гелиосом, и именно этого нашего уже Аполлона и знал Петр. Мы видим полумесяц в волосах Дианы; а справа — солнечный брат. Логично. Логика так или иначе — побеждает. И это подтверждает данная выше ссылка на либерду, где стоит скулёж о том, что после реставрации это уже не тот хаотичный и бессмысленный Летний сад, который знала великая татарская поэтесса Ахматова. Ахматова — здорово. Но нам-то нужен тот Летний сад, каким задумал его Петр. И мы его видим.
Надпись на пьедестале — Justitia. «Справедливость». И по-латыни, и по-русски женского рода, и в предыдущем выпуске мы объяснили почему. Это не абстрактная справедливость где-то там, где нас нет и никогда не будет. Это деятельная справедливость, сильная справедливость здесь и сейчас. Государство, одним словом. Как вы думаете, Петру это было близко? Но опять же шелест листьев... сад... государство представлялось Государю в образе сада. Конечно, Петр не был единственным монархом с подобным ходом мыслей. Так должен мыслить любой законный царь. И так должно быть при любом законном царе. Но Петр ощущал это с особой остротой и... как бы это сказать... по-русски? Звучит странно. Звучит немодно. Но с другой стороны — ведь русский же царь?
Идем дальше. «Восьмигранный» фонтан.
Снимала наша юная аспирантка, поэтому восьмигранность отобразилась не полностью. Зато обратите внимание на цвет воды. Это же просто щенячий восторг! И наша экспедиция в фонтан не запрыгнула только по причине все-таки не-щенячьих габаритов. Поэтому мы стояли и занудно, по-взрослому испытывали «радость бытия». Хотя фотка сделана, и нигде в интернете вы такой фотки не найдете. И не факт, что с расстояния, позволяющего охватить весь фонтан, получилось бы взять этот цвет. А чего стоит попавшая в кадр широкая невеста! Это все к тому же, к щенячьему восторгу.
«Но позвольте», скажут нам серьезные, не-щенячьего вида люди, «где же историческая справка?» А... ее не будет. В петровские времена и в этом месте точно был фонтан. Был ли он «восьмигранным»? И стояла ли рядом с ним статуя Справедливости, о которой уже шла речь? Точно известно, что Государь Император любил все хорошее. А получилось хорошо.
Но поскольку мы решили соблюдать параллелизм. давайте приблизим и ту статую, что стоит от Справедливости справа.
Милосердие. Можно и надпись разобрать, которую девушка в книгу записывает. Justitia reum damnat, Clementia vero gratiam donat. «Справедливость виновного осуждает, Милосердие же дарует прощение». В латыни и «справедливость», и «милосердие» — женского рода, то есть, было понимание, что «милосердие» — это тоже своего рода сила. Мы в России до такого понимания пока не дошли, и наше милосердие (среднего рода) воспринимается как ни то ни сё и ни бе ни ме. Как слабость, короче. Петр латынь понимал, поэтому милосердием не злоупотреблял. Относился к нему как к «прекрасному далёку». И нас, современных, от этого «далёка» отделяет ровно то же расстояние. Сначала поляну зачистим. А потом уже и пригласим эту умильную даму.
А теперь — айда в Красный сад! Чем он хорош, что в нем интересного? А только тем, что во времена Петра он точно был. И был именно в Летнем саду. Сад в саду? А вы смотрите на определения. Летний сад — это где деревья, зеленеющие летом. Липы, в основном. Кроме этого качества — зеленеть летом, больше от них ничего не требуется. Красный сад требует от растений чего-то еще. Быть красными?
Точно! Смотрите — живая изгородь, а кончики листьев — розовые.
У Малой оранжереи (сюда на зиму экзотические растения переносились) красные розы видим
А вот это деревце
вроде как из красного ряда выбивается, но не совсем. Осенью приходите. Осенью здесь будет оранжево
Ведь деревце — легендарный 金橘, «золотой мандарин». На самом деле, не мандарин, конечно, но тоже вкуснейший. Неужели же при Петре в Красном саду «золотые мандарины» высаживали? И был ли при Петре вот этот райский шепот воды?
Сухие справочники сообщают нам, что в Красном саду выращивались «рута, пижма, иссоп, мята немецкая и калуфер». Любимые Петром душистые травы. Душа, дыхание, душистое. Wortfamilie, усвоенная русской монархией. Абсолютно точно не наше know how, но то, что у нас есть и то, что русский язык нам освещает. «Красным» сад назывался, конечно, не по цветовому признаку — имелось в виду значение слова «красный» в смысле «прекрасный, отборный». Но разве нынешний Красный сад не прекрасен? И не отражает ли он главную, заветную мысль Государя? Не могу за Него говорить, но также не могу представить встопорщенные усы и фырканье: «А это что, мать вашу, такое?» Не могу и все. Не получается. У татарской поэтессы Ахматовой получалось отлично:
Ах, своей столицей новой
Недоволен государь.
Это понравилось, и это (вместе с самой Ахматовой) подняли на щит. Немножечко отдает русофобией, а значит — зеленый свет! И никому не пришел в голову вопрос: «а чего недоволен-то?» Как можно быть недовольным городом, о котором можно сказать только словами Торы: «хорошо весьма»? Только тут в отличие от Торы был реальный Творец. И позвольте уж мне выступить в качестве Его пророка и сказать о Нем: «доволен, очень доволен». И реконструкцией доволен. А какие он шлет нам знаки своего довольства? Да вот хотя бы такой