Майское утро выдалось на редкость тёплым. Солнце едва поднялось над горизонтом, а воздух уже звенел от птичьих трелей и наполнялся ароматом цветущих яблонь. На скамейке возле покосившегося штакетника сидели двое мужчин, неспешно потягивая крепкий чай из граненых стаканов.
— Ну и как тебе, Петрович, деревенская жизнь? — прищурившись от яркого солнца, спросил Василий, крепкий мужчина лет шестидесяти с окладистой седой бородой. — Небось, тянет обратно в городские-то хоромы?
Андрей Петрович Соколов, подтянутый военный пенсионер, задумчиво покрутил в руках стакан: — И не думал даже. Знаешь, Вась, как-то... душно там стало. Суета, шум, все бегут куда-то. А здесь... — он обвел рукой просыпающуюся деревню, — здесь время будто течет по-другому. Спокойнее как-то.
— Это точно! — раздался густой бас, и к сидящим присоединился Николай Березин, сосед Василия. — Только вот одному-то в таком спокойствии скучновато, а, Петрович?
Андрей поморщился. За три месяца, что он вернулся в родительский дом, эти разговоры о женитьбе успели порядком надоесть. Но друзья, похоже, всерьез вознамерились устроить его личную жизнь.
— Вот ты, Петрович, — не унимался Николай, плюхнувшись на скамейку, — мужик видный, пенсия военная, дом свой. Чего холостяком-то ходишь? Вон Маринка Осадчая...
— Это которая с Лесной улицы? — перебил его Василий. — Так у нее ж муж есть!
— Да какой там муж! — махнул рукой Николай. — Загулял на курорте и пропал. Четвертый месяц ни слуху ни духу.
Андрей недовольно хмыкнул: — Вот еще! Нашли мне невесту — мужнюю жену!
— Ну тогда Светка Липова, — не сдавался Василий. — Баба молодая, красивая, хозяйственная. И сынишка у нее — золото, не ребенок.
— Ох, и чудные вы, мужики, — Андрей встал, разминая затекшие ноги. — Где ж это видано, чтоб офицер на деревенской клуше женился? У меня, может, в городе такая дама на примете есть — профессорская дочка, между прочим! Рыженькая, образованная, на трех языках говорит...
Василий с Николаем переглянулись. В глазах обоих мелькнул озорной огонек.
— И часто видаетесь? — как бы между прочим поинтересовался Николай.
— Ну... пока не очень, — замялся Андрей. — Но это временно. Вот приберусь в доме, обустроюсь как следует...
— А может, зря ты, Петрович, нос-то воротишь? — прищурился Василий. — Деревенские бабы, они ведь какие — и борщ сварят, и огород вскопают, и курей накормят. А городские твои... только губы красить горазды да на каблуках цокать.
Андрей вспыхнул: — Да что вы понимаете! Темнота деревенская! У меня Софья Николаевна... — он осекся, поняв, что проговорился.
— О! Так у рыженькой-то и имя уже есть! — расхохотался Николай. — А говоришь, не очень видитесь!
— Да ну вас! — Андрей махнул рукой и направился к дому. За спиной послышался приглушенный смех.
Василий проводил друга взглядом и повернулся к Николаю: — Слышь, Колька, а ведь надо что-то делать. Совсем зазнался наш Петрович.
— Это точно, — кивнул Николай. — Как думаешь, может, проучить его маленько?
Василий почесал бороду: — А что, идея неплохая. Только как?
— А давай-ка съездим в город, — глаза Николая заблестели. — У меня там на рынке Нинка знакомая торгует. Бабенка, конечно, так себе, но актриса – прирожденная. Особенно после стакашка...
Через час друзья уже трясись в стареньком автобусе по направлению к городу. План созрел быстро: найти какую-нибудь колоритную личность, которая за бутылку водки устроит Андрею публичное признание в любви на автобусной остановке. Место выбрали не случайно — по четвергам там собиралось полдеревни, ожидая автолавку с продуктами.
Нинка оказалась именно такой, какой ее описывал Николай — громкой, яркой и падкой на выпивку. Узнав о предстоящем розыгрыше, она пришла в неописуемый восторг: — Ох, и повеселимся! Я ему такую любовь покажу — век помнить будет!
План назначили на следующий четверг. Василий с Николаем, посмеиваясь, предвкушали, как их заносчивый друг будет выкручиваться из щекотливой ситуации. Но они и представить не могли, какой сюрприз готовит им судьба...
Четверг выдался на редкость солнечным. К трем часам дня у автобусной остановки собралась приличная толпа. Кто-то действительно ждал автолавку, но большинство пришло посудачить и обменяться последними новостями. Андрей, ни о чем не подозревая, тоже околачивался неподалеку — ему нужно было купить хлеба и подсолнечного масла.
Василий с Николаем, спрятавшись за углом магазина, нетерпеливо поглядывали на дорогу. Нинка должна была появиться с минуты на минуту. Они специально приодели ее для такого случая: нацепили яркое платье в цветочек, взятое напрокат у соседки, и даже раздобыли где-то красные туфли на каблуках.
— Глянь-ка, — толкнул вдруг Николай приятеля в бок, — никак, городская фифа пожаловала!
Василий присвистнул. По дороге от автобусной остановки действительно шла женщина, как будто сошедшая с обложки модного журнала. Ярко-рыжие волосы уложены волосок к волоску, строгий костюм, туфли-лодочки — всё как полагается. Она целеустремленно направлялась к остановке, явно кого-то выискивая взглядом.
— Слышь, а ведь это... — начал было Василий, но договорить не успел.
С противоположной стороны, покачиваясь на неудобных каблуках, к остановке приближалась Нинка. Её яркий наряд и боевой раскрас делали её похожей на попугая, случайно залетевшего в деревню. Завидев Андрея, она картинно всплеснула руками и завопила на всю улицу:
— Андрюшенька! Соколик мой ненаглядный!
Народ на остановке оживился. Андрей, услышав своё имя, обернулся и остолбенел. А Нинка, входя в раж, продолжала:
— Сколько зим, сколько лет! А я всё жду, всё надеюсь... Неужто не признал свою Ниночку?
— Андрей Петрович! — раздался вдруг звонкий голос с другой стороны. — Вот так встреча!
Рыжеволосая красавица, улыбаясь, направилась к ошарашенному Андрею. Но не успела она сделать и трех шагов, как Нинка, почуявшая конкуренцию, решительно преградила ей путь:
— Это кто ж такая будет? — упёрла она руки в боки. — Чегой-то ты к чужому мужику клеишься?
— Простите? — брови городской дамы взлетели вверх. — По-моему, это вы позволяете себе лишнее. Андрей Петрович, объясните этой... этой особе, что происходит!
Андрей, красный как рак, пытался что-то сказать, но только беспомощно открывал и закрывал рот. А женщины уже стояли нос к носу.
— Да как ты смеешь, краля крашеная! — взвизгнула Нинка и, недолго думая, дёрнула городскую красавицу за волосы.
Толпа ахнула. В руках у Нинки остался рыжий парик, а перед изумленной публикой предстала совсем другая женщина — с редкими седеющими волосами, собранными в жиденький пучок.
Повисла оглушительная тишина, которую нарушил чей-то истерический смех. Через секунду хохотала уже вся остановка. Нинка, забыв про обещанную водку, с победным видом размахивала париком. Софья Николаевна, закрыв лицо руками, бросилась прочь. А Андрей...
Андрея и след простыл.
Целую неделю Андрей не показывался на людях. Сидел в доме, никому не открывал, только изредка мелькала его сутулая фигура в огороде. Василий с Николаем не на шутку встревожились — может, переборщили с шуткой?
— Надо бы проведать Петровича, — сказал как-то Василий, глядя на закрытые ставни соседского дома.
— Да пойдем уже, — согласился Николай. — Только это... водки прихватим. Для разговора.
Андрей открыл не сразу. Стоял в дверях, смотрел исподлобья, но друзей всё же впустил. В доме царил полумрак — шторы задёрнуты, на столе немытая посуда.
— Ну что, добились своего? — глухо спросил он, присаживаясь к столу. — Повеселились?
Василий с Николаем переглянулись.
— Прости, Петрович, — начал Василий. — Думали, пошутим маленько...
— Да уж, пошутили, — Андрей невесело усмехнулся. — Теперь вся деревня потешается. Может, и правильно... Зазнался я, нос задрал. А чего задрал? Перед кем?
Он налил себе водки, выпил залпом: — А ведь я, мужики, правда на эту Софью серьезные виды имел. Как дурак последний. Встретил в парке, разговорились... Она такая была... утончённая, начитанная. Думаю, вот оно — судьба! А она, вишь ты, тоже... приукрашивала действительность.
— Эх, Петрович, — Николай положил руку другу на плечо. — Да разве ж в этом дело? Ну, парик, ну, седина... Главное ведь — душа человеческая.
— Вот-вот, — подхватил Василий. — Помнишь, что ты про Светку Липову говорил? Клуша деревенская? А ты знаешь, что она после института в город могла уехать? Её с руками-ногами в какую-то фирму брали. А она осталась — мать болела, за ней уход нужен был. Потом замуж вышла, да неудачно... А какая хозяйка! Какая мать!
Андрей молчал, вертя в руках пустой стакан.
— Люди они разные бывают, — продолжал Василий. — И городские, и деревенские. Не в этом счастье-то...
Весна в том году выдалась на редкость длинная и тёплая. Яблони в саду у Андрея все никак не хотели расставаться с цветами, а по вечерам соловьи заливались так, что сердце замирало. Андрей все чаще стал захаживать на Светкин двор — то забор поправить, то с машиной помочь. А через месяц и вовсе стал там пропадать. Светкин сынишка, трехлетний Димка, сразу признал в нем своего и теперь гордо восседал у "дяди Андлея" на плечах.
К осени сыграли свадьбу — скромную, но веселую. Василий с Николаем гуляли на ней почетными гостями и всё подмигивали друг другу: мол, не зря затеяли тогда тот розыгрыш. А молодожены и не вспоминали уже про городских дам с париками — им и без того было хорошо. Ведь счастье, оно разное бывает. Иногда оно прячется за глянцевой обложкой и ярким париком, а иногда живет совсем рядом, за соседским забором, и ждет только, когда ты наконец откроешь глаза и увидишь его.
Уважаемые читатели, Вам понравился рассказ? Кстати, если Вы еще на подписаны на канал, то подпишетесь, скучно не будет.
Захватывающий рассказ: