Это было в 1990 году — в пору, когда мир уже начал меняться, но тайга жила по своим вечным, неписаным законам.
Меня зовут Марина Николаевна, и в те годы я работала геофизиком в разведывательной экспедиции. Нас было шестеро: Сергей — наш начальник, Татьяна — геолог, студент-практикант Игорь и двое рабочих — братья Юрий и Павел. Мы были молоды, уверены в своих силах, и тайга представлялась нам просто очередным рубежом для покорения — мы проводили геофизические замеры в труднодоступной местности, где, казалось, никто никогда не ступал.
Наш лагерь располагался на берегу горного ручья, в окружении мрачных вековых сосен. Три палатки, костровище и скромный родник — все, что нужно для жизни среди дикой природы. Дни были солнечными, но в глубине души я всегда чувствовала какой-то тревожный зуд, словно тайга нас изучает и взвешивает наши намерения.
Через две недели по рации пришло сообщение с основной базы: срочно требуются данные о замерах, чтобы оценить возможные риски паводка из-за проливных дождей. Лесные дороги размыло, и единственным способом передать отчёт было дойти до ближайшего посёлка, откуда отправлялись радиограммы. Сергей, Игорь и рабочие ушли ранним утром. Мы с Татьяной остались вдвоём, чтобы продолжить работу.
К вечеру погода изменилась. Ветер налетел внезапно, словно кто-то сорвал плотину. Деревья гнулись и трещали, будто стонали от боли. Тяжелые свинцовые тучи затянули небо, и свет исчез — будто кто-то набросил на тайгу черное покрывало.
Когда ветер стих, молния осветила лагерь, а затем хлынул ливень. За считанные минуты ручей превратился в ревущую реку, смыв костровище. Мы еле успели перетащить вещи в палатку, стоявшую на возвышенности. Промокшие, замёрзшие, мы молча лежали в своих спальниках, слушая, как буря обрушивается на лес.
Когда ветер стих, я решила согреться у газовой горелки. Татьяна уснула, а я, переодевшись в сухое, решила доделать работу. В палатку проникал запах мокрой хвои и гари. Я начинала согреваться, когда вдруг услышала звук, от которого все во мне сжалось.
Плач младенца.
На миг мне показалось, что я сошла с ума. Как мог здесь быть ребенок, когда ближайший поселок в ста километрах? Я попыталась убедить себя, что это игра воображения. Но вскоре плач раздался снова — отчетливее и протяжнее. А затем прозвучал смех. Низкий, зловещий, нечеловеческий. Смех, от которого холод пробежал по коже.
Я разбудила Татьяну. Она вначале ничего не услышала, но когда смех повторился, её лицо стало белым, как полотно.
— Что это? — прошептала она.
Я не знала, что ответить. Мы вышли из палатки, пытаясь найти источник звука. Дождь прекратился, воздух был влажным и тяжёлым. Смех стал громче, смешиваясь с каким-то металлическим звоном.
Вдруг я увидела их.
Тени.
Высокие фигуры между деревьями. Их было трое. Они качались, будто гнулись под невидимым ветром. Я застыла, парализованная страхом.
Татьяна бросилась обратно в палатку, но я осталась. Я не могла отвести взгляд от теней. Они были неестественно тонкими, с размазанными контурами, и медленно двигались в нашу сторону. Я начала шептать молитву, сначала тихо, потом громче.
Тени замерли, будто прислушиваясь. Когда первый луч рассвета прорезал мрак, они содрогнулись, словно в судорогах, и исчезли.
Татьяна подошла ко мне, её руки дрожали.
— Ты тоже их видела? — спросила она.
Я кивнула, не в силах говорить.
Когда вернулись мужчины, мы рассказали о произошедшем. Сергей хмыкнул, списав всё на усталость и нервы. Но Павел, бывший охотник, нахмурился.
— Это не плод фантазии и не усталость. Здесь, в сорока километрах, есть гиблое место, болото. Там много людей сгинуло. Некоторые говорят, что их души до сих пор не нашли покоя. Но почему тени пришли сюда?.. Лучше перенести лагерь выше по ручью.
Мы не стали спорить. Уже в тот же день собрали лагерь и ушли. Больше ничего необычного с нами не происходило. Но через неделю в лагерь пришло тревожное сообщение. Один из рабочих, оставленный на базе, пропал. Его вещи были на месте, но ни его самого, ни следов не нашли.
...С тех пор прошло много лет, но ничего подобного со мной больше никогда не происходило. Что там было в реальности, теперь сказать сложно. Но одно я поняла наверняка: тайга не любит чужаков.