Окончание. Начало статьи тут
Экспедиция пропала. Незамедлительно развернулись широкие поисковые мероприятия. Искали пограничники с заставы, до которой не дошли изыскатели. Искали местные охотники. Искали коллеги Кошурникова из других изыскательских бригад. Летчики на самолете облетели Казыр.
Нашли плот, нашли мешки с вещами, которые изыскатели оставили, когда решили идти пешком. Казыр был пройден местными охотниками справа и слева. Безрезультатно. Появилась даже версия, что изыскатели ушли за границу , в Туву.
Но почти год спустя, 5 октября 1943 г., местный рыбак Иннокентий Степанов двигался на лодке левым берегом Казыра по направлению Базыбайскому порогу. Вдруг он остановился – сквозь воду виднелся листочек бумаги, прилипший к камню. Неподалёку в прозрачной струе трепетал ещё один такой же листок. Старик подплыл ближе к берегу и отшатнулся – на мелководье в прибрежных кустах лежал полузанесённый песком человек. Лица нельзя было различить. Сквозь воду хорошо был виден форменный синий китель.
Это был труп Александра Кошурникова, а листочки в воде - это листки из его дневника. Кошурников писал дневник химическим карандашом, поэтому записи сохранились. Тела Журавлева и Стофато так и не нашали
Похоронили Кошурникова в том самом поселке Нижняя Тридцатка, 35 километров до которого изыскатели так и не дошли. Дочка Иннокентия Степанова Лиза написала письмо вдове Кошурникова Надежде Андреевне
Мой папа и его товарищи выбрали светлое и сухое место для Александра Михайловича. Я никогда в жизни не забуду того дня. Нести было очень тяжело, потому что рыбаки свалили самые крепкие кедры и обтесали их топорами.
Дорогая Надежда Андреевна! Читали ли вы дневник? Когда мы его просушили, то приехавшие изыскатели говорили, что Кошурников выполнил свой долг. Мы все на Казыре гордимся подвигом вашего мужа, который он совершил для Родины. Вам должны были передать часы „Павел Буре“, которые мой отец нашел в воде. Он их завел, и они пошли. А стояли они на без десяти минут одиннадцать. Идут ли они сейчас?
...Снег на могилке стаял. А кругом из-под снега пробиваются кандыки и подснежники. Я украсила холмик зеленой пихтой, а звездочку нарядила свежей вербой. Я делала все это, и все время текли у меня слезы, а я не могла с ними ничего сделать... Приходили геологи, спрашивали про него. Я показала им, и они долго стояли возле него…
А что же с трассой, которую разведывали Кошурников и его товарищи? А дорога пошла по другому варианту. Северо-восточному. От Абакана на Тайшет.
Кошурников же и его коллеги шли вот этим маршрутом. От Нижнеудинска 100 км самолетом до Верхней Гутары. Затем 100 км вниз, на юго-запад, через горы, к верховьям Казыра. А затем в тяжелейших условиях 180 км сплавлялись по Казыру до места гибели.
Почему выбрали маршрут Абакан-Тайшет, а не Абакан-Нижнеудинск? Скорее всего, из-за близости к Транссибу. От Уяра бросили 60 километров железнодорожного полотна на юг и основали станцию Саянскую ( вот также начинали в 30-х годах строить БАМ - зэки БАМлага провели ж.д. ветку от Транссиба до Тынды длиной 178 км). В связи с этим значительно упростилось строительство центрального и восточного участка трассы. Центральный участок строили железнодорожные войска, а ближе к Тайшету задействовали и осужденных, отбывавших наказание в Краслаге (УЛИТУ У-235). Да тут и не такое было безлюдное место, много деревень и поселков.
А вот западный участок от Абакана на Минусинск и Курагино вдоль реки Кизир, строили комсомольцы-добровольцы. Почему еще так пошла дорога - а северо-восточнее райцентра Курагино имелся рабочий поселок Артемовск с золотодобывающим рудником, а рядом с ним Краснокаменское месторождений железной руды, которая шла для металлургии Кузбасса. Вот рядом с Артемовском был создан поселок Кошурниково, "столица" западного участка, сейчас это важнейшая узловая станция. Были также созданы совершенно новые поселки и станции, в т.ч. станции Журавлево и Стофато.
Строительство же трассы по проекту Кошурникова - от Нижнеудинска пробиваясь через горы Тофаларии, пробивая десятикилометровый тоннель через Верхне-Гутарский перевал, затем вдоль русла Казыра на Абакан, и все это в совершенно безлюдной на сотни километров в глухой гористой и таежной местности, выглядело не таким привлекательным. Да и строить пришлось бы через Саянский заповедник, через богатые соболем места. Хотя трасса вышла бы короче на сотню километров.
Выходит совершенно была бесполезны были изыскания и гибель Кошурникова, Журавлева и Стофато в ноябре 1942 г.? Дорога то прошла другим маршрутом. Но отрицательный результат тоже результат. Из пяти вариантов был выбран наилучший. И был ли смысл в героической гибели Кошурникова, Стофато Журавлева?
Тут сразу же приходит аналогия с другим героическим подвигом другого первопроходца - капитана Роберта Скотта и его товарищей, шедших открывать в 1911 г. Южный полюс Земли. Совпадения просто потрясающие.
В январе 1911 г. Роберт Скотт приплыл на корабле "Терра Нова" к острову Росса в Антарктиде и начал подготовку к экспедиции на Южный полюс - более 1700 миль. Достичь полюса он намеревался с помощью конной тяги - гималайских пони, а еще у него было трое мотосаней. Занимаясь установкой промежуточных складов топлива и продовольствия на пути к полюсу в феврале, он получил сообщение. что в Китовой бухте разбил свой лагерь Руал Амундсен. Лагерь Амундсена располагался на 60 миль ближе к полюсу. И в отличие от Скотта Амундсен собирался идти к полюсу на собачьих упряжках.
После подготовки промежуточных складов, 1 ноября 1911 г., Скотт выступил к полюсу тремя группами. Во время перехода мотосани вышли из строя, а лошади погибли. Скотт решил идти к полюсу на лыжах вместе с четырьмя коллегами.
5 января 1912 г. эта пятерка, взяв минимум продуктов, налегке рванула на лыжах к полюсу. Оставалось 120 миль. 17 января Скотт и его товарищи достигли полюса. Но как же велико было их разочарование, когда там они обнаружили палатку с норвежским флагом. Амундсен опередил их на 34 дня.
Вот они - первые англичане на Южном полюсе. Во втором ряду в центре стоит Роберт Скотт.
Обратный путь для них сложился трагически. Упал в расщелину и получил тяжелейшую черепно-мозговую травму самый сильный из пятерки, старшина Эдгар Эванс. Из-за травмы он не мог быстро передвигаться и это сильно замедлило скорость всей группы. Через несколько дней Эванс умер.
Затем сильно заболел другой член группы Отс. Он обморозил руки и ноги и не мог передвигаться. На одном из привалов он предложил товарищам оставить его, а самим идти дальше. Те, естественно, отказались. Тогда вечером, сказав товарищам:" Пойду пройдусь. Может, не вернусь",- Отс вышел из палатки в ночь, в завывающую пургу и не вернулся.
Погода резко ухудшилась, сильнейшая пурга и мороз. Ночью температура доходила до минус 40 градусов по Цельсию. У путешественников закончился керосин и провиант. Им надо было пройти всего 11 миль до склада с топливом и пищей, но разыгралась снежная буря. С 20 марта 1912 г. Скотт и двое его товарищей не могли выйти из палатки. У Скота к тому же от обморожения началась гангрена ноги.
Вот последние записи в дневнике Скотта
Среда, 21 марта.Лагерь 60 от полюса. В понедельник к вечеру доплелись до 11‑й мили от склада. Вчера весь день пролежали из‑за свирепой пурги. Последняя надежда: Уилсон и Боуэрс сегодня пойдут в склад за топливом.
Четверг, 22 и 23 марта.Метель не унимается. Уилсон и Боуэрс не могли идти. Завтра остается последняя возможность. Топлива нет, пищи осталось на раз или на два. Должно быть, конец близок. Решили дождаться естественного конца. Пойдем до склада с вещами или без них и умрем в дороге.
Четверг, 29 марта.С 21‑го числа свирепствовал непрерывный шторм с WSW и SW. 20‑го у нас было топлива на две чашки чая на каждого и на два дня сухой пищи. Каждый день мы были готовы идти – до склада всего 11 миль, – но нет возможности выйти из палатки, так несет и крутит снег. Не думаю, чтобы мы теперь могли еще на что‑либо надеяться. Выдержим до конца. Мы, понятно, все слабеем, и конец не может быть далек.
Жаль, но не думаю, чтобы я был в состоянии еще писать.
Умереть от холода и голода в 11 милях от пищи и топлива.
Поисковая партия нашла палатку Скотта 12 ноября 1912 г. Через тридцать лет в Восточном Саяне погибнут Кошурников, Журавлев и Стофато.
В палатке найдут три трупа. Первыми умерли Уилсон и Боуэрс. Их спальники были застегнуты до самого верха. Рядом лежал Скотт, он умер позднее. Он отбросил отвороты своего спального мешка и раскрыл куртку. Маленькая сумка, в которой находились три записные книжки, лежала у него под плечами, а одна рука была откинута поперек тела Уилсона. Палатку они укрепили хорошо, и она устояла перед напором всех снежных бурь этой исключительно суровой зимы.
Тела погибших покрыли наружным полотнищем палатки и прочли похоронную службу. Потом вплоть до следующего дня спасатели занимались постройкой над ними огромного гурия. Этот гурий был закончен на следующее утро и на нем поставлен грубый крест, сделанный из двух лыж, использованных почти целиком. По обеим сторонам гурия были поставлены стоймя двое саней, надежно укрепленных в снегу, чтобы они служили дополнительными отличительными знаками.
Между восточными санями и гурием поставлен бамбуковый шест с металлическим цилиндром, в который была вложена следующая записка:
«12 ноября 1912 года, широта 79 градусов 50 минут. Юг. Этот крест и гурий воздвигнуты над телами капитана Скотта, кав. орд. Виктории, офицера королевского флота; доктора Э. А. Уилсона, бакалавра медицины Кембриджского университета, и лейтенанта Г. Р. Боуэрса, офицера королевского индийского флота, – как слабый знак увековечения их успешной и доблестной попытки достигнуть полюса. Они это свершили 17 января 1912 года после того, как норвежская экспедиция выполнила то же самое. Жестокая непогода и недостаток топлива были причиной их смерти. Также в память их двух доблестных товарищей, капитана Иннискиллингского драгунского полка Л. Э. Дж. Отса, который пошел на смерть в пургу приблизительно в восемнадцати милях к югу от этой точки, чтобы спасти своих товарищей; также матроса Эдгара Эванса, умершего у подножия ледника Бирдмора. „Бог дал, бог и взял, благословенно имя господне“.
В январе следующего года, когда «Терра Нова» вернулась, чтобы увезти домой оставшихся в живых, участники поисков капитана Скотта выезжали на санях к мысу Хижины и воздвигли там крест в память Скотта и его товарищей.
Этот крест, девяти футов в вышину, сделанный из австралийского красного дерева, стоит ныне на вершине Наблюдательного холма. Он обращен к Великому ледяному барьеру.
На кресте произвели надпись
В память
капитана Р. Ф. Скотта, офицера флота,
доктора Э. А. Уилсона, капитана Л. Э. Дж. Отса,
лейтенанта Г. Р. Боуэрса, квартирмейстера Э. Эванса,
умерших на своем обратном пути с полюса в марте 1912 г.
А внизу добавили строку из теннисоновского "Улисса".
«Бороться и искать, найти и не сдаваться».
Эту строку все, конечно же,( ну кто читал или смотрел фильм) помнят по роману Вениамина Каверина "Два капитана", это был девиз одного из главных романтических героев советской литературы летчика Сани Григорьева.
Замерзая в палатке при минус 40 градусах, Скотт писал последние письма жене и друзьям
Моей вдове
Дорогая, дорогая — мы оказались в очень трудном положении, и я сомневаюсь, что смогу выкарабкаться — В наши короткие обеденные часы я пользуюсь очень малой толикой тепла, чтобы написать письма, готовясь к возможному завершению — первое, естественно, адресовано тебе, о ком мои мысли в основном наяву или во сне — если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты знала, как много ты значила для меня, и что приятные воспоминания будут со мной, когда я уйду.
... мы сильно сдали. Бедный Титус Оутс ушел — он был в плохом состоянии — остальные из нас продолжают идти и воображают, что у нас есть шанс выкарабкаться, но холодная погода совсем не ослабевает — сейчас мы всего в 20 милях от склада, но у нас очень мало еды или топлива.
Дорогая, писать нелегко из—за холода — 70 градусов ниже нуля и ничего, кроме укрытия в нашей палатке — ты знаешь, я любил тебя, ты знаешь, что мои мысли, должно быть, постоянно были о тебе, и, боже мой, ты должна знать, что худшим аспектом этой ситуации является мысль о том, что я тебя больше не увижу - Нужно смотреть неизбежному в лицо
Как много-много я мог бы рассказать вам об этом путешествии. Насколько это было лучше, чем сидеть дома в комфорте — какие сказки ты бы придумала для мальчика, но, о, какую цену приходится заплатить...
Вице-адмиралу сэру Фрэнсису Чарлзу Бриджмэну
Дорогой мой сэр Фрэнсис!
Боюсь, что мы строимся к расчету: не выскочить. Пишу несколько писем в надежде, что они будут когда-нибудь доставлены. Хочу поблагодарить вас за дружбу, которой вы меня награждали в последние годы, и сказать вам, как мне было чрезвычайно приятно служить под вашим руководством. Хочу сказать вам, что я не был слишком стар для этой работы. Первыми сдали люди более молодые… В конце концов мы показали хороший пример своим соотечественникам, если не тем, что попали в скверное положение, так тем, что встретили его как мужчины, оказавшись в нем. Мы могли бы справиться, если бы бросили заболевших.
После того как Британия узнала о героической гибели Роберта Скотта и его товарищей, после того как были прочитаны предсмертные письма, Скотт стал национальным героем.
Нет такого британца, который бы не почувствовал в эти дни прилив гордости, узнав из послания, написанного в палатке, на что способно его племя.
Вот и Кошурников, Стофато и Журавлев стали после выхода в 1959 г. повести Владимира Чивилихина "Серебряные рельсы" национальными героями Советского Союза. После окончания строительства трассы Абакан-Тайшет многие строители были в 1965 г. награждены правительственными наградами. И среди них посмертно были награждены Кошурников Александр Михайлович орденом Ленина, а Стофато Константин Аристидович и Журавлев Алексей Диомидович орденом Трудового Красного Знамени.
Красноярский самодеятельный композитор Александр Шемряков на стихи красноярской поэтессы Аиды Федоровой написал замечательную песню о героях. Она очень часто звучала по радио и ТВ в середине 60-х - начале 70-х годов.
Смерть они свою нашли не на диване, ни дома в комфорте. Один в ледяной пустыне Антарктиды, трое других в непролазной саянской тайге. Но никто из них не жалел о таком исходе. Диванная, комфортная жизнь была не для них. Они делали дело, которому служили. Не боялись смерти, а боялись не сделать.