Вася оторопел, когда узнал о планах родителей забрать к ним Диму.
- Да вы что? – носился он из угла в угол, как раненый зверь. – А вдруг Дуся обо всём догадается? Она же не простит меня! Нет, я не хочу потерять семью!
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/media/id/628804ed0a5bc364af9a192f/pojar-glava-2-675873a636cfb8707915fcdd
- А Дима тебе разве – не семья? – с укором посмотрела на сына Антонина Петровна.
- Сын он мне… я же не отказываюсь… - отвёл в сторону взгляд Вася.
- Вот-вот! Сын!
- Хорошо, привозите… - неуверенно сказал Вася. – Только не вздумайте приучать пацана папой меня называть!
- За это даже не переживай, сынок, - заверила Антонина Петровна. – Мы хоть с твоим отцом немолоды уже, но из ума ещё не выжили.
Вася всё равно очень переживал и появления в доме сына от Нюры ожидал с большой опаской.
«Как мне себя с ним вести? – тревожился он. – Мать говорит, что мальчишка он ласковый, вдруг на руки ко мне попросится при Дусе? Что делать? Отталкивать его от себя? Нет, не нравится мне всё это, боюсь как бы Дусе не стало обо всём известно. Зная её характер – не простит она меня, ох, не простит. Это же надо было родителям такую кашу заварить! Хотя... кашу заварил изначально, конечно, я».
Оказавшись в незнакомом доме, Дима поначалу всех дичился, хныкал. Почему-то больше всех он сторонился именно Васю. Через несколько дней мальчишка пообвыкся, стал ластиться ко всем, ребёнком он, действительно, был ласковым.
Антонина Петровна старшенького внучка жалела, по сравнению с крепышом Толиком Дима выглядел тростинкой. Хоть Толик и был на три месяца моложе, но уже давно перерос Диму.
Угощая внучат, Антонина Петровна так и стремилась дать Диме лишнюю ягодку или конфетку. Не укрылось это обстоятельство ни от зоркого взгляда Дуси, ни от её вездесущей матери. Мать Дуси сразу же высказала свахе свои претензии:
- Что же ты, Антонина, чужое дитя раньше родного внучка угостить спешишь?
- Какой же он мне чужой, сваха? Это же мужнина родня. К тому же, мальчишка он болезный, вот и пытаюсь я его изо всех сил накормить. Кушает Димочка плохо, а как скушает – душа моя не нарадуется. Толика-то заставлять кушать не приходится, аппетит у нашего с тобой внучка отменный!
- Ты много-то не болтай, Антонина, а то ещё сглазишь внучка нашего! Кушает Толенька – и пусть кушает, сил набирается.
На этом разговор вроде бы закончился, но непонятные подозрения не отпускали Дусю, и с тех пор косо и холодно смотрела она на худенького городского гостя. Ей казалось странным, что очень уж Дима на мужа её похож.
К концу лета Дима, благодаря стараниям бабушки Тони, заметно окреп, щёчки его налились, как румяные яблочки в саду. Ещё пару месяцев назад Дима не был физически активен, предпочитая бОльшую часть времени проводить в комнате со своей любимой игрушкой – машинкой. Сейчас же пацанёнок был просто неудержим: в сельмаг, на ферму или на озеро он легко бежал впереди взрослых на крепких, быстрых ножках.
Ближе к зиме приехала Нюра и забрала сына. Неплохо она устроилась на севере, повстречался ей там хороший мужчина, который был готов взять её вместе с ребёнком. Скрепя сердце, но к большой радости Дуси и её матери, отдала Антонина Петровна Диму Нюре. Горько плакала по ночам Антонина Петровна, разлучившись с внуком, к которому так привыкла за это время, но как она могла не отдать матери родного сыночка?
Потекла привычная жизнь, только недоставало в ней топота Диминых неугомонных ножек. Первое время Антонина Петровна по привычке ставила на стол детскую тарелку Димы, а потом, спохватившись, быстро убирала.
Со временем скучать по старшему внуку и дед, и бабушка стали меньше. Дуся тем временем родила дочку, а через полтора года дочек в семье Ерёминых стало две. Опять по дому нетвёрдо затопали маленькие ножки, и жизнь заполнилась приятными хлопотами.
Казалось, что в этой жизни уже не будет места для Димы, но всё изменилось в одночасье: пришло письмо, написанное корявым почерком, который можно было разобрать с большим трудом. Писал овдовевший муж Нюры, Владимир, сообщал, что воспитывать пасынка один не собирается и интересовался – куда ему девать мальчишку: в детский дом сдавать или к деду с бабкой привозить?
- Стёпа, мы заберём внука! – не раздумывая сказала Антонина Петровна. – Сейчас напишу я письмо этому Володе, чтобы привозил он к нам нашего Димочку.
- Сдурела ты, Тоня? Дуська сразу обо всём догадается – такое разве утаишь?
- И что? Пусть догадается! Покричит-покричит – и забудет! Куда ж она с тремя детьми от Васьки нашего уйдёт?
Несмотря на бурные протесты мужа, Антонина Петровна написала Владимиру письмо, в котором сообщила, что их семья готова принять Диму.
Владимир привёз Диму через четыре дня, отдал сумку с его вещами, распрощался и уехал.
Дуся, придя домой с фермы и увидев Диму, сразу всё поняла. Кричала она на Васю так, что слышало полдеревни. Хотела уйти к своим родителям, забрав детей, но мать быстро её образумила:
- Ты, дочка, не дури. Куда ж ты уходить собралась? Да у тебя мужик – каких ещё поискать: не пьёт, не бьёт, копейку в дом несёт. Что ж поделаешь – случился у него грех, с кем не бывает. Ты о своих-то детях, Дуська, подумай, трое у тебя их, и им тоже отец нужен. Негоже из-за чужого приплода своих детей сиротить.
Подумала-подумала Дуся и не стала уходить от мужа. Уходить-то не стала, но обиду затаила на него крепкую, разговаривала с ним сквозь зубы. Диму Дуся демонстративно не замечала, словно и не существовало его вовсе.
Вася много раз просил у жены прощения, но Дуся была непреклонна. Мать Дуси тоже затаила обиду на своих сватов за то, что те всё знали, но сыночка своего покрывали.
В первый класс в один год пошли оба брата. К тому времени Вася отстроил свой собственный дом для семьи, а Дима остался жить у бабушки с дедушкой.
Толя и Дима между собой не ладили, точно чувствуя скрытый конфликт взрослых. Но ссор и драк не было, они просто сторонились друг друга.
Несмотря на вспыльчивость, ни злой, ни глупой Дуся не была. Своим родным детям с Димой общаться она не запрещала, Вася даже несколько раз ездил со всеми детьми в город, в парке на каруселях катались.
В третьем классе Толя и Дима вдруг подружились. Толя стал угощать сводного брата пирожками, которые пекла его мать. Пирожки у Дуси были отменные, с яблоками и капустой. Дусе стало известно, что родной сын угощает Диму пирожками, но говорить ему она ничего не стала.
В летние каникулы, после окончания братьями третьего класса, чуть не случилась в семье Ерёминых беда. Пошли деревенские ребятишки весёлой гурьбой в лес, да и разбрелись, кто куда.
И надо было такому случиться, что все из леса вышли, а Дима заплутал. Дима, как и большинство деревенских мальчишек весь день был предоставлен сам себе, как стайки стрижей носилась ребятня по деревне и по её окрестностям, поэтому пропажа Димы обнаружилась не сразу.
Когда хватились мальчонки, оббегали всю деревню, заглядывали в колодцы, смотрели на сеновалах, расспросили мальчишек, с которыми он бегал. Антонина Петровна хваталась за сердце, узнав, что потерялся Дима не где-нибудь, а в лесу.
К ночи Диму так и не нашли, но медлить было нельзя, поэтому собрались селяне, взяли фонарики и пошли в лес. Вышло так, что нашла мальчика именно Дуся. Голодный, продрогший и порядком утомлённый, он сидел под кустом.
Дуся сама не понимала, что на неё нашло тогда: схватила она мальчишку, расцеловала, к себе прижала, и полусонного понесла туда, где мелькал свет и перекрикивались люди.
Дома Дуся накормила Диму своими фирменными пирогами и уложила спать на кровать рядом с Толиком. Долго потом смотрела она, как мирно сопят на одной кровати два мальчишки – родной сын и пасынок.
С тех пор поселился Дима в доме отца, а к дедушке с бабушкой вместе с Толиком и сестрёнками ходил в гости. Захаживали они все вместе в гости и к Дусиной матери. Свыклась и она, привечала всех, и угощала, и голубила одинаково, и с собой что-то пыталась сунуть каждому из внучат.
С тех пор прошло много-много лет. Дмитрию и Анатолию за пятьдесят уже стукнуло, у каждого своя семья, дети, внуки. Не стало давно их дедушек и бабушек, не стало и отца Василия. А постаревшая Евдокия заметно сдала, от былой прыти не осталось и следа.
Задумал в тот вечер Анатолий заняться разборкой старого, ветхого дома, оставшегося от бабки с дедом. Утомился он за целый день, спину прихватило. Решил он спину самогоночкой растереть, чтобы прошла быстрее. Растёр горячительным напитком спину, а потом и внутрь решил принять. Хотя пьющим Анатолий не был, но решил расслабиться после тяжёлой работы.
Собирался Анатолий домой вернуться, но в сон стало его клонить, да так, что глаза на ходу закрывались. Решил он переночевать в старом доме, благо в одной из комнат диванчик остался. Старая проводка загорелась в другой части дома, в той, которую Анатолий уже начал разбирать.
Прибежав на пожар, Дмитрий бесстрашно бросился в горящий дом, чтобы спасти брата. Кровля рухнула сразу после того, как он вышел из избы, таща на спине бесчувственного Анатолия.
В больнице оба брата лежали в одной палате. Дмитрий только незначительные ожоги получил, через пару дней его обещали отпустить домой, а вот у Анатолия ожоги были посерьёзнее, кроме того, ещё и дыма он наглотался.
Евдокия на следующий день после пожара приехала в больницу к сыновьям, привезла целую сумку продуктов. Среди прочего привезла им и свои фирменные пироги, с яблоками и капустой, зная, что Толя и Дима это угощение любят больше всего на свете.
- Сыночки мои ненаглядные, как вы меня напугали! Ох, я уж думала, что вас двоих потеряю… – то и дело приговаривала она, утирая слёзы. – Вы кушайте, кушайте, милые мои. Кушайте и поправляйтесь скорее…