Войны, революции, народные волнения оставляют след в словарном составе языка. Лингвист М. Сводеш подсчитал, что в любом языке мира есть базовая основа, такое ядро из двух сотен стабильно существующих слов, изменения в них происходят всего на 10-15% за тысячу лет.
Но скорость обновления может измениться в разные эпохи. Во Франции эпохи Людовиков или в Британии времён королевы Виктории язык практически не менялся, лексический запас не обновлялся, но в периоды социальных потрясений новые слова, фразы и поговорки появляются с невероятной скоростью. И порой закрепляются в нашей речи на века.
Размышляя о языке, К.И. Чуковский отчеканил: «Живой, как жизнь!» Да, язык постоянно вбирает новую лексику. Во времена Петра I это были слова военные, морские термины, технические наименования: гаубица, вахта, верфь, китель, плац, шахта, шлюз, почтамт...
Потом пришёл галантный век пудреных париков, пышных кринолинов и французского языка: пасьянс, променад, рандеву, монокль, фуршет, комильфо...
Сейчас, когда для многих стал светом в окошке язык английский, массово «попёрли» – другого слова и не подобрать –англицизмы. Естественно, многие слова с английского языка переводить не имеет смысла, они прочно вошли – весь мир компьютеров и программирования в силу различных обстоятельств построен на английских терминах: кеш, блокчейн, провайдер, плагины – эти термины одинаковы и в России, и во Франции, и в США.
Но стремление заменить английскими терминами совершенно понятные, общеупотребительные русские слова вызывает раздражение: в маленьком Кукобое (название посёлка реальное, не выдумка!) набирает кадры Клининговая компания для уборки подъездов! Осталось переименовать дворника в «оператора уборочного инструментария»!
Почему отбор подростков для доставки заказов из «Ленты» нужно именовать непременно кастингом?
Почему самая обычная хамская травля одноклассника именуется буллингом?
Обычное сообщение гордо называется месседжем, а самый обыкновенный смыватель в унитазе заявляет, что он санитайзер?!
Русская лексика испытывала постоянное влияние лексики военной – не потому, что мы такие воинственные, скорее, соседи часто считали, что если можно отнять, то не стоит и церемониться, пришлось убеждать, что не всё так просто.
Некоторые слова пришли в наш язык с полей I мировой войны: танк, ас, пилот, снайпер, камуфляж, ёж (противопехотное заграждение из жердей или брёвен и колючей проволоки).
Великая Отечественная война мощно пополнила русскую лексику: появился в языке блицкриг, ленд-лиз, юнкерс и мессершмитт, но это лексика официальная, а солдатская добавила: «пешка» (пикирующий бомбардировщик Пе-2), «лимонка» (граната), «папаша» (пистолет-пулемёт ППШ), «рама», он же «фриц с оглоблями» (двухфюзеляжный самолёт-разведчик) и, наконец, совершенно гениальное название САУ-76 – «голож..пый фердинанд» (потому что у боевой рубки не было крыши и бронирования сзади). Это какой же гений так припечатал?!
Прозвища «фриц и ганс», которыми назвали не тех бравых «завоевателей жизненного пространства», а тех, кто поднимал руки в Сталинграде, в Минске и потом в Берлине, «тотальник», набранный не потому, что будет храбро воевать, а потому, что попал под грабли тотальной мобилизации, когда брали всех, затыкая дыру на Восточном фронте – это тоже лексика войны, обогатившая наш язык.
Гениальный Александр Трифонович Твардовский в «Василии Тёркине» показал это постепенное соединение народного говора с официальной лексикой приказов, повествуя о горьком пути отступления:
Шли бойцы за нами следом,
Покидая пленный край.
Я одну политбеседу
Повторял:
– Не унывай.
Не зарвемся, так прорвемся,
Будем живы –не помрем.
Срок придет, назад вернемся,
Что отдали – все вернем.
С лёгкой руки А.Т. Твардовского название татарского и башкирского праздника – сабантуй – после новой главы «Василия Тёркина» прочно вошло и в фронтовой быт, и в наш язык, правда, в ином, вовсе не праздничном значении:
Вот под первою бомбежкой
Полежишь с охоты в лежку,
Жив остался – не горюй:
Это – малый сабантуй.
Потом будет встреча бойцов со «средним» сабантуем – минометным обстрелом, а опаснее всего побывать на «главном сабантуе» – пережить танковую атаку.
И в той же поэме, когда уже гонит солдат немца, звучит хозяйское, и воинское, и простодушное приглашение бывалого бойца с полкá в бане:
Эй, славяне, что с Кубани,
С Дона, с Волги, с Иртыша,
Занимай высоты в бане,
Закрепляйся не спеша!
И даже обычное, такое естественное дело – мытьё в долгожданной бане – становится военной операцией, потому что привычка к военной лексике вошла в память:
Ну, а наш слегка остыл,
И – конец лежанке.
В шайке пену нарастил,
Обработал фронт и тыл,
Не забыл про фланги.
А уж знаменитые выражения «взять языка» и "Гитлер капут!" навечно вошли в русский язык.