Поздним вечером королевский замок Оливковой Долины был весьма оживлен. Народ, прослышав от разбегающейся охраны о страшных Черных Рыцарях, пожирающих врагов прямо в бою, терся возле дворца в надежде на зрелище. Однако никто никого не жрал, и народ откровенно скучал. Только местный блаженный гордо красовался фингалом под глазом, заработанным от охранника у ворот. Повод для радости был понятный – шел на драку посмотреть, и, выходит, не зазря сходил.
Местные мальчишки щеголяли с медалями на груди, собранными у стены. А заодно прикидывали, где что плохо лежит.
Купцы придирчиво осматривали стены, надеясь на хороший подряд после осады.
А во дворце придворные, стараясь не отрываться от коллектива, понуро стояли толпою в центре тронного зала и ждали распоряжений. Боясь привлечь ненужное внимание, говорили они только шепотом. Отсутствие маркиза Флока, обычно руководящего даже пустяковыми дворцовыми делами, порождало всеобщее уныние.
А присутствие Анчутки, время от времени сверкающего глазками из темных углов, порождало невообразимую нервозность и стремление сбежать.
Рыцари гуляли по дворцу, не обращая никакого внимания на придворных. Они разглядывали каменные статуи, картины с инагурациями королей Оливковой Долины, причудливую ковку каминных решеток, цветную мозаику на полу и прочие особенности местной жизни.
У дверей в королевские покои несли караул два рыцаря. А за этими дверьми королева Красных Гор неторопливо гуляла по каминному залу, разглядывая яркое и местами аляповатое убранство. Хозяйка зала при этом сидела на диване у стены и обреченно слушала. Примостившийся подле нее казначей составлял список того добра, который причиталось возместить в качестве ущерба от гнусного поползновения короля Гренриха на осаду и грабеж соседского дворца.
- Мраморная скульптура неизвестного юноши с мечом и головою гидры, - диктовала королева очередной пункт списка.
Казначей, скорбно поджав губы, записывал.
Граф Мангус подошел к королеве.
- Ваша Всемилостивость, уж пятого голого истукана в список вносим, а про пушки никак не вспоминаете.
- Пушки отойдут как трофеи рыцарскому отряду, они вне списка изымаются, - кивнула королева и, повернувшись к казначею, велела читать список.
Казначей, кашлянув в кулак, забубнил.
- Золотой обеденный сервиз на семь персон об пятидесяти шести предметах, три фарфоровых вазы на десять ведер каждая, золотая шкатулка с драгоценными каменьями, королевская казна в сумме двести восемь монет…
Королева задумчиво прошлась по залу, слушая список, затем кивнула.
- Граф, у вас больше опыта в трофеях, что вы можете сказать об этом списке?
Граф хмуро посмотрел на казначея.
- Насколько я понял, это список об ущербе за то, что местная паскуда Гренрих пытался ограбить несчастную вдову?
- Пока еще не вдову, - поправила его королева.
- Это не меняет сути, коль муж решил покинуть, так сказать, этот мир. Просто он выбрал, скажем, длинный путь, полный уныния и грусти. Так мое мнение, что золото я бы оставил, а всякие вазы и голых мужиков можно вычеркнуть.
Королева задумалась.
Граф тоже в уме прикинул, что насчет голых мужиков, даже мраморных, с почти вдовой совсем уж заедаться не стоит. Какой – никакой, а интерьер.
- Хорошо, оставим казну, шкатулку, золотой сервиз и украшения с драгоценными камнями, - согласилась королева. – И переходим к мзде, которую я буду получать ежегодно.
Генриетта встрепенулась и жалобно посмотрела на королеву.
- У нас больше ничего нет! И я готова поручиться, что никогда более от нашего королевства не будет никакого беспокойства!
Королева усмехнулась.
- «Никакого беспокойства», это следующий пункт нашей беседы. Тот самый, о добрососедских отношениях.
- Но разве добрососедские отношения можно измерить деньгами? – Сделала отчаянную попытку Генриетта.
- Уверяю, душечка, что при наличии рыцарского отряда добрососедство становится самым искренним. А рыцари стоят дорого…
Подоспевший к разговору Анчутка, сделав паузу в сверкании глазами для взбадривания придворных, с интересом слушал разговор двух королев. После того, как Генриетта пришла в полное уныние от перспектив оплачивать чужой рыцарский отряд, пусть даже и добрососедский, Анчутка решил разрядить обстановку. Он тактично кашлянул в кулачек залез в кресло возле диванов.
- Я, простите за нескромность, мог бы предложить более бюджетный способ добрососедских отношений.
Королева бросила гневный взгляд на Анчутку, но промолчала. Она уже понимала, что друзья графа Мангуса хоть имеют на все личный взгляд, однако этот взгляд порой бывает очень полезным, и всегда - проницательным.
Генриетта же, побледнев, нашла в себе силы кивнуть. Ну не дожидаться же, пока королева Красных Гор свернет Оливковую Долину как скатерть, и увезет в свой замок.
Довольный вниманием Анчутка достал сухарик.
- Стало быть, в установлении добрососедских отношений весьма полезным бывает такое изобретение неизвестного философа, как кол, - наставительно сказал Анчутка.
- Разве кол философ изобрел? – Удивилась королева.
- Разумеется, - кивнул Анчутка. – Из всех казней только кол дает возможность человеку посидеть, подумать о пользе добрососедских отношений, а также убедиться в том, что смирение есть добродетель.
- При чем здесь смирение? – Ошарашено спросила Генриетта.
Анчутка снисходительно посмотрел на нее.
- Смирение как раз есть наипервейшая добродетель, ибо на колу дергаться не рекомендуется. Понимаете, внутренняя гармония нарушается. Посему – сидите ровно, дышите глубже, и постарайтесь не кашлять.
Генриетта закатила глаза и снова обмякла.
Анчутка подмигнул королеве.
- Ну, ежели ее так смущает кол, тогда могу предложить прогулку с ежиком по туманному лесу. Однако, имеется нюанс – у ежика очень необычные друзья.
Королева махнула рукой.
- Давай без прогулок, веди ежа и сажай на него эту мамзель. Будем считать это учебно-тренировочным макетом кола.
Граф Мангус с уважением посмотрел на королеву. Она явно вносила свежую струю в его опыт общения с придворными паскудами.