В свои 40 лет автор «Цветов зла» попахивает крамолой, но мечтает войти в число «бессмертных». Но очень быстро ему придется отозвать свою кандидатуру.
«Бессмертные» – так называют членов Французской академии.
«А почему не я, в конце-то концов?» В своей маленькой комнатке на 5-м этаже особняка Дьеппа Шарль Бодлер лелеет сладкую мечту быть принятым во Французскую академию. Он, гнусный поэт, написавший «Цветы зла», кричавший о своей ненависти к властям и презрении к классической литературе, вбивает себе в голову мысль, что вполне может стать «бессмертным».
Но Бодлер довольно парадоксален. В свои 40 лет, забыв о судебных процессах, к которым его привели «Цветы зла», он ощущает себя поэтом-писателем, за плечами которого уже есть великолепное произведение, достойное, чтобы стать академиком. Разве он не является автором шести поэтических и критических произведений и переводчиком творчества Эдгара Аллана По? Он также опубликовал множество стихов, статей и обзоров в нескольких журналах. Он пользуется уважением ряда великих писателей, чувствительных к его поэзии, таких как Виктор Гюго и Теофиль Готье.
25 июля 1861 года Бодлер пишет своей матери, что стать членом Академии – единственная честь, о которой «настоящий литератор может просить, не краснея». Его друзья, с которыми он делится своими амбициями, не могут понять, в чем тут дело. Это очередная провокация с его стороны или серьезное требование? С ним ведь никогда ничего не поймешь. В зависимости от настроения он может утверждать одно, а через пять минут говорить обратное. Плевать на общество или быть защитником самых консервативных ценностей. Но если подумать, Бодлер всегда представлял из себя денди. А что такое денди, как не консерватор?
«Краснобай» с «весьма посредственным талантом»
Итак, 11 декабря 1861 года Бодлер берет свое самое красивое перо, чтобы отправить письмо о своей кандидатуре бессменному секретарю Французской академии Абелю Вильмену. «Имею честь сообщить вам, что я хочу зарегистрироваться среди кандидатов, которые претендуют на одно из двух вакантных мест во Французской академии (Эжена Скриба и Анри Лакордера, которые скончались, первый в феврале, а второй – в ноябре 1861 г.), и я прошу вас сообщить вашим коллегам о моих намерениях в этом отношении». Затем поясняет свою просьбу: «По правде говоря, главное соображение, которое побуждает меня просить проголосовать за меня, заключается в том, что, если бы я решил просить об этом только тогда, когда я чувствовал бы себя достойным, я бы никогда не попросил об этом. Я подумал про себя, что, может быть, лучше все-таки начать сразу; если мое имя известно некоторым из вас, возможно, моя смелость будет воспринята в значительной степени, и некоторые голоса, полученные чудесным образом, будут расценены мной как щедрое ободрение и повеление работать еще лучше». Заковыристо, но так уж тогда изъяснялись.
Абель Вильмен принимает эту кандидатуру высокомерно и пренебрежительно. Бодлер не останавливается на достигнутом и начинает посещать «бессмертных», чтобы убедить их проголосовать за него. Он заставляет себя посетить малоизвестных писак, талант которых презирает. Таких, как Шарль де Монталамбер, которого Барби д'Оревильи описывает как «тяжелого, непонятного и приземленного писателя»; Феликс Дюпанлу, «краснобай» с «весьма посредственным талантом»; Жюль Сандо (первый любовник Жорж Санд), «мелкий рассказчик, любящий заимствования»; Филипп Поль де Сегюр, этакий «жалкий Ксенофон»; или Эмиль Ожье, «самый сухой плод современной поэзии».
Совет от газеты «Фигаро»
Бодлер также навещает Альфреда де Виньи, который принимает его, несмотря на тяжелую болезнь, которая заставляет его быть прикованным к постели. 64-летний поэт тепло приветствует Бодлера. С другой стороны, Ламартин, а также Сент-Бев советуют ему снять свою кандидатуру. Не поддерживает Бодлера и Проспер Мериме.
К счастью, проклятый поэт пользуется поддержкой Гюстава Флобера и Шарля Асселино, его будущего биографа, которые агитируют за него в литературных салонах. Но что могут сделать двое этих мужчин, чтобы противостоять издевательским статьям, публикуемым во многих газетах? Именно «Фигаро» рекомендует, перелистывая «Цветы зла» одной рукой, другой прикрывать нос. А «Парижская хроника» советует поместить Бодлера в секционный зал Академии, где разделывают трупы. Ну и другие газеты не скупятся на всякие едкости.
Поняв, что он не может надеяться даже на один или два голоса, 10 февраля 1862 года Бодлер отказывается от участия. Он сообщает Абелю Вильмену, что снимает свою кандидатуру. И в этот же день пишет своей матери: «Я знаю, что меня выберут, но вот когда? Это мне неизвестно». Прекрасный оптимизм. Впрочем, членом Академии он так никогда и не станет, и умрет в больнице для умалишенных 31 августа 1867 года.
Фредерик ЛЕВИНО, Гвендолина ДОС САНТОС Le Point (Перевод Александра ПАРХОМЕНКО)