У нас в России в разных районах, даже в разных местностях одни и те же грибы могут считать съедобными и несъедобными.
Текст и фото Евгения Веретельникова. Брянск.
В связи с этим вспоминается один произошедший со мной случай. Было это очень давно, когда я был энергичным, самоуверенным молодым человеком (неужели так было?), прошедшим достаточно хорошую подготовительную лесную школу со своим наставником и только начавшим самостоятельную грибную жизнь.
Найдя в своем дневнике запись о том, что в конце июля прошлого года мы в Алтухове набрали достаточное количество грибов, я, недолго думая, отправился туда с двухведерной корзиной, распираемый энтузиазмом и радужными надеждами. Лес там знатный, недаром здесь Бисмарк с великим князем Михаилом Александровичем охотились.
До этого мы уже пару лет с опытным наставником эти места обследовали, но теперь я хотел попробовать «поохотиться» за грибами самостоятельно. Очень хотелось принести домой мою корзину, наполненной грибами, и небрежно поставить у входа, мол: «Забирай, жена. Видишь, я и сам могу без проблем грибов набрать». Поэтому я не дошел, а долетел до леса. А дальше …
Чем дальше в лес, тем больше дров. Дров, действительно, становилось больше. Но грибов больше не становилось, их не было вообще. Вернее, грибы были, даже их было много, и все они были похожи на белые, а некоторые даже очень похожи. И сначала я бежал, сломя голову, к каждому такому грибу с надеждой и любовью. Но после четвертого-пятого я начал их тихо ненавидеть. Ах, если бы не эта розоватая нижняя поверхность гриба, если бы не эта перекашивающая все лицо горечь после касания ее языком. Да-да, все это были прекрасные экземпляры несъедобных желчных грибов. Отличать их от белых меня уже научили.
Это сейчас я стал умным. Обязательно перед поездкой за грибами оцениваю ситуацию по рынку, анализирую многолетние дневниковые записи, смотрю по архиву погоды количество выпавших в последнее время в месте сбора осадков, да еще и в электричке внимательно прислушиваюсь к разговорам грибников. И всегда намечаю запасные варианты на случай неудачи: от сбора ягод до заготовки веников. Ну, стыдно же из наших брянских лесов пустым выходить!
А тогда… Тогда тупое упрямство гоняло меня по лесу еще часа четыре. Я переходил из соснового леса в березовую рощу, с холмов в низины, с песка на мох, но других грибов не было нигде. Казалось, надо мной смеялась вся природа: и эти красавцы желчные, выстроившиеся большими группами, как пехота на параде, и шуршащий под ногами, словно хихикающий, мох, и старые деревья, шепчущие молодым: «Еще и двухведерную корзину взял, пижон». И солнце, язвительно улыбаясь, щедро жарило в мой незадачливый затылок.
Равновесие между поговорками: «Волка ноги кормят» и «Дурная голова ногам покоя не дает», качнулось в сторону последней. Не выдержав не столько физического, сколько душевного напряжения, я решил закончить с грибами и повернул к весело журчащей в хмызнике речушке.
Взобравшись на одно из бревен полуразрушенного моста, я стал с удовольствием пригоршнями поливать себя прохладной водой. В голове немного прояснилось, на душе полегчало, а уши уловили на той стороне речки чей-то разговор. Поскольку до этого мне ни один чудак в лесу не встретился, очень захотелось посмотреть на находящихся там людей в жалкой надежде, что не я один сегодня такой неудачник.
Кое-как перебравшись через реку, я увидел невдалеке от моста двух полулежащих на лесной подстилке мужчин. Одному из них на вид было лет сорок, другому около шестидесяти (мне, двадцатипятилетнему, он казался глубоким стариком). Но мой взгляд вдруг замер совсем не на них, а на корзины, полные грибов, возле них. Ноги сами понесли меня к ним (то есть к корзинам), но, подойдя поближе, я почувствовал сильное облегчение: из корзин нахально торчали желчные грибы. Гордо выпрямив спину, я небрежно бросил, проходя мимо: «Мужики, что вы набрали? Ведь это же желчные грибы!». Но они как-то одновременно махнули на меня руками и нетерпеливо бросили: «Иди-иди».
Меня, конечно, задело такое отношение к казавшейся мне важной информации, и, сделав несколько шагов, я вернулся. «Наверное, эти люди просто не знают, что желчные грибы нельзя есть, надо им объяснить», - наивно подумал я. Подойдя, я опять начал: «Мужики, послушайте, ведь это желчные грибы, достаточно одного такого гриба на кастрюлю …».
Но договорить я не успел. Тот, кто помоложе, вскочил и раздраженно послал меня по одному адресу, который я помню до сих пор, хотя прошло почти сорок лет. (Странная все-таки эта штука - человеческая память. Если тебе надо что-то обязательно запомнить, это начисто стирается из нее, когда ты еще не успел наморщить лоб для ускорения процесса запоминания. А вот бесполезные вещи она почему-то фиксирует на всю жизнь. И при этом нельзя сказать, что этот адрес уж очень был мне нужен, или что я хотел его непременно запомнить, чтобы потом кому-нибудь другому передать.)
Увидев, что я не собираюсь идти по указанному адресу, а продолжаю топтаться в непосредственной близости от их корзин, старик смилостивился и примирительно сказал: «Да мы их испокон веку собираем. Если их три раза отварить, а воду каждый раз сливать, то под самогонку это первейшая закусь будет. Ты сам-то попробуй».
Будучи по природе тугодумом, я еще полчаса, бродя по лесу, переваривал сказанное. Вообще-то все выглядело простым и логичным. В самом деле, после такой обработки от грибов остается одна клетчатка, а если самогон свойский, то и не отравишься, и спать хорошо будешь. Голь на выдумки хитра!
Только советом попробовать так готовить желчные я так и не воспользовался до сих пор, и вам не рекомендую.
А вот один важный вывод из этого случая я сделал и непременно пользуюсь им с тех пор: «Никогда не давай советов, пока тебя об этом не попросят».
И не только в лесу.