В этом году Людмиле Петровне Балакиной исполнилось 83 года, более 40 лет она проработала на заводе ОСК «Красное Сормово»: была маляром, раздатчицей инструментов, начальником химико-бактериологической лаборатории фильтровальной станции. Сейчас Людмила Петровна ведет активную жизнь: состоит в Совете ветеранов завода, поет в хоре, воспитывает внуков. В интервью она рассказала о военном детстве, о том, как пришла на «Красное Сормово» вопреки воле отца и как в 90-е из инженеров ушла в маляры.
Мечтала спасать жизни
После школы я мечтала поступить в Медицинский институт, но мне не хватило одного балла. Я устроилась на «Красное Сормово» раздатчицей инструментов. На следующий год я опять попытала свои силы в Мединститут, но безуспешно. И я поступила на химфак Политехнического института на специальность «технологии неорганических веществ».
Правила были таковы, чтобы если у студента не было двух лет стажа, то нужно было параллельно учебе еще и работать. Мне не хватало одного года, и необходимый стаж я отрабатывала в Дзержинске на Чернореченском химическом заводе: днем работала, вечером – училась.
На преддипломную практику меня отправили в город Чапаевск на завод по производству отравляющих и взрывчатых веществ. Сюда же после защиты дипломы меня распределили на работу. Но я не хотела трудиться на предприятии, которое делает отраву, ведь когда-то я мечтала стать медиком и спасать жизни.
На «Красном Сормове» вопреки воле отца
Мой отец – Пётр Николаевич Кошкин – работал на «Красном Сормове» в отделе кадров, но он сказал мне строго: «заводу химики не нужны!» Папа был военным, прошел Великую Отечественную войну, человек строгих нравов, правдолюб. Разумеется, он был недоволен, что я нарушила все правила и не поехала работать по распределению.
От своего знакомого я узнала, что на Сормовской верфи ищут химиков. И я, минуя отца, пошла в отдел кадров. Это был четверг и мне ответили, что я буду принята в понедельник, если у меня будет «свободный» диплом. Так как я не устроилась по распределению, это было нарушением и на другую работу меня взять не имели права.
В пятницу я поехала в Москву, в Министерство химической промышленности. Там я заявила, что выхожу замуж и не могу ехать в Чапаевск. Мне поверили и освободили от распределения. Уже в понедельник я пришла на «Красное Сормово» инженером-химиком-технологом в Трубомедницкий цех.
Работа была интересной: это и подготовка к окраске изделий, и работа с лакокрасочными материалами, с отвердителями. Позже я перешла в отдел главного технолога в бюро окраски и изоляции.
Производство стиральных машин и уход из инженеров в маляры
Когда я работала в должности старшего инженера-технолога, курировала строительство нового участка по производству стиральных машин «Волна» (выпускались на заводе с 1956 до начала 2000-х годов).
Я участвовала в проектировке изделий, разрабатывала технологическую часть, давала задания конструкторам, занималась подготовкой конвейерного производства.
В 90-е годы заплаты на заводе резко сократили, денег не хватало. К тому времени я уже была инженером первой категории, но зарплату получала в два раза меньше, чем рабочие. И тогда я ушла работать на конвейер моляром.
Начальник химической лаборатории
Однажды, возвращаясь со смены, я встретила на Дарьинской проходной главного инженера Ряхина Льва Васильевича, с которым ранее мы уже сотрудничали. Он удивился, что я тружусь не по специальности и предложил мне должность начальника химико-бактериологической лаборатории фильтровальной станции «Красного Сормова», где делали из речной воды питьевую. Этой водой снабжались не только производственные цеха, но и близлежащие дома. К тому времени ситуация с зарплатами на предприятии стала лучше – был сделан переход на договорную систему. Так, я согласилась возглавить лабораторию и в этой должности я проработала до самого ухода на пенсию, до 65 лет.
О военном детстве и возвращении в Горький
Когда началась война, отец служил в Белоруссии. Мама, Валентина Александровна, уже была беременна мной. Началась эвакуация и мама отправилась в Горький к своим родителям. В этом городе я появилась на свет 7 ноября. О моем рождении отец узнал из письма. И он вспоминал, что с этой новостью у него поменялось отношение к жизни, к войне, ведь теперь он знал, что он защищал своего ребенка, свою семью.
Вернулся отец только в 1946 году, так как участвовал в освобождении Европы от фашистских захватчиков. После войны мы жили в Москве, Владимире, Уссурийске (тогда г. Ворошилов), Владивостоке. Переезжая из города в город, мы брали с собой только самое необходимое, но всегда с нами путешествовало пианино «Дека» – трофей, который отец привез с фронта. Оно и по сей день стоит у меня дома.
Подписывайтесь на наш канал! Дальше - будет еще интереснее!