На кухне звякнула чайная ложка о фарфор, когда Галина Павловна лениво размешивала сахар. Тихо так, будто даже этот звук боялся потревожить странный покой в комнате. Солнце, пробиваясь сквозь занавески, делало кухню уютной, но почему-то почти напрягало своей мягкостью. Даша сидела напротив, скрестив руки на груди, и, ну, она явно чувствовала, как воздух между ними становится всё гуще.
— Ты же понимаешь, что я за вас переживаю? — Галина Павловна наконец нарушила тишину, уставившись в свою чашку. Так, будто там были все ответы. — Молодёжь нынче… не та. Живёте как-то… без оглядки. Всё на потом откладываете.
Даша вздохнула. Немного глубже, чем надо, и очень осторожно ответила:
— Мы стараемся, Галина Павловна. Работа, ипотека… Вы же видите, мы не прохлаждаемся.
Но свекровь только чуть улыбнулась, и глаза её хитро блеснули.
— Всё это понятно. Но живёте-то вы в моём городе. В моей квартире.
— В НАШЕЙ квартире, — перебила Даша, уже без всякой осторожности. Голос её прозвучал резко, как треснувшая струна. — Она оформлена на нас. С Максимом.
— Ну да, формально, — легко согласилась свекровь, как будто ей это даже было смешно. — Но кто помогал вам с переездом? Кто до сих пор поддерживает? Это я, Дашенька. И, знаешь, не для того, чтобы ты так со мной разговаривала.
Даша прикусила губу. Злилась. Да так, что едва сдерживалась. Она глянула на Максима, который всё это время отсиживался в углу с телефоном. Вот же мастер быть в стороне, когда надо.
— Максим, ты вообще слышишь? — она повернулась к нему. — Скажи хоть что-нибудь!
Максим поднял глаза, на секунду завис, будто не понимал, о чём речь, и пробормотал:
— Мам, ну, может, не сейчас?
— Как всегда, — Даша фыркнула. — Ты снова молчишь, когда надо говорить.
Она повернулась обратно к Галине Павловне. Голос её стал твёрдым, хоть и дрожал чуть-чуть:
— Мы ценим вашу помощь, правда. Но решать за нас, как нам жить, вы не можете.
Свекровь тихо вздохнула, долго и глубоко. Этот вздох как будто был больше, чем просто воздух.
— Ладно, — сказала она. — Пусть будет по-вашему. Но помните: семья — это главное. А без компромиссов семья долго не протянет.
Слова вроде бы звучали спокойно, но в глазах что-то блеснуло. Такое, что стало ясно: это ещё не конец.
Позже, когда они с Максимом сидели вдвоём в гостиной, атмосфера всё ещё была… ну, липкая такая. Тишина тоже какая-то тяжелая. Максим, наконец, отложил телефон и сказал, даже не глядя на неё:
— Она волнуется. Это… её способ заботиться.
Даша усмехнулась. Горько так, почти не пытаясь скрыть это.
— Заботиться? Это не забота. Это… контроль, — она махнула рукой. — И ты это знаешь.
Максим помолчал, обдумывая её слова. Потом тихо сказал:
— Я поговорю с ней.
Даша посмотрела на него. Долго так, внимательно. Потом кивнула. Но внутри всё равно знала: легче не станет. Галина Павловна не из тех, кто просто так сдаётся. И вот то, что случилось на следующий день, это подтвердило