Маша с Костей вернулись домой. Она быстро нажарила ему сырников, он поел, потом Маша отправила его спать, а сама решила убраться к приезду матери.
В спальне матери и отчима она только смахнула пыль с подоконника и помыла пол, убрав небольшой прикроватный коврик. И это-то сделала, преодолевая чувство глубокой неприязни, даже брезгливости ко всему, к чему прикасался отчим, но понимая, что мать надо поберечь, хотя бы первое время.
В гостиной она убрала все его вещи, которые ей попались, в большой пакет, который положила в спальню, решив, что мать сама решит, что с ними делать.
Заглянула к Косте — тот спал, обняв подушку. Она поправила на нём одеяло и, не удержавшись, осторожно погладила по вихрастой голове. Он вздрогнул, свернулся в клубочек, что-то испуганно пролепетав во сне. Маша вздохнула и, слегка коснувшись губами его щеки, поцеловала:
- Спи, Костик, спи, это я, Маша.
Костя, не просыпаясь, улыбнулся и перевернулся на другой бок. Маша ещё некоторое время посидела рядом с ним, положив руку на его худенькое плечо, потом тихо вышла из комнаты.
Пошла на кухню, налила себе холодный чай, выпила, немного успокоившись.
- Господи, и что за человек этот был дядя Паша, если его боялся даже собственный сын, - гневно подумала она.
То, что он руки не распускал, Маша понимала ещё раньше. Но, наверное, давление психологическое, безразличие, презрение, высокомерие было не легче.
Маша помнила, как она раньше старалась не попадаться отчиму на глаза. Теперь понятно, что он только терпел их присутствие, как вынужденное и временное.
И чего он ждал, непонятно?
С такими деньгами и поддельными документами он мог, наверное, получше себе жизнь устроить. И тут до Маши дошло, что отчим просто боялся перемен, ведь здесь он сидел спокойно, как мышь в норе, никто его не трогал. А если бы остался без жены, можно было вообще не дёргаться — ведь не надо было бы тогда никому объяснять, откуда у него большие деньги.
Машу от этих мыслей опять охватил гнев. Она пошла в ванную, чтобы хотя бы умыться. А когда посмотрела на себя в зеркало, то увидела, как опять у неё горят глаза синим светом.
- Это не дело, - покачала головой. - Надо как-то научиться держать себя в руках, ведь это пустые траты энергии, а она пригодится в тех случаях, где нужно применить такую силу.
- Маша, - услышала она встревоженный голос Кости, - Маша, ты где?
Она вышла из ванной:
- Здесь я, здесь. Ты что ли меня потерял?
Он кивнул:
- Потерял - проверил все комнаты, зашёл на кухню, а тебя нигде нет.
Маша обняла его:
- Никогда ты меня не потеряешь, не волнуйся. Слушай, а пойдём сейчас просто погуляем?
Они оделись и вышли на улицу, дошли до небольшой аллеи. Маша, держа Костю за руку, почувствовала такое умиротворение, что хотелось идти по дорожке, усыпанной осенними листьями, далеко-далеко, не останавливаясь.
- Маша, смотри, какие листья красивые, давай соберём для мамы букет. У нас в садике стоит такой на подоконнике, - воскликнул Костя.
У Маши вдруг возникла озорная мысль. Она сосредоточилась на кучке опавших листьев, представив, что они, кружась, поднимаются в воздух. И листья неожиданно зашевелились, как будто откуда-то подул лёгкий ветер, потом, кружась и медленно поднимаясь в воздухе, образовали воронку, которая стала передвигаться к ним навстречу.
Костя восторженно воскликнул:
- Маша, смотри, смотри, листья прямо к нам летят! Классно как!
Маша засмеялась:
- Вот и лови их, пока дождя не было, они сухие и такие красивые.
Костя в полном восторге подбежал к крутящейся воронке, стараясь схватить на ходу разноцветные листья. Неожиданно воронка сменила направление и устремилась прочь от него. Он, смеясь, догнал её и, растопырив ладони, стал хватать крутящиеся листья. Вдруг листья на мгновение остановились в воздухе и потом медленно рассыпались у его ног.
Костя в полном изумлении оглянулся на Машу, надеясь, что и она увидела это чудо.
- Всё, побаловались и хватит! - воскликнула она, смеясь. - Собирай листья, чтобы завтра и в садик можно было букет взять.
Домой они вернулись в отличном настроении и с большим букетом осенних листьев.
На следующий день Маша отвела Костю в садик. Утром он не хотел идти, но, вспомнив про букет, уже не сопротивлялся.
А она направилась в больницу к матери. Встретив её в вестибюле, улыбнулась:
- Ну, ты сегодня совсем хорошо выглядишь.
- А я и чувствую себя вполне здоровой, завтра буду домой проситься, не могу больше здесь. Дома работы полно, надо же всё убрать, - вздохнула мать, сердито добавив. - Выкину все его вещи, чтобы духу его не осталось в квартире.
- Вместе будем выкидывать, пока я здесь.
Мать посмотрела на Машу:
- Костя не спрашивает про него?
- Нет. Я же ему сказала, что папа уехал далеко и надолго. Он даже обрадовался, что теперь можно куда-нибудь съездить, например, ко мне и Наташе.
Мать вздохнула:
- Конечно, он сам сидел дома безвылазно и нас никуда не отпускал. Вот теперь понятно, чего он боялся.
- Всё, мам, забудь про него. Поправишься, подашь на развод, и тогда будешь жить спокойно.
- Вот только боюсь, что Костя будет про него всё равно спрашивать. А вообще-то, придумаю что-нибудь, а когда вырастет, тогда и расскажу всю правду.
Маша обняла мать:
- Вот и не переживай. Главное, сейчас тебе надо окончательно поправиться. Давай где-нибудь присядем, я тебе кое-что расскажу.
Они сели на стулья, стоявшие в самом углу вестибюля.
- Ну, и что ты хотела мне рассказать? - вопросительно посмотрела на неё мать.
Маша рассказала ей о встрече со старой цыганкой и то, что она ей сказала.
- Мам, почему ты никогда ничего мне не рассказывала про моего отца? Может быть, хоть какая-нибудь его фотография у тебя есть?
Мать вздохнула:
- Маша, да рассказывать не о чем. Единственное, что могу сказать, и это не делает мне чести ,— это был роман с командировочным, так бывает, к сожалению, в жизни. Роман, который никого и ни к чему не обязывал. И фотографии никакой у меня нет. Но вот ты на него очень похожа, это так.
- Мам, но цыганка сказала, что ты зря на него обиделась.
- Маша, что ты слушаешь этих цыганок, они наговорят тебе с три короба, только денежки плати, - сердито воскликнула мать.
- Между прочим, она не взяла с меня денег, - тихо произнесла Маша. - И я знаю, что она сказала мне правду. И ещё она сказала, что я его встречу.
- Маша, ну что ты такая доверчивая, где ты его встретишь, как ты его узнаешь, если я даже фамилии его не знаю?! Он и не говорил, из какого города приехал, а я не спрашивала. Представляешь, дочь, какая у тебя легкомысленная мать? Мне об этом даже стыдно было вспоминать, а уж тебе рассказывать...
Маша обняла мать за плечи:
- Мам, успокойся, тебе же нельзя волноваться. Извини меня, я затеяла этот разговор не вовремя.
Мать опустила голову:
- Мне надо было раньше тебе рассказать, чего уж теперь скрывать. Ты у меня взрослая, умная, красивая, и, глядя на тебя, я ничуть не жалею, что так произошло. Ну, а если так случится, что ты его встретишь, хотя я в это не верю, значит, судьбе так угодно, - она вздохнула, - Дима, Дмитрий его имя, он на 7 лет старше меня. Вот только это я могу тебе рассказать про него.
Некоторое время они сидели молча. Потом мать внимательно посмотрела на дочь:
- А ведь ты мне что-то хотела рассказать про себя.
Маша воскликнула:
- Ну нет, на сегодня хватит волнений. Расскажу попозже, обязательно расскажу. А сейчас пойду, надо будет что-нибудь вкусное для Кости приготовить. И ещё обещала его пораньше из садика забрать.
- Разбалуешь ты его, - с улыбкой вздохнула мать.
- Вот и хорошо, ему так этого не хватало. Да и мне только в радость его баловать, - сказала Маша.
Неожиданно мать обняла её и сквозь слёзы произнесла:
- Спасибо тебе, дочка, ты у меня самая лучшая, самая понимающая дочь!
***
Продолжение: