Bene placito (По доброй воле)
14.Чёрно-белая палитра. Часть 2
— Эй, мы так не договаривались!
Два Ину с ненавистью уставились на Алхимика. Потом переглянулись, выскочили на середину комнаты, загородили двух Лис.
Лиса-бунтарка медленно встала и заковыляла к Лисе-ректору, неотрывно глядя в две спины, два щита.
Они стояли, как ночь и день: чёрный с серебром волк и белый симуран.
Неспешно проплыла мысль: "Интересно, а мы с моим отражением так же банально выглядим?"
На той стороне Алхимик уже поднял руку – и сгущалась, наклонялась над ними Тень. Старая знакомая, родной страх.
Вдвойне роднее потому, что отец тоже поднял руку. И Тень стала плотнее, живее.
Реальнее.
"Кто ты, папа? Ты это или тоже отражение? Всегда такой был или сейчас окончательно сдался? Или ты тоже играешь?.."
Лиса положила руку на карман с кольцом и встала перед собой – перед Главной.
Фхс-с! Тень щёлкнула пальцами, чернота взвилась хлыстом, упала на Лису.
На обеих Лис.
Вспышка.
Боль.
Всё расплывается перед глазами.
В груди расплывается счастливое тепло.
Опять целая. Как хорошо-то!..
Фхс-с!
Рядом с мантией ректора закорчились Ину, слились в одного. Ину с облегчением выдохнул и встал.
— А нормальную шкуру надеть не мог? Куда я с таким Советником выйти смогу? — Лиса брезгливо осматривала белый пух.
У симурана округлились глаза:
— Лис, ты что?..
— Лисистрата Афанасьевна! Сколько раз повторять? Или слияние память отшибло? Почему я вечно окружена идиотами?..
Главная, ворча, повернулась к койкам с оборотнями и стала тыкать в них пальцем, будто выбирала посвежее.
Ину недоумённо оглянулся на брата, но Серый стоял, закрыв глаза. Симуран увидел, как серый клубок зарылся в волосы оборотня около уха и, кажется, даже услышал шёпот. Ину с надеждой вскинулся: Бука нашёл отца?!. Но тут же одёрнул себя, решил подойти незаметно.
— Вот этого хочу! — Лиса показала на самого крупного из лежавших и скомандовала Ину:
— Вези на операционный стол! Па-ап! Я сама хочу его обратить в Пожирателя. Дядь Алори!..
Ину невольно шарахнулся от Лисы, но тут же выправился, покатил койку к столам и канделябрам.
Как там батя говорил? Во всём ищи хорошее? Ну и что в этом бардаке хорошего?
"Так. Мы всё ещё живы и всё ещё вместе. Это хорошо.
Я – белый. Для обряда нужен белый. Всё отлично.
Лиса – чёрная. Но серебряным магом она быть не перестала, а браслет тёмной силы только чёрный может передать. Ага. Может, это она специально чёрной стала?.. Не думай! Потом посмотрим.
Браслет, два кольца, белый, серебряный, чёрное умертвие – всё в наличии.
Нет, ну какая сука её батя, а!..
Не думай!.."
Симуран подкатил койку к столам и заоглядывался, ожидая указаний.
— На первый стол кладите. — подсказал Алхимик. — Эй ты! Будущий великий маг! Помогай.
Серый очнулся, с готовностью подбежал и стал вместе с Ину перекладывать безвольное тело на операционный стол и защёлкивать держатели.
Симуран отчаянно ловил взгляд брата: "Неужели это мы – мы предали стаю?"
Оборотень лишь слегка пожал плечами. А потом незаметно постучал себя по груди и махнул хвостом – на канделябр. Что?!
Ину присмотрелся. Четыре канделябра из восьми были гораздо шире и явно тяжелее. Симуран вспомнил, как одни Серый таскал по две штуки, а другие – по одному и только волоком. Да уж. Спрятать на самом виду...
— Да, те самые канделябры! — самодовольный голос Алхимика хохотнул почти над ухом. Ину замер и перестал дышать. И думать.
Когда не дышать стало уже невозможно – он медленно обернулся.
Дядя и отец Лисы стояли около другого канделябра и посмеивались. Ину глубоко вздохнул. Сердце колотилось так, что, казалось, гудят стены.
— Отличную шутку ты придумал! И есть-пить не просят, уйти не могут, последствия – вот они, каждый день на жертвенном столе видят. И в колдовстве против своих участвуют. Не отмыться им потом.
Ину и Серый вздрогнули. Им тоже будет не отмыться.
К столам прошелестело умертвие и запело резко и гнусаво. Оборотень заворочался, открыл глаза, попытался встать. Увидел умертвие, фигуры в мантиях, крепления на лапах – затрепыхался. Умертвие гулко хмыкнуло.
— Не бойся. Я расскажу, что сейчас будет. А вот потом можно бояться. Да-а-ахх...
Предвкушающий вдох – будто оно уже всосало его кровь.
Серый сжал кулаки. Ину про себя усмехнулся: вот тебе и маг, и верный ученик. Кого пытался обмануть, братишка? Симуран наклонился поднять свалившиеся ремни койки и прошептал:
— Надо всех разбудить. Всё-таки помощь.
Серый тут же окликнул умертвие:
— Баб Шур! Может, всех разбудить? Пусть послушают. А потом и посмотрят. Подготовятся, так сказать.
Умертвие радостно кивнуло и поплыло к оставшимся четверым оборотням.
Через полчаса никто не спал – да и вряд ли смог бы спать в ближайшие дни.
Оборотней и симурана трясло мелкой дрожью. Ину хотел тут же шарахнуть благословенным огнём – и будь что будет. Хотя бы сгорят вместе без мучений.
Серый держал его за лапу так, что чуть не сломал запястье. Прошептал яростно:
— Дай нам шанс! И себе тоже!
Ину снова перестал верить брату. Но затих, сделал вид, что смирился. Достать кольцо он всегда успеет.
Дядя и отец Лисы смаковали рассказ умертвия, сыпали шуточками и воспоминаниями: "А помнишь, как Хромого корчило, и он ещё всю семью сдал, тайник показал? А Пятнистая только обратилась – тут же свою школу высосала, и мать первой. А ещё..."
Оборотни старались не слушать, но дыхание само замирало, и мерзкие слова били в голове набатом.
Лиса жадно впитывала всё и перебирала инструменты. На неё оборотни старались не смотреть.
Но она вдруг сама обратилась к Ину:
— Что, Советничек, кишка тонка слушать? Может, отпустить тебя пока – в зале подождать? А то упадёшь тут в обморок.
Ину сжал челюсти и прищурился.
— За собой следи. Некоторые в обмороки чаще падали.
По щекам Лисы разлился гневный румянец, уши запылали.
Дядя расхохотался.
— Как же вы мне нравитесь, ребятки! Не скажу, что достойная смена: вряд ли вы вечность переживёте, но помощники вы забавные. Ну, приступим!
Алхимик указывал, кому где встать. Симуран с оборотнем, как неучи и вообще недостойные, стояли вне круга. Серый подобрался поближе к Алхимику, Ину на всякий случай – за ним.
Лиса истерила, пока её не поставили по правую руку и не обещали "дать что-то сделать самой".
Умертвие встало по левую руку, отец Лисы – напротив.
Ритуал начался, первая молния прошла сквозь руки Алхимика и тело оборотня, тот закричал – высоко, визгом. Вторую молнию Алхимик скрутил в шар и потянулся за скальпелем.
В этот момент Серый прижался сзади и резко качнул его в сторону. Кисть с шаром ударилась о канделябр, тёмное пламя побежало, охватило один, второй... Все канделябры запылали. Маги и умертвие стояли в запертом огненном круге. Серый бежал снаружи и что-то рычал.
Ину видел, как массивные светильники начали плавиться, превращаться в фигуры. Отец Лисы с криком "Ха!" резко запустил в оборотня шар – но тот врезался в стену огня и лишь добавил чёрного блеска.
Алхимик тоже зарычал, заклубился Тенью, начал просачиваться сквозь лепестки огня...
Ину что-то ударило в живот. Кулак Лисы.
Она смотрела вперёд, а в руке позади загорался багровым цветом браслет Тёмной Силы.
Ину схватил его и в один прыжок был рядом с умертвием. Второй – и вот симуран уже снова стоит позади Алхимика.
Лиса и умертвие соединили руки перед ним. На одном запястье багровела тёмная сила, на втором – благословенный огонь. Симуран быстро достал своё кольцо, – и оно тоже расширилось, обхватило лапу.
Руки соединились.
Пылающий круг. Треугольник внутри и вне круга. Две звезды и купол белого света. Багровое солнце на немыслимо чистом небе.
Тень втянуло, закрутило под багровый огонь. Белый свет один за другим слизывал с Алхимика лепестки колдовства, слои защит, остатки чужих душ.
Два браслета снова показались двумя белыми перьями. Нет, крыльями. Нет!..
Рядом стоял архангел Гавриил.
Сила била, как шквальный ветер. Симуран вцепился когтями в плиты пола. Лиса до крови закусила губу, пот тёк по лицу, она часто смаргивала солёные капли. Глаза умертвия вылезли из орбит, тело усыхало, как в пустыне.
Ину не мог смотреть на свет, но он был повсюду. Рос, лизал шкафы и столы, сушил ремни – со звоном падали застёжки. Со стороны оборотней слышались ликующие крики и шипение боли. Где-то пролетел фиолетовый шар. Наискосок пролетел шар рычащий, меховой.
"Группировка в высшей точке прыжка помогает изменить траекторию и ударить с неожиданной стороны..." – в голове Ину плыл голос наставника – старшего брата.
Было важно, очень важно не отпустить руки. Не было ничего важнее. Что там говорит архангел? Не отвлекайся. Руки. Держи руки...
Старик с отвисшим брюшком стоял в треугольнике. Мантия сгорела, костюм превратился в рваные шорты и куртку. Кривые волосатые ноги дрожали. Но подбородок гордо задирался перед архангелом.
— Ты явился не по праву!
— О моих правах поговорим в другом месте.
— У меня всего девяносто нарушений! Приходи, когда будет сто! Ха! Но ты же знаешь, болван с крыльями, что с помощниками я могу ничего не делать сам!
— У тебя три покушения на родственников. А предательство родной крови идёт одно за десять.
— Это ты сейчас придумал! Чтобы этой швали помочь! Я слышал, как вы в церкви сговаривались!
— Я только жду, когда догорят чужие жизни. Они не заслужили твоей судьбы.
Ину не знал, о какой судьбе речь. Хотелось просто, чтобы всё закончилось. Чтобы не надо было никого превращать, жечь, кусать. Чтобы не было этого капающего раскалённой кровью багрового солнца и этого прожигающего насквозь пронзительного света.
Пот капал с локтей. Руки, держи руки...
С влажным шлепком умертвие вырвало клешни из рук Ину и Лисы – и встало между Алхимиком и архангелом. Багровый браслет соскользнул с клешни на запястье Лисы, и ведьма, и симуран отлетели к стенам.
Старик зашёлся сухим кашлем и смехом:
– Ты ж моя преданная девочка! Видал, пугало перьевое! У тебя никогда таких друзей не было! И... а!...
Умертвие открыло пасть – внутри была чернота и звёзды – и мягко накрыло Алхимика.
— Ооп!
Архангел и нечисть смотрели друг на друга. Архангел покачал головой.
— Он так хотел вечность. И мы бы её дали: его душа должна была вечность искупать свои злодеяния. И когда-нибудь воплотиться в доброе существо. А ты бы жила. Теперь его душа полностью развоплотилась, а его зло будет жечь тебя изнутри и когда-нибудь тоже развоплотит.
— Я не верю в сказки. Даже в сказки богов. Нельзя ему воплощаться, — проскрипело умертвие. Клешни и пасть сморщились, усыхали. Перед Гавриилом стояла согнутая старушка. — И я никогда не хотела вечности.
Архангел протянул ладони.
— Засни на моих руках. Если не боишься.
Баба Шура ласково прищурилась снизу вверх:
— А чаво мне бояться, милок? Страшнее себя я тут не видала. Так-то, друг мой светлый. Чаво мне бояться...
Старушка легла на ладони и будто ещё уменьшилась, опала.
Архангел посмотрел сквозь пламя на Лису:
— Я её похороню, чтобы всё было правильно. И когда-нибудь она вернётся.
Лиса молча кивнула.
Белая фигура медленно и торжественно вознеслась. Ину ждал, когда откроется дверь, и что будет с замками. Но архангел просто растворился в сиянии.
Сияние! Ину суматошно огляделся.
Благословенный огонь уже выгрыз операционные столы, весь круг и канделябры. Языки подбирались к шкафам.
В одном углу поднималась Лиса, опираясь на стену. Она всё дёргала к себе какой-то столик, но он зацепился за вывернутую плиту. Пол был усеян дырами, как после обстрела в фильмах.
В противоположном углу вспыхнуло фиолетовым – и ещё одна дыра ощерилась каменными зубами. Ину тоже попытался встать и вытянул шею. Отец Лисы швырял пучки молний и шары огня. Вокруг него толпились оборотни - сколько же их было?
Ину восторженно подскочил и со стоном привалился обратно к стене. Опустил глаза. В ногах торчал десяток каменных осколков. Интересно, когда они прилетели?..
Симуран отбросил эту мысль. Потом достанет. И, как Лиса, пошёл вдоль стены к оборотням. Он точно слышал – там был батин голос!
Но всё заглушали злобные ругательства:
— А! Думаете, вам с рук сойдёт? Попробуйте только подняться в город! Увидите, как вас встретят. Осиновым колом и серебряной пулей! И темницей Чёрных магов! Никто ещё не побеждал Вечных!...
— Почему же, — Ину стало смешно. — Одного только что победили.
— Молчать!
Фиолетовый шар ловко обогнул защитные ловушки оборотней и врезался в Ину. Тот удивлённо вскинул глаза – и упал навзничь, ломая крылья. Оборотни разом обернулись и ахнули.
— А-а-а! — истошный визг Лисы.
Её отец толкнул оборотней в спины таранным заклятьем и прошёл прямо по упавшим.
— Ха! Нет светлого. Теперь вам никогда не погасить этот огонь. А мы с Чёрными магами запечатаем его здесь. С вами!.. Дочь! Идём, мы ещё восстановим работы Алори. Ты будешь самой почитаемой вечной Главной, владычицей тёмного мира!
Лиса вместо ответа вытянула руки, и благословенный огонь наклонился, помчался на её отца.
— Мама тебя заждалась! – зло выкрикнула ведьма.
Оборотни еле успели отпрыгнуть. Маг мгновенно прогорел сухим листом. Загорелись шкафы, журналы, даже стены.
Лиса доковыляла до Ину и упала на него. Слёзы лились, мочили перья, руки гладили сломанные кости, лицо, волосы...
— Ину, Ину... не умирай! Мы же не встретимся! Покушение на родственников считается за десять. Слышал? Мне никогда не догнать тебя там, Ину! Останься с нами...
Трясущиеся руки достали со спасённого столика мензурку – она обжигала, била болью сквозь всё тело.
— Я знала... знала, что кому-то понадобится...
Чьи-то лапы сунули в руки щипцы, помогли удержать их. Выдирали, выдирали вторыми пробку.
Из открытой мензурки повалил пар. Лиса испугалась, что живая вода вся выветрится. Улетит, как надежда.
Из-за слёз силуэт Ину расплывался, Лиса нащупала его рот, сделала несколько выдохов искусственного дыхания. Влила живой воды, резко подняла симурану голову. Ещё, и ещё. Стены, шкафы, огонь – всё плыло.
— Он глотает?!
— Нет. Но вода ушла внутрь. — спокойный голос. Спокойные руки обнимают её, как вещь, переставляют.
Лиса оглянулась и зашипела. Серый. Как он смеет её трогать?!
Оборотень в ответ взял её за плечи и отнёс к остальным.
— Не мешай ему!
Лиса никак не могла понять, чему она мешает, почему нельзя быть с Ину. Ноги подгибались, она уткнулась в чей-то серый бок и зарыдала. Даже умереть вместе не дают! Это несправедливо!
Рядом гудел благословенный огонь. Где-то наверху бродило ненасытное багровое солнце.
"Мы сейчас все сгорим. Ну и пусть".
* * *
Лиса качалась в лодке. Лодка переваливалась направо, потом медленно наклонялась влево. Над головой сияли звёзды. Над ухом гудел пчелиный рой – и это было не страшно, а очень приятно. Лежать бы так – и ничего не помнить.
Улей загудел сильнее, и Лиса повернула к нему голову. Над ней нависала мохнатая челюсть, выше торчали пушистые баки и иногда поворачивалось ухо.
Морда наклонилась, карий глаз подмигнул.
— Ты как?
Ведьма никак не могла вспомнить, кто это. А потом решила, что это пока не важно, и повернулась набок.
Прямо перед ней лежал большой белый пёс. На спине крылья, на лапах – морда. Из пёсьих глаз катились крупные слёзы, сверкающие, как алмазы. И ударялись о землю – дзинь, – рассыпались на тысячи осколков. А пёс почему-то улыбался.
Она ведь знает его имя? Простое какое-то...
— Ину!
Лиса рванулась к симурану, но серые лапы удержали, морда зашептала в ухо:
— Он ещё не все кости срастил, погоди. Потом пообнимаемся. Мы и так тебя еле оттащили, чтобы ему кости сложить.
Лиса покорно легла обратно. И смотрела на Ину, впитывала его.
— Почему ты плачешь?
— Оплакиваю наших умерших. Кем бы они ни стали и как бы ни умерли – мы любили их.
— Да...
Слёзы потекли из глаз, а память потекла перед глазами. Будто они менялись местами – слёзы и память. И чем больше Лиса выпускала из головы слёз, тем больше счастливых воспоминаний уютно укладывались внутри.
Лапы снова стали её качать. Наверху гудел улей.
Лиса подняла голову.
— Серый.
— Да.
Помолчали.
— А звёзды – это что?
— Наши дверь открывают.
— Огонь?..
— Потух. Кстати, твой браслет ректора на месте. А кольца нет. А у Ину кольцо стало браслетом.
— А.
Лиса улеглась и стала смотреть на Ину.
— А почему улыбаешься?
— Потому что я счастлив за вас.
Лиса удивилась. Подумала. Снова подняла голову и долго смотрела на серую челюсть.
— Ага.
Серый фыркнул, дохнул тёплым воздухом.
— Вы бы регенерировали побыстрее, а? Жрать охота – сил нет.
— Я ведьма, мне заклятья исцеления нужны...
— Ничего не надо. Ты теперь тоже оборотень.
— Ахре... Вот университетских перекосит!
— Ну да. Оборотень-ректор.
— А ты теперь маг? Ты откуда узнал, как вашего батю расколдовать?
— Умертвие научило.
— А. Спасибо ей. Слушайте, а давайте просто убежим? Будем сердца раздавать, щенков учить. Ну его, этот Универ. Мне до конца жизни впечатлений хватит. Тем более, дядька намекал, что нас там какая-то засада ждёт.
Ину и Серый переглянулись.
— А давайте!
Браслет недовольно полыхнул бордовым. В ответ второй согласно махнул белым пухом.
Убежали они. Как же.
* * *
Где-то высоко архангел докладывал, что договор исполнен, серебряный маг избавился от влияния, один оборотень получил благословение, шестеро ждут определения. Все готовы приступить к службе.
Где-то в подземелье умертвие прикололо повыше бейдж "Ректор ТУ. Елена Михайловна".
Где-то у заднего крыльца Универа валялись на спинах, глубоко дышали и смотрели вверх одиннадцать оборотней и один симуран.
Архангел глянул вниз и хотел намекнуть им про число двенадцать – но не стал. Они лежали такие счастливые.
Успеется.
#coachsecuritysinger
#СветланаПрусская
#Beneplacito@mayak_dlya_solntca