Датой официального конца самой могущественной из китайских империй, называемой Тан, считается 907 год, но и до этого в Поднебесной было неспокойно: в последние ее годы толпы злых, голодных и хорошо вооруженных людей, проходя по всей территории империи, уничтожали всё на своем пути, еды не хватало и некому было ее производить. Современник писал, что «солдат было больше, чем крестьян», и был, видимо, прав, потому что армий стало много и любой крестьянин входил в какой-то вооруженный отряд, частную военную компанию, которую заимел каждый поселок и каждый монастырь. Самые большие армии были у военных губернаторов провинций, цзедуши, и именно они стали реальной властью в распавшейся стране.
После падения династии Тан наступило время «пяти династий и десяти царств», страна разваливалась, правителей меняла армия по своему усмотрению, каждый из цзедуши метил в императоры.
Увы, эти горькие времена совпали с появлением на севере мощного и воинственного врага, племени киданей, которые, подражая китайским соседям, образовали в степях свою империю, Ляо. Кочевники всегда, всю историю Китая были постоянной угрозой, но, объединившись и организовавшись, они стали по-настоящему грозной силой, сдержать которую оказалось некому.
Все войны начинаются с того, что участники мечтают разбогатеть, и набеги в самом деле улучшали материальное состояние уцелевших, но когда войны продолжаются десятилетиями, то их участники уже сражаются за еду. Более того, не вооружившись, еды не добыть, и рано или поздно любые военные соединения превращаются в отряды мародеров.
Вот в такие времена и произошло событие, казавшееся совершенно рядовым: армия, которая была отправлена отразить набег вторгшихся в пределы государства врагов, отошла от столицы всего на один переход и разместилась на ночлег, и тут по лагерю разнесся слух, что один из монахов, которого считали пророком, видел, как на небе сражались два солнца. Пророк дал знамению очень понятное толкование: срок «мандата Неба», выданный Небом прежнему императору, истек, и Небо ждет нового правителя Поднебесной.
Воины отправились в палатку своего предводителя, главнокомандующего по имени Чжао Куанъинь, где тот в это время валялся пьяным, и потребовали, чтобы именно он стал новым императором. Мгновенно протрезвевший Чжао попробовал было спорить со своими солдатами, но быстро понял, что ситуация не располагает к возражениям, и вынужден был согласиться возглавить империю.
Во всяком случае, именно так описывает произошедшее событие поздний китайский историк. А событие само по себе интересно тем, что не стало рядовой сменой правителя — оно означало конец междоусобиц и образование нового великого государства на китайской земле, получившего название империи Сун.
Чжао в конце концов и сам поверил, что получил «мандат Неба» (вся его биография заставляет думать, что он, как и любой цзедуши, был готов к такому повороту событий, а может, даже готовил его). Он решил объединить все земли, некогда входившие в империю Тан, и план был таков: разбить на севере кочевников-киданей, а затем захватить южные земли.
К тому моменту Ляо захватило 16 округов, которые китайцы считали своими, так что для каждого из императоров «пяти династий», чье царствование пришлось на короткий исторический отрезок между Тан и Сун, было делом чести вернуть их, и все их военные устремления были связаны именно с этим.
Но кидани оказались не по зубам армиям Чжао, и тогда планы переменились: было решено сначала подчинить себе богатый, но слабый в военном отношении юг, а затем уже вернуть 16 округов на севере и разобраться с кочевниками.
Решение было правильным, во всяком случае, первая его часть оказалась выполнимой: при первых двух правителях империя Сун завоевала огромную территорию к югу и западу от столицы, Кайфына на реке Хуанхэ, чему способствовала и военная выучка армий Сун, и, может быть, еще больше — «мандат Неба», о чем непостижимым образом стало известно каждому китайцу.
Сам Чжао Куанъинь начал царствование с того, что сломал традицию, сложившуюся еще во времена заката династии Тан (и погубившую ее), согласно которой при назначении на ведущие посты предпочтение отдавалось военным (сложно было отказать в такой мелочи, как государственная должность, людям, за спинами которых стояли крупные вооруженные отряды), занявшим в итоге не менее 4/5 всех государственных должностей. Чжао возродил практику экзаменов для чиновников и вскоре получил огромнее число образованных конфуцианцев в качестве управленцев, мораль которых обязывала их быть честными, инициативными и исполнительными.
А вот с военными были сложности: в предшествующую эпоху, «пяти династий и десяти царств», армий, которые подчинялись только своим командирам, развелось слишком много — времена были беспокойными, и не окружив себя частоколом копий, невозможно было усидеть ни на одном из постов.
Чжао Куанъинь пригласил как-то командиров шести самых больших армий разделить с ним трапезу и во время задушевной застольной беседы предложил им отказаться от руководства своими армиями и уйти на покой, пообещав взамен спокойную и безбедную жизнь. Биограф Чжао приводит несколько аргументов, выдвинутых им, чтобы убедить собеседников, и ни один из них (например, «разве вы сами не поступили бы точно так же на моем месте?») не кажется нам сегодня убедительным, но шесть главнокомандующих посчитали иначе (возможно, были какие-то еще аргументы, о которых забыл упомянуть или не знал биограф) и последовали мудрому совету императора, после чего и военачальники помельче поступили так же.
Чжао установил сменяемость управленцев, дабы ни один чиновник не был подвержен соблазну искать выгоду в долгом нахождении на своем посту, не попадал бы в зависимость от местных влиятельных людей и не обрастал бы дружественными связями, а военный командир не успевал бы стать для своих солдат кумиром. За постоянной сменяемостью наблюдала специальная канцелярия, тоже, разумеется, состоящая из регулярно сменявшихся людей.
Административная реформа полностью лишила военных, командиров гарнизонов, права вмешиваться в гражданские дела. Теперь всеми вопросами на местах руководили присланные из столицы гражданские чиновники, подчинявшиеся столице же. Таковых было в каждой провинции четверо: один руководил перевозками и сбором налогов, другой — судопроизводством, третий — военными делами, четвертый — ирригацией и состоянием зернохранилищ.
Империя Сун была довольно дорогим по своему устройству государством, время, когда гражданские функции можно было передавать военным, прошло — на место деспотичных правителей, не особо компетентных, принимающих решения импульсивно, мало понимающих в устройстве общества и не особо думающих о последствиях своих решений, пришла армия профессиональных чиновников. Которую предстояло накормить. Но и Чжао Куанъинь, и его последователи понимали, что мир и стабильность, воцарившиеся в землях Сун, сами по себе обещают богатую жизнь — будет чем платить налоги и будет кому контролировать наполняемость казны.
Прокормить всех должно было, конечно же, сельское хозяйство, от состояния которого напрямую зависело благополучие государства.
Разоренное войнами и набегами хозяйство в условиях мира восстанавливалось быстро, благо государство действовало толково, сосредоточив силы на восстановлении ирригационной системы, расчистке заброшенных каналов и починке дорог, рытье колодцев, возвращении в оборот заросших сорняком пахотных земель — то есть, говоря современным языком, сделав ставку на развитие инфраструктуры и расширение налоговой базы.
В Китае к тому времени уже много веков действовала так называемая надельная система землепользования. В ее основе было положение, согласно которому вся земля принадлежит императору, а подданные лишь получают от него равные и справедливые наделы. Размер наделов колебался в зависимости от качества земли, в среднем на мужчину приходилось 70 му, на женщину 30 му земли (один му — это примерно 6,7 сотки).
Кроме того, регламентировалось количество земли, которое мог позволить себе чиновник: всё чиновничество делилось на 9 рангов, и люди высшего ранга могли иметь 5000 му, с каждым рангом количество земли снижалось на 50 му.
Все живущие были поделены на три налоговые группы, основу составляли люди (и мужчины, и женщины) в возрасте от 16 до 60 лет, платившие налоги и подати в полном объеме, лица в возрасте от 13 до 16 и от 60 до 65 лет облагались вполовину меньшим налогом, остальные от налога были и вовсе освобождены.
Но еще на закате империи Тан эта хорошо продуманная и устоявшаяся система начала рушиться — чиновники захватывали земли и присваивали их себе, а императорам, чья власть тогда держалась на волоске, было не до таких мелочей. В период «пяти династий и десяти царств» и в первые годы династии Сун всем тоже было не до соблюдения регламентов — земля де-факто стала товаром и переходила из рук в руки, притом что основная масса населения Китая оставалась безземельными арендаторами.
Земля была главным богатством эпохи, и именно во времена Сун она стала предметом ожесточенной борьбы, в которую были вовлечены аристократы из числа военачальников, набравшие большую силу в период междуцарствия, — их вооруженные формирования были «подведены под руку императора», но Чжао Куанъинь и его потомки выполняли обещание «спокойной и безбедной жизни», данное бывшим военачальникам, и никак не покушались на их владения. Как, собственно, и на владения своих чиновников.
Во времена Сун правительство отказалось от попыток регулирования земельных споров, целиком сосредоточившись на взимании налогов. Это привело к тому, что расцвели самые грязные способы отъема земель — подкуп чиновников, подложные документы на владение, фальсификация записей состояния, переписывание участков на чужое имя и даже захваты приглянувшихся земель силой.
Впрочем, главное расширение обрабатываемых площадей шло за счет распашки целины (правительство платило за это премии, и новые земли в сельскохозяйственном обороте появлялись во множестве). Целинных или заброшенных земель в Китае после периода непрерывных внутренних войн и отражения набегов кочевников оказалось много, премии за их обработку стали отличным стимулом для роста наделов и, что было важно для императоров, сильно увеличили налогооблагаемую базу — в итоге распахивать целину оказалось выгоднее, чем обманывать соседей.
К середине XI века в руках крупных землевладельцев было сосредоточено 2/3 всех пахотных земель страны, а большинство крестьян потеряли свои наделы и стали арендаторами.
Система базового налога была проста: его собирали два раза в год, весной и осенью, он составлял 6–20 литров зерна с одного му, притом что урожайность (речь об очень плодородных землях) могла достигать 600 или...
Продолжение текста и его полная версия - ЗДЕСЬ.
Это блог автора в Boosty, на который можно подписаться.
В Boosty платная подписка, автор рассчитывает на поддержку единомышленников, которая позволит продолжить работу над контентом.
Стоимость подписки, впрочем, доступна для любого работающего и привязана к стоимости чашки кофе. Одной чашки кофе в месяц.
Ну, как бы - мы беседуем, Вы угощаете кофе и получаете доступ к примерно трем сотням историй.
Кроме того, все новое появляется только там.
Участвуя в этом проекте, Вы способствуете развитию неизвестных, но крайне важных для понимания мира знаний.
Словом, буду рад всем в Boosty.
P.S. Если кто-то может позволить себе большее, чем одну чашку кофе в месяц, то и такие опции в Boosty предусмотрены.
Спасибо всем подписавшимся и всем будущим подписчикам!