Антон Владимирович никогда не отличался простым характером, а после ухода жены, Евгении Александровны, и вовсе будто сошел с ума: стал капризным, требовательным, придирался по мелочам, обижался без повода. Марина и Влад терпели. А как еще? Не чужой же.
Хотя порой Марине казалось, что у нее вот-вот случится нервный срыв — когда Антон Владимирович в очередной раз выкидывал какой-нибудь номер. Она не знала, как надолго еще хватит ее терпения — поистине ангельского, раз у нее получается выдерживать вредного старика уже столько времени.
— Влад, я больше не могу, — жаловалась она.
— Ну сколько можно? И так все для него делаем. У нас же и другие дела есть!
Влад поморщился, словно не хотел об этом говорить, но все же ответил:
— Я понимаю, родная. Я все понимаю.
Жил Антон Владимирович, слава богу, отдельно. Но приходилось приезжать к нему несколько раз в неделю: приготовить, прибраться, постирать, погладить. Тесть отказывался обедать вчерашним, не хотел спать на мятых простынях, чихал от пыли и не носил одну и ту же одежду дольше двух дней. Марина уставала. Но, сжав зубы, все равно ехала после работы к Антону Владимировичу, где-то в глубине души чая нехорошую надежду, что скоро это все закончится.
Не может ведь не закончиться?
Каждый раз Антон Владимирович оставался недоволен Марининым обслуживанием и, с недовольным видом хмуря брови, набирал на домашнем телефоне номер Влада.
— И где он только тебя, лентяйку, нашел? Это ж надо! Столько было у него невест, а выбрал тебя, неумеху криворукую.
Марина ничего не отвечала на его выпады, хотя обидно порой было до слез. Лучше промолчать, быть умнее, выше, не вступать в словесные перепалки. В конце концов, что с него взять? Полусумасшедший старик, который не выживет без помощи и заботы — разве могла Марина его бросить? Да и правильно Влад говорит — не чужие.
Влад на жалобы отца только вздыхал и обещал обязательно с Мариной поговорить, вразумить «непутевую». Та качала головой. Это она-то непутевая?!
Антон Владимирович жил в просторной трехкомнатной квартире и недавно пустил к себе девушку-студентку. Попервой Марина надеялась, что теперь убираться будет именно она, но квартирантка даже и не думала браться за швабру, наоборот, оставляла за собой столько же грязи, как и хозяин. Марине пришлось удвоить усилия. Она вообще старалась, как могла, но отец мужа никогда не оставался доволен.
Однажды Антон Владимирович позвонил с требованием немедленно оплатить ему отдых в санатории.
— Я уже выбрал в каком, — говорил он в трубку. — Сосед туда ездил. Приехал посвежевший, отдохнувший. Тоже хочу!
Марина с Владом только-только сели ужинать и даже не успели приняться за еду.
— Хорошо, пап. Что за санаторий и сколько стоит отдых?
Антон Владимирович помолчал, потом назвал сумму. Марина потрясенно молчала, глядя на мужа. Что же это за санаторий такой, где такие баснословные деньги берут за пребывание? Для депутатов или чиновников? Или для долларовых миллионеров?
— Пап, это очень дорого, — осторожно ответил Влад.
Антон Владимирович недобро усмехнулся.
— Дорого? Если не оплатите санаторий, я подам в суд на алименты. По-любому будете оплачивать!
— Пап, у тебя же солидная пенсия, — предпринял еще одну попытку Влад. — Да и комнату ты сдаешь. А у нас, ты сам знаешь, и так расходов много.
— Тебе не совестно? — с укоризной воскликнул Антон Владимирович. — Деньги мои пересчитываешь?
Дослушивать разговор Марина не стала — чувствовала, что вот-вот взорвется и выскажет отцу мужа все, что думает. Влад закончил беседу минут через пятнадцать.
— Мариш, — позвал он. — Слушай, тут такое дело.
— Санаторий? — хмыкнула Марина. — Тебе не кажется, что это уже слишком?
Влад помялся, как-то раздраженно пожал плечами.
— Нет… Да… Не важно, Мариш. Ты не могла бы у родителей занять денег? Потом отдадим с процентами.
— Что? — обомлела Марина. — У родителей занять?
— Ну да. Не могу же я отца оставить без отдыха. А с деньгами сейчас сложно, ты сама знаешь.
Марина долго думала перед тем, как ответить. Внутри нее все кипело, бурлило от ярости, гнев снова и снова опрокидывался обжигающе-горячей волной, и она что было сил сжимала кулаки.
— Нет, — дрожащим голосом наконец произнесла она. — С меня хватит. Я не хочу больше в этом участвовать.
— Марин, ну хватит, — начал было Влад, но Марина не стала его слушать.
И правда: хватит. Сколько можно пользоваться ее добротой и безотказностью?