При Петре I у улиц «Санкт-Питер-бурха» названий не было, и так продолжалось почти до конца царствования Анны Иоанновны. Вот что сообщает петербургский краевед М.И. Пыляев (1842 — 1899) в книге «Старый Петербург»: «При Петре улицы не имели названий; впервые они получили названия в 1737 году». Далее у него же: «По рассказам современников, во времена Петра в Петербурге, если нужно было найти чью-либо квартиру, то необходимо было описать местность, причем расспросам не было конца, пока не попадался сосед, хорошо знавший дом». А вот комментарий современника Петра, описывая в 1721 году Санкт-Петербург Ф.-Х. Вебер говорит: «Однако удивительно, что ни одна улица в Петербурге не имеет названия, а один другому описывает место, о котором спрашивают, называя того или иного, живущего в этой местности, пока не назовут такого человека, которого знают, а затем приходится продолжать расспросы». (вспомним, Родион Раскольников у Достоевского определяет свой адрес так: «в доме Шиля, в квартире № 14, в С-м переулке близ К-на моста. Рядом с Сенной», еще и в XIX веке была жива традиция находить дом по описанию местности). Официальные названия 18-ти наиболее значительных улиц впервые были учреждены Комиссией о Санкт-Петербургском строении 20 апреля 1738 года.
8 (19) мая 1768 года Екатерина II написала генерал-полицмейстеру Санкт-Петербурга Н.И. Чичерину: «Прикажи на концах каждой улицы и каждого переулка привешивать досок с имяни той улицы или переулка на русском и неметском языке; у коих же улиц или переулков нет еще имян, то изволь оных окрестить. Форм же досок получе и почище зделать, хотя без многих украшений, но просто».
Со второй половины XVIII столетия сохранился только один такой номерной знак, он укреплен на здании Старого Эрмитажа, на углу фасада, выходящего на Дворцовую набережную (дом № 34) и набережную Зимней канавки. Мраморная доска, установленная в 1768 году, сообщает на двух языках, что здание стоит на Почтовой набережной.
С середины XIX века названия улицам
присваивались сенатскими указами или постановлениями городской думы.
Появление нумерации домов краевед А.С. Дубин (1928—2019) связывает с введением в действие в 1785 году «Грамоты на права и выгоды городам Российской империи»: домовладениям стали присваивать номера, а до того они различались лишь по фамилиям владельцев. Номера не порядковые по улицам, а по полицейской части, что создавало трудности при поиске. В путеводителе Алексея Греча «Весь Петербург в кармане» (1846 г.) читаем: «Нумера домов и мест с означением владельцев их пишутся на досках из листового железа по утвержденному образцу, черными цифрами и литерами по желтому полю. Номерные доски ставят над воротами домов». Позже на домах появились и знаки другого вида – круглые, выкрашенные в синий и серый цвета. Они были выполнены из дерева.
У ворот, подъездов и на других видных местах лицевого фасада во второй половине XIX века вывешивались фонари с номерами домов с матовыми стеклами и цифрами черного цвета. Бытописатель С.Ф. Светлов в иллюстрированном им путеводителе «Петербургская жизнь в конце XIX столетия (в 1892 году)» писал: «Каждый дом имеет свой нумер, который означается на особых досках, а в темную пору – на фонарях (заведенных в то время, когда в Петербурге начальствовал Гурко). По одной стороне улицы идут нумерачетные, по другой – нечетные. Нумерные фонари вывешиваются у ворот, у подъездов и вообще на видном месте».
Таким образом, кроме номерных знаков, в пролетах ворот или у подъездов до революции вывешивались список жильцов дома по квартирам и разноцветные билетики о сдаче внаем квартир и комнат с условиями хозяев и примерной ценой. Рядом находился «звонок к дворнику» для ночных посетителей и припозднившихся жильцов. Дворник в этом свете (в свете номерного фонаря) предстает уже вершителем судеб
В августе 1896 года по постановлению Городской управы (исполнительного органа Санкт-Петербургской Городской Думы) решено было вывешивать чугунные доски с выпуклыми эмалированными надписями – названиями магистралей и площадей