оглавление канала, часть 1-я
Мальчишка испуганно посмотрел на нас, и отчаянно замотал головой.
- Не-е-е-т… Никуда я не поеду. А вдруг Ульянка сюда приедет, а здесь никого?! Да и те, про которых вы говорили, что могут вернуться…? Она же тогда в опасности окажется! – Неожиданно он всхлипнул, и проговорил почти шепотом, глядя прямо перед собой расширенными от страха глазами: - А вдруг, они и ее тоже… Как деда…
Я собралась кинуться, чтобы его начать утешать, но меня опередил Кирилл. Глядя на парнишку с сожалением, проговорил:
- Парень прав. Его сестра может сюда прийти. Насколько я понимаю, больше никого из близких у вас нет? – Это он к Тимофею. Во взгляде мальчишки промелькнула надежда, и он опять отчаянно замотал головой, в ответ на вопрос Кирилла. Мол, нет никого больше. Юдин кивнул, и продолжил: - Но вечно здесь сидеть я тоже смысла не вижу. Если в ближайшие два дня твоя сестра не явится, то ждать дольше не стоит. Нужно будет искать ее где-то в другом месте. – При этих словах я про себя хмыкнула. Было бы неплохо, знай мы, какое это такое «другое место». Но, разумеется, вслух говорить ничего не стала. А Кирилл продолжил: - Думаю, за это время ОНИ расшифруют дневник и нагрянут сюда, чтобы книгу найти. Так что… - И опять к парнишке: - Мы еще два дня здесь побудем, а потом, отправимся отсюда подальше. Поживешь пока у Игоря с Людмилой, а там видно будет. – Потом задумчиво помолчал несколько секунд, и прибавил, обращаясь к нам с Игорем: - Мне кажется, вам следует вернуться уже сегодня. Моего отсутствия никто не заметит, а вот ваше, тем более, после «ограбления», будет заметно, и может наших «друзей» насторожить. Тем более, что они за вами следят. Я останусь с Тимофеем, а вы вернетесь за нами через два дня. Думаю, это разумно.
Мы с Игорем переглянулись. Предложение Кирилла и вправду было разумным и логичным, поэтому на его вариант мы согласились.
Оставив весь запас продуктов, который у нас был с собой, мы собрались уходить. Я с некоторой тоской посмотрела на свой карабин. Свое оружие, как и свою гитару я не доверяла никому, памятуя пресловутую присказку горцев: «Ружье, лошадь и жену – никому». Но ситуация была непростая. Оставлять здесь ребят безо всякого вооружения, когда вокруг ТАКОЕ творится было бы неправильно. Тяжело вздохнув, я протянула карабин Кириллу. Наверное, душевная борьба явно отражалась на моем лице, потому что Кирилл встретил мой великодушный жест насмешливой улыбкой.
- Не нужно… - Он полез себе за спину и извлек на свет пистолет. На мой удивленный взгляд, ответил, словно извиняясь: - От старых привычек сложно избавиться…
Я перевела вопросительный взгляд на Игоря. Тот, тяжело вздохнув, пробормотал:
- Конечно… Мой тоже при мне… - И быстро приподнял свитер, чтобы показать, что рукоять его пистолета торчит у него за поясом. На мое недоуменное, едва заметное возмущение («почему мне не сообщили», называется), развел руками и протянул: - Разумеется… А как ты хотела. Мы ж не в магазин за продуктами поехали.
Покончив с прощанием и напутственными речами с обеих сторон, мы наконец отбыли. На сердце у меня было тяжело, но я изо всех сил бодрилась, стараясь не показать своей тревоги мужу. Впрочем, старалась я напрасно. Игорь считывал меня на счет «раз» словно открытую книгу. Выгоняя машину из кустов, он проговорил:
- Не волнуйся… Все будет хорошо. Ты же знаешь, став Хранителем, Кирилл не утратил своих навыков, а в тяжелых ситуациях он побывал не меньше, чем мы с тобой. Тем более, что сам когда-то вышел из Радетелей, а значит, знает о них побольше нашего. И потом, через два дня мы за ними вернемся…
Но чем больше успокаивающих речей говорил Игорь, тем беспокойнее было у меня на сердце.
Из-за руля я его выгнала, села сама. Муж был вымотан до предела, и мне хотелось, чтобы он хоть немного отдохнул. Игорь задремал сразу же, как только мы переехали реку, и до самого дома проспал, как младенец, чему я несказанно была рада. Дом нас встретил темными окнами и орущим на крыльце Соломоном. Кот был на нас зол, и даже не пытался этого скрывать, всячески демонстрируя нам свое презрение. Не могу сказать, что он отощал за два дня, но мышиный рацион ему, кажется, пришелся не по нраву, о чем он нам и сообщал всеми возможными фырканьями, шипениями, презрительными взглядами и прочими кошачьими штучками. Честно говоря, мне сейчас было не до кота. Насыпав в его миску корм, налив свежей воды, я посчитала свою миссию, как хозяйки выполненной, и больше не переживала по поводу его выкрутасов.
В спальне вести беседы по интересующим нас вопросам было нельзя, памятуя о проклятых «жучках», понатыканных по углам. И это меня раздражало. Дом уже стал не домом, а какой-то прифронтовой полосой, причем, во вражеском тылу. Привыкнув к тому, что он – моя крепость, отвыкать не хотелось, о чем я и сообщила мужу совершенно недвусмысленно и открытым текстом.
- Дорогой, тебе не кажется, что у нас тут завелось множество всяких насекомых. Мешают жить. Пора бы их потравить. Санэпидемстанции сообщать не будем, справимся своими методами… - И, не дожидаясь ответа мужа, встав на четвереньки, полезла под мебель, свеча себе фонариком, чтобы не пропустить ни одну эту мерзость.
Игорь, поглядев, как я, высунув язык от напряжения, вылезаю из-под кровати, решил прийти мне на помощь. Достал из ящика стола какую-то черную коробочку, включил тумблер на ее боку. На коробочке сразу вспыхнуло несколько мельтешащих огоньков. Он стал «обносить» этим прибором все предметы мебели, все углы и стены, если на них висело хоть что-нибудь. При приближении к очередному «вредителю», из коробочки раздавался противный трещащий писк. В общем, «очисткой» дома мы занимались никак не меньше трех часов. Собрали приличную коллекцию подслушивающих штучек. Я заставила мужа еще раз обследовать все комнаты нашего дома, вплоть до санузла, и только после этого немного выдохнула с облегчением. Сгрузив все найденное в обычное ведро, я вытащила его подальше от крыльца, решив, что завтра решим, куда это гадость девать (могла и нам еще пригодиться).
Поставила на плиту чайник, в надежде, наконец, выполнить свою мечту и выпить горячего чая. Пока закипал чайник, успела метнуться в ванную комнату и принять душ. Муж, решив, что мы это заслужили после всех мытарств, достал из холодильника баночку земляничного варенья из свежего урожая, которую я берегла для «особого случая». Возражать я не стала.
Не успели мы выдохнуть и сделать несколько глотков ароматного напитка, как в дверь постучали. Соломон, который все еще на нас дулся, не издав ни звука, ехидно посмотрел на меня, как главного кошачьего недруга и раздражителя, с чувством зевнул, показывая нам свои гланды, и отвернувшись, положил свою лохматую башку на лапы и закрыл глаза, намекая тем самым, что я, мол, вам не собака. Состроив ему сердитую физиономию, я злорадно прошипела в его сторону:
- Пора заводить собаку…
Кот немедленно раскрыл глаза и тихо мяукнул. Я усмехнулась:
- Вот то-то же… А то, бунтовать он вздумал…! - И пошла открывать дверь.
На пороге, с настороженным выражением лица, стоял Сергеич. Увидев меня, выдохнул с облегчением, пробормотав непонятное:
- Ну, наконец-то…!
Я вопросительно вздернула брови, а наш доблестный прораб пояснил несколько смущенно:
- Я вас уже потерял… Олегыч дома? – Я кивнула посторонившись, пропуская Яковлева внутрь.
Сергей Сергеевич, быстро скинул свои бахилы, которые он, почему-то, называл «ботинками» (возможно, таковыми они когда-то и были, не спорю. Но сейчас… Ладно, это не существенно), и торопливо прошел в столовую. Увидев Игоря, сидевшего за столом, обрадовался несказанно. У меня даже сложилось впечатление, что до этого момента, он думал, что я его ввожу в заблуждение по поводу наличия в доме моего мужа. Чуть не кинувшись Игорю на шею, он принялся трещать, словно до этого момента ему приходилось соблюдать обет молчания:
- Олегыч…!!! Ну, слава тебе…!! Я уж думал… - Покосившись на меня, Сергеич не стал излагать, что он там «уж думал». Не иначе, опасался, что я в котле сварила «Олегыча». – Вы куда запропали?! – И не дожидаясь от нас ответа, куда мы «запропали», стал излагать: - А у нас тут какой-то Содом вместе с Гоморрой! Приехал заказчик и зарубил весь проект, который уже согласован с гидрологами!! Представляешь, там грунты скальные, а он говорит «будем долбить»! Ты представляешь, какие это затраты?! Конечно, деньги-то не мои, но ведь это опять, по новой нужно согласовывать, а это снова деньги, а главное – сроки!!! Ты же понимаешь!!!
Честно говоря, я никогда особо не вмешивалась в рабочие процессы мужа. Не моя это забота. Но тут, дело касалось того объекта… В общем понятно, почему я внимательно слушала стенания прораба. А он продолжал, углубляясь в технические параметры. Игорь слушал Сергеича очень внимательно, и с каждой его фразой недоумение все явственнее проступало на его лице. Когда Яковлев, наконец, закончил, он спросил:
- Ну ты объяснил заказчику, с чем он может столкнуться, если будет настаивать на подобных изменениях?
Отчаянью Сергеича не было предела, когда он воскликнул:
- Ну, разумеется!!! Только, он ничего и слушать не хочет!!! Может хоть ты с ним поговоришь? Объяснишь с проектной точки зрения, как специалист, а?! Тебя-то он не сможет игнорировать! А я что??? Прораб… Мое дело строить, а не спорить с тем, кто платит деньги…
Все технические подробности я пропустила мимо ушей, а вот, за одно слово я зацепилась. Воспользовавшись короткой паузой, задала вопрос, ответ на который меня очень интересовал:
- Погоди, Сергеич… Ты сказал «заказчик»… Но, насколько я понимаю, Сохин сейчас в больнице. Или он что, сбежал? С его травмой это очень опасно…
Яковлев, похожий в данный момент на скульптуру Микеланджело «Скорбящий ангел», только махнул рукой, и, достав из кармана весьма замызганный платок, стал протирать себе затылок. Покончив с этим занятием, в течении которого, я, собрав остатки своего терпения в кулак, ждала ответа, он проговорил:
- Все верно… Сохин в больнице. И никуда не сбегал. По крайней мере, мне об этом ничего не известно. А это его…, то ли партнер, то ли заместитель, а может еще какой-нибудь инвестор. Я не особо разбирался. Но договор у него был на руках, и все остальные документы в полном порядке. При этом он сообщил, что Захар Зиновьевич в курсе всего этого безобразия! Вы представляете?!
Появление на горизонте, да еще на ТОМ САМОМ объекте, какого-то нового лица, пускай даже и инвестора, меня насторожило. Я со значением посмотрела на Игоря, а тот на меня. Наши «переглядки» остались незамеченными. А у меня в голове прошелестело: «Ну вот… Кажется, и настоящие хозяева объявились…» Что отвечал Игорь Сергеевичу я уже не слушала. Механически налила страдальцу чая в большую кружку, пододвинула поближе к нему вазочку с земляничным вареньем, а сама отправилась мыть единственную кастрюлю, сиротливо стоявшую в раковине, которую не успела помыть до нашего отъезда два дня назад. А в голове у меня настойчиво жужжала, словно надоедливая муха, попавшая в паутину, одна и таже мысль: «Ну вот и началось…» Причем, что именно «началось» мой мозг отказывался обозначать конкретно. Просто, «началось» и все тут!
Опомнилась я только когда насмешливый и ласковый голос мужа проговорил у меня над самым ухом:
- Посуды у нас, конечно, много. И одной кастрюлей больше, одной – меньше, погоды не делает. Но я опасаюсь, что ты протрешь дыру в этой и поранишься об ее края…
Я вздрогнула, очнувшись от его слов, автоматически глянув на кастрюлю. Ну да… В нее уже можно было смотреться, как в зеркало. Отставив ее в сторону, я с удивлением оглянулась.
- А где Сергеич?
Игорь коротко хохотнул.
- Домой поехал… Договорились завтра вместе «штурмовать» неведомого нового заказчика. А тебе, моя дорогая, кажется, пора в постель. Мы устали, вымотались, так что, давай, вытирай руки, и марш в спальню.
Так как с мужем я была полностью согласна, то тут же последовала его совету. Наверное, нужно было многое обсудить, но сил на это уже не было совсем. И едва моя голова коснулась подушки, как я провалилась…
Провалилась я в воду. Стояла почти по пояс в реке среди шуршащих, словно что-то старающихся мне нашептать, камышей. Половинка месяца болталась над моей головой обгрызенным кусочком сыра. Света было вполне достаточно, чтобы разглядеть окружающее меня пространство до мельчайших деталей. Я точно знала, что ни кричать, ни шевелиться мне сейчас нельзя, чтобы меня не заметили. Некто меня преследовал, но вот кто…? Ни видеть этих неведомых «некто», ни вспомнить, кто они такие, я никак не могла. Только знала точно, что увидеть они меня не должны. Страх, жгутом свернувшийся где-то в груди, мешал дышать. Сама себе я напоминала испуганного зверька, который уходит от охотника. Вскоре на берегу раздались голоса, и внутри у меня все замерло. Вот сейчас, они выйдут на самый край берега, и я их увижу. Но тогда, и они увидят меня! Губы сами зашептали, откуда-то возникшие в памяти слова:
- Туман-Батюшка, опустись! Перед очами людей объявись,
Будь как разлитое молоко – бело, чтобы никто и ничто моего не узрело, чтоб глядели – не углядели, услыхать моего не сумели.
Аки шагом мне спешным, неспешным идти, никому бы следов моих не найти.
Куда ты пойдешь, Морок, от моего слова? Куда ты, Морок, денешься от моего дела? Все бы я чтоб сделать успела,
И все дело мое бы приспело. Ключ всем моим словам,
Замок всем моим делам…
Губы шептали и шептали слова заговора, а какая-то, очень малая часть меня, недоумевала, откуда я знаю эти слова?? Голоса все приближались, а я стояла, словно вросшая в илистое речное дно, повторяя и повторяя, едва слышным шепотом, слова. И вот, из самой гущи камышовых зарослей стали выбираться тонкие струйки молочно-белого тумана. Они, будто живые, оборачивали мои ноги тугими кольцами и ползли дальше, на берег. Коснувшись суши, стали разрастаться, набирая силу, поднимаясь сплошной клубящейся серо-голубой стеной, закрывая меня от преследователей. Голоса тех, кто шел по моему следу стали глухими и какими-то далекими. И когда они совсем смолкли, где-то вдалеке, будто растворяясь в этой молочной мути, только тогда я выдохнула с некоторым облегчением. Раздвигая камыши, пошла вдоль берега по воде, пока не дошла до огромного камня, мысом выдвигающегося с суши в воду. И только тогда стала выбираться из реки. Я точно знала, что именно этот камень и был тем местом, куда я должна была попасть. Здесь туман был зыбким и неустойчиво-прозрачным, словно легкое кисейное покрывало. Я обошла камень со всех сторон. Та, которая мне была нужна, смотрела своим боком в сторону леса. Положила руку на едва заметное углубление в виде Триглава, переплетения трех заостренных лепестков в круге. Пальцы стало покалывать. Вдохнув поглубже, я слегка надавила на этот символ, и услышала скрежещущий звук, отодвигаемой потайной каменной двери…