Этот текст будет не очень приятен для тех, кто вырос на фильмах про партизан, таких, как «Смелые люди», «Часы остановились в полночь», «Девочка ищет отца» и даже «Дума о Ковпаке», хотя эта трилогия снята в 1973 – 76 гг., когда начинает уходить настроение «да мы им наваляли, правда, вначале они давили, но мы потом как развернулись!»
Понемногу уходила идея: «А наши тут из-за леса на лихих конях, всех своих спасли, а фашисты лежат, только ногами дрыгают!»
Космонавт Леонов как-то сказал: «Только однажды на встрече маленький школьник спросил: «Как же вы там писали, ведь невесомость же?!» Космонавт имел в виду, что всех волновал героический порыв, подвиг, и только устами младенца возник вопрос о непростой цене подвига и его обыденности.
Точно так же в советских фильмах «героической поры» никто не задумывался: вот ушли мужики в лес – кто с добытой немецкой винтовкой, кто с отцовским дробовиком, прошло время – а что они ели? Где они брали хлеб, крупу, мясо? Отбивали у врага – это правильный ответ, но можно отбить машину, две, но ведь в отряде десятки, сотни людей, а у Ковпака и Сабурова – тысячи, как же они кормились, где брали зимой валенки и шинели, а летом – сапоги и рубашки?
Но эти вопросы советский человек не должен был задавать, потому что главное – подвиг!
А потом появились фильмы, где партизаны не только совершают героические поступки – это очень простой и предельно искренний фильм «Проверка на дорогах» 1971 г., невероятно пронзительная лента «Восхождение» 1976 г., наконец, потрясающий фильм «Иди и смотри» 1985 г.
Когда после этих фильмов смотришь современные «художественные» фильмы о войне, где санитарки с причёской «каре», диверсанты гладко выбриты, а «Ванька-взводный» в чистенькой гимнастёрке, становится не по себе – как же упал уровень великого советского искусства?!
И не могут получиться фильмы о войне, потому что режиссёры и сценаристы словно оглядываются: а как было у корифеев? Ах, вот так! А мы сделаем наоборот!
И то же самое происходит, когда начинаешь задумываться о том, как же возникло партизанское движение?
Уже 29 июня вышла директива Совета народных комиссаров, положившая начало партизанскому движению. В документе говорилось, что под вопросом само выживание советского строя, «жизнь и смерть Советского государства», поэтому нужны тотальные меры сопротивления. Причём власти хотели невозможного: чтобы партизанское движение было стихийным, но управлялось райкомами и обкомами.
Причём сами организаторы партизанских отрядов и диверсионных групп сознавали, что за несколько дней (недель) подготовить людей к сложной, профессиональной борьбе в тылу врага просто невозможно – значит, необходим героизм, причём массовый. В целом торжествовала та же логика, которая, как учит Ленин и «Краткий курс истории ВКП(б)», помогла коммунистам победить в гражданской войне: «Партия была строжайше дисциплинирована, как один человек, шли десятки, сотни, тысячи и в конечном счете миллионы, и неслыханные жертвы были принесены – только поэтому чудо, которое произошло, могло произойти» (ПСС. т. 40. С. 240) Чудом Ленин назвал победу в гражданской войне – сейчас требовалось новое чудо.
В тыловых областях формировались отряды, которые перебрасывались за линию фронта. Люди, попавшие в партизаны, были вынуждены самостоятельно изобретать приемы «мобилизации советского народа на вооруженную борьбу», причём одной из острейших проблем стало продовольствие, потому что население «временно оккупированных территорий» оказалось на грани голода, поскольку нацисты изначально планировали выкачивать продовольствие из захваченных земель. Базовая модель гласила, что партизаны должны кормить себя, но это становилось порой просто невозможно, «народ сильно истощен, много вымирает от голода», – говорилось в одном из партизанских донесений. Партизаны, сытые и вооруженные за счет противника, так и остались плодом партийной фантазии.
Сцены, когда население выбегает из домов, встречая партизан-освободителей, придётся оставить для кино: «Население становится не за нас, а против нас – что очень плохо, – не продуман один вопрос, о правильном снабжении партизан в тылу у врага. Может советское население встать на сторону врага – надо с этим кончать. В нашем районе мы не допускали ни одного насильственного изъятия продовольствия, кроме лиц, враждебно настроенных к советской власти», вспоминают участники партизанской борьбы в Новгородской области (Новгородские партизаны. Партизанское движение на Новгородской земле в 1941–1944 гг. Сборник документов и воспоминаний. Новгород, 2001)
Выход нашёлся совершенно советский: именно изъятие продуктов у тех, кого можно считать врагом, стало универсальным методом. Один из командиров докладывал, что партизанская бригада «питается исключительно хорошо. Все это идет главным образом за счет конфискации имущества предателей», а дальше шло скороговоркой уточнение: «Когда мы пришли в районы действия – нас встречали как бандитов. Мы в деревнях чуть ли не обыски делали, чтобы прокормить людей».
Советские фильмы и воспоминания участников партизанских отрядов оставляют в стороне именно эти вопросы: как жили, во что одевались, где брали продовольствие, как относились к тем, кто не хотел поддерживать немцев, но и партизан воспринимал как ту силу, которая требует, забирает именно у тебя, у твоей семьи, со стола твоих детей вовсе не лишний кусок.
И это действительно страшный, беспощадный выбор: если ты не помогаешь партизанам, ты автоматически встаёшь на сторону оккупантов, но если помогаешь, то тебе грозят те же оккупанты и голод твоих детей становится реальностью, и этот выбор становился действительно трагичным, а порой смертельно опасным.