С занятным развлечением проходили уроки математики, когда Наталью Васильевну заменяла молодая Нина Степановна. Она молча писала что-нибудь на доске, стояла такая скучная тишина, что слышно, как мел скрипит по доске, хотелось спать.
В такие моменты устраивали себе развлечения. Кто-нибудь говорит «Нина Степановна, а вы написали неправильно». Она останавливается и начинает себя проверять. Половина класса кричит, «нет, правильно», другая, «неправильно» поднимается такой гвалт, что спать уже не хочется, а из учительской прибегают разные учителя и испуганно спрашивают «Нина Степановна, что у Вас случилось»?
Нина Степановна, поправив причёску, каждый раз отвечает «это мы решаем сложную задачку». Прибежавшие, на шум в недоумении, причём на цыпочках, возвращаются в учительскую.
Раньше наш класс сидел на 4-м этаже, как говорили на отшибе, и от греха подальше. Но потом директор перевёл на 3-й поближе к учительской, дабы мы находились под постоянным присмотром.
Контроль побудил к дополнительному весёлому развлечению во время перемен. Мимо дверей нашего класса постоянно снуют девчонки в свой туалет. Обычно Витёк Ч и Вова С, выбирали жертву из мальчишек нашего класса, включая меня, и когда открывалась дверь туалета, в него вталкивалась жертва, а дверь подпиралась ногами. В туалете поднимается такой девчачий визг, что учителя из учительской.
Перед туалетом собиралась толпа любопытных и весёлых девчонок, жаждущих интересных приключений. Когда дверь открывается, оттуда выталкивается жертва, иногда даже весьма поцарапанная и выбегают радостные девчонки.
Короче, в нашем классе и вокруг него постоянно происходили какие-нибудь интересные события. Напомню, в нашем классе 44 ученика, а таких классов было много. Бедным учителям с нами не сладко. Многие в классе курили и уже знали крепкое спиртное, а некоторые матерились.
В правом крыле на всех этажах были учебные классы, но вместо вспомогательных помещений, типа препараторской, были туалеты, на 3-м для девчонок, на 4-м для мальчишек, на 2-м для учителей.
На первом этаже были кабинет директора школы, завучей, медицинский кабинет и зубоврачебный кабинет с ножным приводом бормашины, страшная штука, если учесть, что зубы лечили без обезболивания. Кошмар, когда удаляют нерв или зуб, глаза из орбит могут выскочить.
В школе паркетные полы, их сначала натирали уборщицы, а потом это дело поручали нам, ученикам. Электрическим полотером с хорошей мастикой натирали так, что если обувь с кожаной подошвой, то разогнавшись можно кататься, как по льду.
Как-то не повезло и, я с одноклассником Саней П свалили гипсовый бюст Чехова на пол и, он разлетелся на мелкие кусочки. Не разбились только нос и уши. Мой отец взял все расходы на себя, поскольку у Сани не было отца.
Отцу пришлось взять на себя расходы и тогда, когда мы с тем же Саней разбили огромное витринное окно их небьющегося стекла в кафе Юность, что возле дворца Димитрова.
Разбивали иногда и школьные стекла очень высоких окон фрамугами во время перемен для проветривания помещений зимой. Фрамуги, это такие огромные и тяжелые форточки в самом верху окон, открывающиеся внутрь класса опрокидыванием вниз.
Открывать и закрывать их, видимо, предполагалось с высоких стремянок, с которых легко можно было свалиться. Поэтому изобрели длинные и тяжёлые железные шесты со специальным крюком на конце. Крюком нужно аккуратно сначала зацепить и отодвинуть шпингалет, а потом потянуть за ручку фрамуги. В обратном порядке фрамуга закрывалась.
Большинство учителей были женщины и боялись этих фрамуг, но мы школьники, мальчишки набили, как говорится руку. Бывало, шпингалет заедало, и он отваливался, а фрамуга с грохотом открывалась сама, разбивая ручкой, нижнее стекло рамы.
Под вопли учителей и визг девчонок, стекла сыпались на пол и подоконник, на котором всегда стояли горшки с цветами.
Учителя урок отменяли или искали другое помещение, такие события мы воспринимали, как весёлое времяпрепровождение с исполнением песенок и частушек.
Про учителя пения есть отдельный рассказик «Урок пения с тяжёлыми последствиями.