Лето – это время года, когда не только цветут цветы, но и появляется первый урожай. В лесу растут грибы, в огородах созревают овощи, фрукты, ягоды. На полях колосится рожь, пшеница, овес, гречиха. Солнце освещает безбрежные золотые поля, луга, леса и пастбища. Но эти прекрасные мирные картины воспринимались совершенно по-другому на оккупированной нацистами территории в годы войны. Как выживали люди там, где все продукты отбирали захватчики?
«Первой задачей является возможно более полное обеспечение снабжения германских войск продовольствием за счет оккупированных областей, чтобы таким образом облегчить продовольственное положение в Европе и разгрузить транспорт. Всю потребность германской армии в овсе покрывать за счет областей средней России, которые являются главным поставщиком овса, если нельзя его доставить из других оккупированных областей. В южной России вместо овса следует употреблять ячмень и кукурузу».
Оккупанты отбирали скот, зерно, овощи. Что же оставалось тем, кто пытался выжить на захваченной земле?
Ответ на этот вопрос находим в АКТЕ НОВОРОССИЙСКОЙ ГОРОДСКОЙ КОМИССИИ, составленном 18 октября 1943 года:
«Весной положение с питанием настолько ухудшилось, что в пищу пришлось употреблять крыс, собак и падаль. Вопросы питания усугублялись грабежами немцев».
Тяжелее всего приходилось детям. Многие из них остались в детских ломах, которые не успели эвакуировать. Согласно данным АКТА КАЛУЖСКОГО ГОРОДСКОГО СОВЕТА ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ ТУЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ, «Имущество детдомов расхищалось немцами и их ставленниками. Норма продуктов питания в день, получаемая на воспитанника при немецкой оккупации, была скудная. Питание было однообразное. Питались дети два раза в день – завтрак состоял из маленького кусочка хлеба и одной штуки соленого огурца или помидора, или ложки пареной горелой пшеницы. В обед давали щи или суп и кулеш на воде. Дети болели от истощения, 11 человек умерли».
Страшные дни пережили жители блокадного Ленинграда. В МАТЕРИАЛАХ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ КОМИССИИ ПРИ ВОЕННОМ СОВЕТЕ ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА ЧИТАЕМ:
«В целях экономии вносим предложение: продажу чая, яиц, спичек производить в Ленинграде продовольственными карточками, установив месячные нормы: по чаю – рабочим, служащим 20 граммов, иждивенцам, детям 12,5 граммов, по яйцу – рабочим, детям 10 штук, служащим 8, иждивенцам 5».
Зачастую мирное население и военнопленные на оккупированной территории оказывались в нацистских лагерях, шанс выжить в которых был ничтожен. «На пищу давали в лагере 2 раза в день похлебку из свеклы, гнилой картошки. Хлеба давали 1 кг на неделю, хлеб из разных отбросов», - вспоминала жительница Сталинграда М.А. Шеметова, вернувшаяся из концлагеря, расположенного во Львове. В АКТЕ КРАСНОДАРСКОЙ КРАЕВОЙ И АПШЕРСКОЙ РАЙОННОЙ КОМИССИЙ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ РАССЛЕДОВАНИЙ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ ПОСОБНИКОВ В ПОСЕЛКЕ АПШЕРСКОМ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ сообщается, что пища советских военнопленных «составляла ничтожное количество похлебки один раз в день, на 80 ведер воды одно ведро гнилой крупы». Это подтверждает и бывший узник С.Д. Тимошук: «Мы получали 3/4 литра теплой «похлебки» состоявшей из горячей воды (иногда солили), грамм до 100 павшей конины и незначительного количества в похлебке ржи. Многие могли ели передвигать ноги. В питании мы не брезговали, так как были голодные, ели лошадиные сырые копыта, головы, внутренности...»
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПЕРЕЖИВШИХ ОККУПАЦИЮ:
«Жить невозможно тяжело. За то, что я работаю, мне дают 200 грамм проса в день. Мы жарим его, делим на равные части чайными ложками и кушаем...».
«Кушать приходится то, что называется прозрачной баландой. Когда попадает в такую порцию баланды 1-2 кусочка мерзлой картофелины, называешь себя счастливым. Об этом невольно приходится писать, потому что это очень трудная и мучительная жизнь».
«Фашисты бросали нам объедки и смеялись. Нам все время хотелось есть… Но приходилось радоваться даже «тошнотикам». Для тех, кто не знает, – это пролежавшая под снегом, не замеченная во время уборки осенью картошка, которую потом перерабатывали на терке и пекли, как блины, на ничем не смазанной сковородке».