Шехзаде Мустафу принято рассматривать, как трагическую фигуру в османской истории. Он пользовался любовью в народе и уважением в армии, имел влиятельных союзников при дворе, но был приговорен собственным отцом к смерти из подозрения в подготовке восстания. Считается, что этот царевич пал жертвой интриг Хюррем, которая желала видеть на престоле кого-то из своих собственных сыновей. А непосредственным исполнителем ее воли выступил великий визирь Рустем-паша.
Но действительно ли Мустафа был готов поднять восстание? Или ж его оболгали враги?
В данном случае очень сложно добиться правды, потому что этот вопрос подвергался пропаганде и дезинформации сразу с четырех сторон. С одной стороны был сам Мустафа и его приверженцы, которые лгали, чтобы улучшить свое политическое положение. С другой находилась придворная клика во главе с Хюррем, которая делала то же самое, но в свою пользу. С третьей – сам султан Сулейман, принявший определенные меры, дабы сохранить власть и умиротворить партию казненного принца. С третьей – поздние османские и турецкие историки, которые были крепки задним умом, и в один голос утверждали, что Мустафа стал бы намного лучшим султаном, чем слабохарактерный алкоголик Селим.
Каждый тянет одеяло на свою сторону и каждый говорит то, что ему выгодно. Поэтому разберем немногочисленные достоверные факты. Шехзаде действительно был популярен: в 1552-м году восстали сипахи (провинциальные войска) и янычары (столичная гвардия), которые под руководством Рустема-паши должны были отправиться в поход против иранцев.
Они требовали, чтобы их возглавил шехзаде Мустафа – но тут не было собственной вины царевича. Тем не менее, в армии пошли слухи, что султан болен и стар, и его следует отстранить от управления государством. Это не было особым секретом, такие сплетни передавал на родину даже венецианский посол.
Но тут пока что не было никакой измены, и в этот момент вступил в игру Рустем-паша. Он подделал печать старшего из наследников, и написал от его имени письмо иранскому шаху. Тот ответил согласием на ложное предложение о союзе, и этот документ был доставлен перед светлые очи Сулеймана. Именно это стало основанием для обвинения шехзаде в измене, и, как вы знаете, вскоре он лишился жизни по приказу отца.
Таким образом, мы знаем, что доказательства были сфабрикованы. Но и Мустафа вовсе не был белой овечкой. Мы достоверно знаем, что в 1541-м году он вел какие-то тайные переговоры с австрийцами. Никто, кроме государя, не имел на это права – причем, все случилось во время войны.
Султан тогда не стал обвинять сына в измене, но отстранил его от руководства санджаком Манисы. Там проходили обучение наиболее вероятные кандидаты в наследники, таким образом, обществу продемонстрировали, что Мустафа более не является главным из претендентов.
Через десять лет царевич вновь показал свои амбиции. Под влиянием своих приближенных, шехзаде решил отпустить бороду, чтобы таким образом подтвердить свои претензии на престол. В понимании людей того времени это было привилегией только султана, но никак не принцев. Мустафа, хоть и не поднимал открытого бунта, все же, бросил вызов правлению собственного отца.
Одновременно начались волнения в войске. И когда сипахи и янычары отказались от назначения своим командиром Рустема-паши, стало ясно, что у оппозиции далеко идущие требования. То есть, у Сулеймана были основания опасаться за власть, а может, и жизнь – равно как за судьбу своих остальных сыновей.
Поэтому, нет, Мустафа не поднял восстания. Но, как сказали юристы, у него имелся на это умысел. А это уже достаточно для назначения наказания, и потому непокорный наследник был приговорен.