* Американское выражение, которым описывают роман с большой разницей в возрасте.
Достаточно только прочитать аннотацию номинанта на Оскар (за лучший сценарий), на Золотой глобус (за лучший фильм, лучшую женскую роль, лучшую женскую роль второго плана, лучшую мужскую роль второго плана) и Золотую пальмовую ветвь Каннского кинофестиваля 2024 года – голливудской драмы «May December», и пробежаться взглядом по полярным в своей оценке отзывам пользователей на различных киноресурсах (от 1 до 10 из 10), чтобы приготовиться к чему-то поистине провокационному и скандальному. Как ни крути, а пикантная тема обязывает. Речь идёт о таком редком, но всё же встречающимся социальном явлении, как связь замужней взрослой женщины (к тому же, являвшейся матерью) с несовершеннолетним подростком-школьником (на момент интимной близости парню было не больше тринадцати лет!), последовавшим за этим уголовным наказанием для неё (тюрьма), и как итог всему скандалу – заключённом между ними браке с большой разницей в возрасте, легализовавшим противоестественные отношения и приведшим к созданию нетипичной семьи, рождению общих детей.
С другой стороны, от режиссёра Тодда Хейнса, которого убедила взяться за данный проект, основанный на реальной истории признавшей в 1997 году вину в соблазнении 12-летнего ученика бывшей школьной учительницы, Натали Портман, которая в свою очередь сыграла главную роль актрисы, спустя много лет после описанных событий решившей примерить на себя образ такой странной женщины, ожидалось какое-то глубокое исследование проблемы, что-то дискуссионное, неординарное с вызовом зрителя на диалог, как это было, например, в его предыдущей отличной работе – «Тёмные воды», где Хейнс затронул тему тефлона в сковородках и всего того, что за этим стояло (мой обзор на фильм 2019 года можно прочитать здесь). Саму «роковуху», соблазнительницу малолетних сыграла Джулианна Мур, а молодого мужа и отца семейства – Чарльз Мелтон, набравшего свыше 18 килограмм веса для своей роли.
Но ожидания ожиданиями, а факты фактами. В первую половину двухчасового хронометража вместо заявленного скандала, которым должен был по идее сочиться буквально каждый кадр, приходится чуть ли не подпирать веки спичками, дабы ненароком не уснуть у экрана, и задавать при этом себе неизменный вопрос: то ли тут всё очень тонко, то ли настолько банально скучно? А поскольку клавишный инструментальный саундтрек Марсело Зарвоса раз за разом нагонял подобие саспенса, вселяя надежду, что вот-вот должно случиться нечто такое, что перевернёт сюжет, обострит восприятие и даст какую-то сложную пищу для ума, то приходилось маяться и дальше, вплоть до конца фильма. Нет, конечно, от Хейнса не стоило ждать кровавой поножовщины или перестрелки, возникшей из ничего, словно гром среди ясного неба, в стиле Квентина Тарантино, ибо это принципиально не его почерк, но хотя бы какого-нибудь завалявшегося скелета в шкафу уж точно то должны были явить зрителю в качестве кульминации, иначе для чего это всё тогда затевалось?
Однако, когда «Май декабрь» сонно перетекает в финальные титры, все ожидания можно смело списывать в утиль. В какой-то момент приходит осознание того, что никакого крутого поворота, да и вообще какого-то хоть мало-мальски внятного высказывания по теме здесь нет. Что главное действующее лицо в фильме вовсе не героиня Джулианны Мур, внутренней личностной мотивации которой вроде бы и должна быть посвящена основная идея картины, а именно Натали Портман в образе заезжей актрис, которая хочет вжиться в роль особенного персонажа настолько, чтобы это было гениально. Но, во-первых, такая тема явно проигрывает изначальному синопсису о социальном исследовании внутренней кухни неравной семьи, образовавшейся после соблазнения малолетнего. А, во-вторых, нечто подобное уже неоднократно было воспроизведено в американском кино, причём в гораздо лучшем исполнении. В «May December» чтобы точно сыграть в кино непонятную женщину, оказывается, нужно пару-тройку раз затеять с ней пустую болтовню, опросить родственников и знакомых, забраться в кладовку, где был совершён когда-то половой акт с несовершеннолетним, а потом уже самой переспать (хотя больше подходит другое, более грубое определение) с этим персонажем, правда уже в возрасте тридцати с лишним, а не тринадцати лет…
В итоге невольно приходишь к выводу, что Тодд Хейнс стал заложником откровенно пустого сценария, за который в основном отвечала женщина-сценарист Сами Берч (в соавторстве с Алексом Механиком). Отсюда все эти совершенно лишние детали, на которые постоянно отвлекалось внимание зрителя: астма актрисы и её ингалятор-небулайзер, раскуривание марихуаны отцом и сыном на крыше дома (кстати, эпизод был вырезан в озвучке Мосфильма, скорее всего, по причине пропаганды наркотиков), женщина с ружьём, отстреливающая куропаток, и прочие сюжетные хвосты, которые абсолютно никуда не ведут, из-за чего фильм следовало бы сократить минимум на четверть. А главное – отсутствие хоть какого-нибудь внятного смысла, ибо проблематика не только не была раскрыта, а её даже заявить толком не удалось! Поэтому, уж если есть желание посмотреть что-то на тему преждевременно вступивших во взрослую жизнь школьников или запретной связи ученика с учительницей, то в помощь будут советские «Школьный вальс» (1977) и «Куколка» (1988), а если хочется оценить психоделику в исполнении Натали Портман, то лучше обратить внимание на «Чёрного лебедя» Даррена Аронофски.
Что же касается обозреваемого фильма, то увы, Тодду Хейнсу не хватило мастерства Ингмара Бергмана или Дэвида Линча вытянуть этот пустой нудный сценарий (и за что он только на Оскар номинировался?) на смотрибельный уровень, как это было с «Персоной» шведа или с «Малхолланд драйв» американца, не говоря уже о чём-то большем – философском, глубокомысленном.
______________________________
Настоящая статья продублирована в блоге автора на сайте Кинориум.ру